Два Дракона

Меньше всего я ожидал от Блум подобной просьбы, показаться ей во втором облике. После вчерашнего мне было бы сложно ей в чем-то отказать, но это было слишком. Она не знала, с чем столкнется, но слова феи заставили поддаться на уговоры. Девушка доверяла мне, доверяла как никому другому, не ответить на это я не мог, не после всего, что она сделала для меня. Но все сомнения и страхи начали проходить, когда вместо ужаса и отвращения я ощутил в ней благоговейное восхищение и нежность. Блум смотрела на меня как на темное божество, считая чем-то прекрасным? Странное определение, но оно читалась в ней сильнее всего. Не смелое прикосновение, будто опасалась, что я растаю, как иллюзия, а потом объятия. Мрак и хаос, что за странная фея мне досталась? Встав на кресло, чтобы смотреть мне в лицо, Блум так же осторожно коснулась скул, изучая мои черты. Взгляд девушки не скрывал восхищения. -Я не боюсь тебя, как видишь. – Она слегка улыбнулась и поцеловала меня в щеку. – Мне все равно, что о тебе говорят все остальные, каким чудовищем считают, для меня ты герой. Все эти века Магикс живет спокойно только потому, что тебе хватает сил отводить от него серьезные угрозы. Ты создал первую Команду Света и все подобные потом. Ты, своими интригами подводил их объединяться. Да, ты жесток, циничен, холоден, коварен, но ты не зло, ты та самая необходимая Магическому Измерению тьма, поддерживающая равновесие. – Слышать все это было приятно и дико больно. Блум видела меня куда лучше, чем я был на самом деле, возвела меня в статус героя, не смотря на мои кровавые дела. -Я убивал людей, Блум. – В этой форме и мой голос был совсем другим, куда более низким, почти рычащим. – Не говоря уже о приказах ведьм. -Так и нет героев с чистыми руками. Даже на моих есть кровь. – Я немного опешил, не от ее заявления, от непоколебимой уверенности в своих словах. Эта фея возвела меня в этот статус для себя, и это убеждение было ничем не перебить, по крайней мере, на данный момент. Как ты не понимаешь, дорогая, это слишком высоко для меня и… слишком ценно. Я снова ошибся в этой девушке, но не прогадал, поверив ей и снова сделав эту ставку. Подхватив Блум на руки, я обнял ее, укрывая крыльями. Фея слегка вскрикнула и засмеялась, как ребенок. Никогда прежде я не чувствовал себя настолько счастливым, что это счастье словно бы разрывало душу, отдаваясь болью. Сменив облик на человеческий, я усадил ее на диван, Блум не дала мне уйти, продолжая обнимать, а я уже не знал, как сдержать собственные чувства. Насколько странно это было? Позволять себе быть слабым рядом с ней, в ее объятиях, окутанным сапфировым пламенем, теплым, словно весеннее солнце, нежным, как крылья голубки. Это казалось чем-то более близким и интимным, чем занятия любовью, больше, чем наши совместные медитации. -За что ты так со мной, фея? – Эти слова прозвучали глухо, почти бесцветно, но я был благодарен Блум, за все, что было между нами сегодня, за вчерашний вечер, за то, что есть хоть кто-то, кто не ненавидит меня, смотрит без ненависти и страха, кто-то кому я действительно дорог и нужен. -Ты позволяешь мне быть слабой рядом с тобой, заботишься, помогаешь почувствовать себя уверенней, сильней. Ты похож на сокола, учащего птенца летать. Ты позвал меня за собой, толкнул в небо, пропуская лететь вперед. Я лечу сама, но ты всегда рядом, чтобы поймать меня, если вдруг упаду, держишь взглядом, от того я чувствую себя уверенней и мне легче лететь. Пока ты рядом, я понимаю, что способна на многое, едва ли не на все. Ты нужен мне, и не только как наставник, как друг, как партнер. – Каждое ее слово отдавалось в сердце каплей теплого и нежного яда, называемого любовью. Сколько бы я не бежал, от этого чувства, сопротивляться ему, был бы не в силах. Я люблю тебя, Блум, моя маленькая фея, моя принцесса, люблю как безумец, готовый обрушить мир по одному твоему слову. Но я не имею права говорить об этом, не могу причинить тебе такую боль. Любовь обреченного хуже любого яда и любого проклятия, после нее подняться очень тяжело. -Ты тоже нужна мне. – Ответил я. – Слишком сильно, чтобы признаться в этом кому-либо еще. Ты приняла меня таким, какой я есть, и даже более того. Твои чувства ко мне, доверие, вера, принятие, все это слишком ценно. – Я усадил девушку к себе на колени, отвечая на ее объятия, Блум вызывала сейчас только благоговейную любовь и нежность, восхищение, словно личная святыня. -Знаешь, кажется, я отлично понимаю Адалинду. – Прижавшись ко мне, заявила моя малышка, вызвав тем самым мой смех. -Да, согласен с тобой, странное у судьбы чувство юмора, очень жестокое и ироничное. Ты достойна куда большего, чем обреченный черный маг, на мой взгляд. – И в этом была вся горечь нашего положения. -А ты куда большего, чем глупая маленькая фея. – Она слегка улыбнулась. -Ты не глупая. – Уж какой-какой, а глупой я ее точно не считал, да и вырву язык любому, кто посмеет так выразиться. -Значит и ты не обречен. – Фея пожала плечами. – Твоя не глупая фея не даст тебе умереть. -Не хочу развивать эту тему, если честно. – В ней действительно было слишком много горечи. Блум будет бороться за меня, потому что дорожит. Отправив девушку в Алфею, я задумался, не сделал ли я уже хуже для нас обоих? Я не могу оттолкнуть ее, не могу закрыться, люблю до безумия, до такой степени, что давлю в себе эти чувства, чтобы они не стали помехой. Если бы Блум только знала, что снится мне с тех пор, как мы начали заниматься, что является моим личным наваждением, самым сладостным сном и самым худшим кошмаром. Я мечтаю о ней, о том, как буду нежно целовать эти волосы, манящие, словно языки пламени, как буду трепетно ласкать эту молочно-белую кожу, как пробужу страсть в этих манящих мягких губах, напоминающих бутон розы. Моя рыжая фея, самая сладостная и манящая мечта, такая близкая, даже слишком близкая. И ты же мой кошмар, такой же безумный, насколько и прекрасный, настолько сладостный, насколько и горький. Ты будешь скорбеть обо мне, будешь бродить по этим пустым комнатам, силясь сохранить все то, что между нами было в воспоминаниях. Ты будешь проливать слезы обо мне, лишая меня покоя до конца жизни, ведь после смерти от меня не останется ни тела, ни души. Ты слишком дорога мне, безмерно дорога и это стоит между нами. Не могу сказать тебе о своих чувствах, не могу в полной мере принять твоих. Она сравнила нас с Адалиндой и Литаиром. Не думал об этом положении в таком ключе. Наверное, в этом есть своя, особенная насмешка судьбы, циничная и жестокая. В те далекие времена центром магического измерения был Арго, а род Даркара и был сильнейшим из его правителей, а Беладонна, Тхарма и Лилис – сильнейшими и наиболее верными их сторонниками. Они поддерживали свои силы с помощью кровавых ритуалов все это время. Их мечта – вернуть прежний порядок, возвысить одну полярность силы над другой. Во мне воплотились все эти надежды и стремления. Самая большая их ставка обернулась для них самым страшным поражением. Чтобы создать меня, они похитили младшую принцессу Домино и заманили одного из демонических лордов в ловушку, что бы притащить его истерзанным и умирающим в свое логово. Во мне воплотилась их вера в силу старых богов и ненависть к силе новых. Я родился рабом, как Литаир, сопротивлялся и сопротивляюсь с риском для жизни и существования, все мои ставки на спасения Магикса, да и собственной жизни обратились в сторону Блум, как когда-то тот маг обратил все свои в сторону Адалинды. Он сделал ее счастливой, пока был молод и пока был жив, но стоило Литаиру умереть, как его жена возненавидела и собственное бессмертие, и почти божественную силу. Не слишком ли это высокая плата за краткое счастье?