Два Дракона

После удара Айси темный океан принял меня в свои удушающие объятия. Это могло бы стать моим концом, но со дна морского начал подниматься затонувший парапет. Движение скал? Это же сколько сил нужно на подобное? На пару мгновений мне стало страшно от того, что я могу столкнуться с обладателем такой силы в одиночку. Над парапетом возник купол. Что бы нам не мешали? Обернувшись, я увидела виновника нашего прихода сюда, темного мага, Валтора. Светлые волосы, темно пурпурный плащ, жилет и брюки, белая рубашка, тяжелые сапоги, дорогой аристократичный вид, которому многие стараются соответствовать и подражать, не обладая достаточно изысканным вкусом. Этот мужчина словно бы, сошел со страниц изысканных готических романов. Я сразу вспомнила о нашем столкновении на Солярии. Тогда я решила, что он один из местных аристократов, учитывая, что тогда к балу во дворец короля стягивались все местные сливки общества. Этот факт заставил нахмуриться и задуматься. Может ли он быть связан с проклятием Стеллы и тем, что король Радиус натравил на нас стражу? Валтор пугал меня, но лишь по началу. Встретившись с ним взглядом, я заметила в нем нечто знакомое, то, что отдалось горечью в душе. Играя своеобразную роль ироничного дьявола, он вызывал в душе помимо опасений немного не ясное сейчас сожаление. Я ненавижу жалость из-за той червоточины, что она оставляет после себя и потому не испытываю ее к другим. Что с ним не так? Трикс или Даркар вызывали страх и гнев, только негатив…. Маг вынудил меня пойти на сделку, играя на чувствах, о которых и не подозревал. Я на многое готова была пойти, чтобы спасти Андрос, чтобы Лейла не стала принцессой погибшего мира, принцессой пустыни и горы трупов. Как только наш договор был заключен щит над нами пал и Валтор исчез, а в мою сторону ринулась прекрасная фея с крыльями, напоминавшими сияющий витраж. Я не сразу узнала в ней Лейлу. Это и есть заключительное превращение? Как она теперь прекрасна…. Радуясь за подругу, я попыталась перебороть в себе чувство горечи, мне не обрести подобной силы, учитывая, что Домино мертво. Новые силы Лейлы заставили Трикс отступить и даже более того, мы смогли ответить на зов юной принцессы русалок и спасти их королеву. Валтор отступил, как и обещал. Уже к вечеру моря стали куда чище, а русалки начали возвращать свой прежний облик. Это позволило нам вернуться в академию незамеченными. Девочки весь вечер обсуждали быструю капитуляцию темного мага и ведьм, празднуя победу. Они были уверены, что мы смогли отбить Андрос, лишь Текна внесла здравое предположение о том, что такой сильный маг не мог просто взять и испугаться горсточки фей и просто так уступить нам победу. Девочки согласились, но общее настроение от этого мало изменилось. Если фею технологий гложил вопрос о нелогичности действий Валтора, то меня мучил иной вопрос, связанный с ним. Я вспомнила этот взгляд, пустота и обреченность. От воспоминаний о последнем столкновении с подобным взглядом я похолодела. Мари, таки был ее взгляд в день смерти. Часто после издевательств одноклассниц она уходила за школу, запиралась в заброшенной сторожке и горько плакала. Я часто бывала там вместе с ней, стараясь поддержать и как-то утешить. Ее взгляд был полон боли, полон гнева, огня борьбы, до одного единственного дня. Помимо меня у нее был еще один друг, рыженький котенок, Джек, которого девочка очень любила. Он жил в той сторожке. Мари была бы рада забрать его домой, но ее родители были против домашних животных. В тот страшный день, придя в наше маленькое убежище, мы обнаружили Джека задушенным. Для Мари это стало последним ударом. Мы обе опустились на пол, я не могла поверить, что кто-то в этой проклятой школе мог совершить подобное. Они были мерзкими, но убийство? Я беззвучно плакала, не в силах отвести взгляд от котенка, тогда как Мари плакала навзрыд, Джек значил для нее слишком много, будучи не просто другом. Животному неважно как ты выглядишь, оно любит чисто, беззаветно, искренне и преданно, так как не способны люди. Джек любил ее, она любила его и заботилась о нем, мечтая забрать из сторожки, когда сможет. После этого Мари молила родителей о переводе в другую школу, но история о котенке и прочем была встречена ими весьма холодно. Они отказали дочери, мотивируя ценой перевода, удаленностью и прочими отговорками, а Мари с тех пор воспринимала одноклассников уже не просто как своих мучителей, как убийц. В ней окончательно что-то надломилось. Она казалась маленьким дрожащим существом, свернувшимся на краю пропасти. Моих усилий было не достаточно, чтобы помочь ей. Взгляд Мари стал пустым, словно в ней погасла жизнь, как в маленьком тельце Джека. Может, будь у нас немного больше времени, у меня бы и получилось, может, будь я умнее и взрослее, смогла бы удержать ее, но нашлось, кому ее столкнуть с края. Прежние издевательства больше не трогали ее, не вызывали никакой реакции, но одной жестокой шутки Митси по поводу Джека было достаточно, чтобы бездна окончательно поглотила Мари. За эту шутку я разбила Митси нос, но было слишком поздно что-либо предпринимать. В потухшем взгляде девочки появилось нечто пугающее, обреченность человека стоявшего одной ногой в могиле, принятие своей участи. От Мари шел такой холод, будто ее обняла сама смерть, уводя за собой. Больше не проронив ни слова, через два дня она умерла. Сколько бы ни боролась с ее состоянием я, сколько бы ни боролась с администрацией моя мама, все пришло к трагедии, закономерной трагедии. Маму школа культурно послала со своими доносами, мотивируя, что заступается она за чужого ребенка, на которого не имеет ни каких прав. Мари убило равнодушие тех, кто должен был ее защищать, или хотя бы не стоять на пути у тех, кто пытался это сделать. Взгляд Валтора отдавал такой же обреченностью, той, которую я запомнила слишком хорошо, чтобы хоть когда-нибудь забыть. Спала я в этот вечер плохо, в основном из-за того, что после Мари вспомнила о Валторе и нашей сделке. Я опасалась, что он может приказать мне сделать, и я не смогу этому противиться. Может приказать мне вынести из академии важные книги или впустить его сюда. Всего этого ночью не случилось. Я понимала, что жить в постоянном страхе перед подобным нельзя, нужно пока просто жить дальше, иначе сойду с ума от этого напряжения. Утром, как раз, появился повод забыть об этом, пришло приглашение из Эраклиона с точной датой бала. До него оставалась всего неделя, это заставило меня задуматься о себе, своем внешнем виде и манерах. Поговорив об этом со Стеллой и Лейлой, я попросила их позаниматься со мной и подготовить меня к этому мероприятию, не хотелось опозориться при всех тех высокородных гостях, что явятся туда. Невольно я вспомнила о Диаспоро и о том, что она, скорее всего, тоже там будет. Пусть Скай и убеждал меня, что между ними все кончено, но я видела, как они смотрят друг на друга. Она все еще была его другом, все еще любила. Любил ли ее сам принц? Сложный вопрос. Как-то раз он признался мне, что мог бы полюбить полноценно, если бы девушка понимала его чуть больше. Говоря об одних и тех же вещах, они не слышали друг друга, не принимали обоюдные точки зрения. Сложно в таком положении сохранять отношения, когда нет желания идти на уступки. Скай становился эгоистом рядом с ней в ответ на эгоизм Диаспоро. Краеугольный камень их отношений. При этом они продолжали сохранять весьма теплые чувства друг к другу. Часто я так же задумывалась о наших с ним отношениях. Скай не редко говорил о том, что я слишком хорошо его понимаю, что он не надеялся найти девушку, с которой было бы так легко, как со мной, но понимать меня ему было нелегко, и самым тяжелым вопросом в нашем общении была эта пресловутая жалость. Когда я рассказывала о земном мире, его реалиях, сложностях, он отвечал мне той же жалостью, что и Стелла, что и все остальные. Ты боялась ходить одна поздними вечерами? Бедняжечка, что же за ужасный мир, жаль, что ты выросла там, а не здесь, где куда безопаснее. Они не просто говорили так, они так думали, привыкли к тому, что все иное достойно только лишь сочувствия. Скай знал, как меня это задевает, но даже когда он ничего не говорил, я видела это в его глазах. Почему так неимоверно сложно принять реалии жизни другого человека? Хотя… ведь их отношения с Диаспоро образец того, что они не могут принять чужих реалий даже в рамках собственного мира. Все больше думая об этом, я сомневалась, что мы будем вместе всю жизнь, что он именно тот мужчина, с которым я хочу связать свою жизнь, по крайней мере, пока у нас все так, как есть сейчас. Забавно, сколько девушек мечтают о прекрасном принце, а я, столкнувшись с ним, окончательно распрощалась с этой мечтой. Ценнее всего взаимопонимание и взаимоуважение. Скай уважает, но не понимает и, более того, не слышит почему. Пока во мне еще были надежды на то, что у нас еще все может измениться к лучшему. На следующий день, после занятий, мы занялись подготовкой. Подруги занялись моим обучением, занимая почти все свободное время после уроков. К концу недели я была уже вполне готова к паре часов на королевском балу. Выходные мы со Стеллой потратили на поиски подходящего платья и выбора прически. Я выбрала длинное нежно голубое платье с плавным вырезом, низкими рукавами и розовым поясом. Огонь моих волос плавными локонами ложился на спину и плечи, собранный на макушке, украшенный розовыми вишневыми цветами. Прекрасна, как весеннее утро в вишневой роще. Бал был чудесен. В небе то и дело распускались фейерверки, королевский сад как нельзя лучше подходил для подобного торжества, наполненный тонкими ароматами цветов и зелени, витавших в прохладе этого вечера. Словно искусный витраж, этот бал не был похож на то чинное торжество, что устроил король Радиус для Стеллы. Я долго искала взглядом Ская, пока не услышала глашатого, представлявшего королевскую чету. Прекрасный принц вышел с родными в зал так, словно за их спинами были страницы сказочного романа. Лунный свет нежно касался его золотистых волос, голубого камзола, расшитого серебряной нитью, а в глазах играли отцветы фонарей сада. Увидев меня, он поспешил ко мне, только в этот раз не было объятий, не было поцелуев. Он выглядел странно, словно бы потеряно слегка. -Блум… Мне бы очень хотелось, что бы этот вечер шел по-другому, но, увы, это не в моей власти. –Скай сожалел о чем-то, крайне сильно, и ему было больно от того, что происходит здесь и сейчас. – Знаешь, еще неделю назад я хотел сделать это торжество самым запоминающимся в твоей жизни, но мне не хотелось бы, что бы ты помнила его таким, каким оно станет. – Он уходил от прямого ответа, но я уже догадывалась, что именно меня ждет. – Через две недели я женюсь на Диаспоро. – С трудом высказал молодой человек. – Я не люблю ее, но выбора у меня уже нет. Я совершил ошибку, за которую теперь буду расплачиваться всю свою жизнь. Чего мне стоило в тот момент не разрыдаться и не потерять лицо. Я поняла, о чем он, они с Диаспоро были вместе. Скай поднялся на возвышение, к своим родным и его праздничная речь огласила сад. Он поздравлял родную страну с тысячелетним юбилеем и вместе с этим светлым праздником объявил о помолвке с Диаспоро и беременности девушки. Последнее известие добило меня. Я ушла глубже в сад и горько расплакалась. Я ожидала чего угодно, но не такого ножа в спину. Даже с учетом всех сложностей и моих сомнений я любила его, все еще любила, надеялась, что у нас все будет хорошо….. Девочки далеко не сразу нашли меня. Я попросила Стеллу перенести меня в академию и остаться на балу. Мне нужно было побыть одной, все, что угодно, лишь бы не давать им снова меня жалеть.