Два Дракона

На следующее утро после нашего разговора Дафна взяла Марион под стражу. Она несколько недель тянула с объявлением открытого судебного процесса, от части из-за сбора улик и доказательств, от части из-за меня. Я не хотел убивать эту женщину сейчас. Она должна всю свою оставшуюся жизнь провести в монастыре Благочестия в Домино, королевстве, где Блум была героиней и где ее почитают едва ли не как богиню. Мы уже обсудили приговор. Так же она тянула с процессом из-за меня. Пора было выходить из тени. В отсутствии Блум мне предстояло стать королем Терры и вести эту игру за двоих. Алекса, как одну из ключевых фигур, нужно было убрать с поля. Убивать его было не выгодно. Анжу по документам был единственным наследником состояния. В случае его смерти все отошло бы короне. Этого я допустить не мог. Следовательно, нужно было сделать это как-то иначе. На этот счет у меня были свои мысли. Марион не удержится от обличения меня, такого злобного и противного, перед всем светом, обвиняя дочь в предательстве и вероломстве. Это мне и нужно. До того, как начнется судебный процесс над ней самой Алекс Анжуйский подаст в суд на темного мага Валтора за использование его личных данных для своих махинаций. Так же там будет пункт о том, что сам Алекс не имеет никакого отношения к Блум и связанным с ней событиям. Он не принимал вызова на дуэль и не сражался на самой дуэли. Алекс не делал предложения принцессе Домино и никак не был вовлечен в государственные дела. Все это время он был пленником темного мага, находился в забытьи в собственном поместье. Всему этому были свои доказательства, как вещественные, так и магические. Алекс должен был остаться самостоятельной фигурой на общей доске, равно как и остальные мои личины. Эту часть своих забот мне тоже никак нельзя было бросать. Просто теперь у меня станет на одну такую вот личность больше, которой стану я сам, Валтор Вармингель Вальтерион, король Терры, глава дома Вальтерион, младший принц Домино, один из двух демонов Магикса и самый сильный из когда-либо живущих темный маг. Все это были лишь мелочи по сравнению с главной проблемой. Блум. Моя любимая застыла между жизнью и смертью. Она живет сейчас только благодаря этому кристаллу и тому, что за все эти годы привыкла к моей энергии как к собственной. Если бы не эта адаптация, я бы не смог ее спасти и удержать. Дальше локтей и коленей были обожженные кости, готовые раскрошиться от любого, даже самого легкого прикосновения. От вида девушки в кристалле сжималось сердце. Это не тот исход, который я планировал для первого обращения. Мысленно погрузившись в ее душевное пространство, как прежде Блум делала это со мной, я увидел не менее удручающую картину. Прежде здесь были прекрасные горы, утопающие в бескрайних джунглях. Быстрые реки, словно те же магические артерии, питали долины влагой и силой. Сейчас же моему взору предстали пустоши. Пепел покрыл землю толстым слоем. Серый осадок – все, что осталось от некогда прекрасных лесов. Он заполнил собой долины, русла рек, даже вершины гор. Смотреть на это было больно, не менее, чем на само изуродованное тело Блум. Этот мир был ее отражением. Он перенес не меньший удар, чем сама драконша. Глубоко в горах находилось нечто еще, что также представляло для меня интерес. Источником драконьей магии всегда являлся огонь, живой, непримиримый и абсолютный в своем проявлении. Именно его мне и нужно было осмотреть. Чтобы спасти Блум, лечение нужно начать именно отсюда. Своды пещер плавно переходили в изящные храмовые стены. Античные мотивы в оформлении переплетались с языческими, изображая драконов то изящными богоподобными созданиями, то страшными чудовищами, перед которыми дрожали армии смертных. Двойственность натуры огня, мудрость и жестокость, милосердие и высокомерие. Драконы самые гордые создания Магического Мира и своим снисходительным высокомерием превосходили даже эльфов. Адалинда была самым ярким примером этого контраста, как и Блум. Гордо и с высока взирая на своих подруг, она всегда, в душе понимала, что далека от них, что где-то лучше них, что они лишь дети рядом с мудрой «матерью». По храмовым стенам шли трещины. Еще совсем недавно их заполняли потоки силы. Сейчас же они были скорее еще одним примером разрушительных последствий. В самом центре находилась каменная чаша, увитая сапфировыми розами. Здесь находился источник. В ее центре переливался маленький, слабый лепесток цветного пламени, вобравший в себя все оттенки белого, голубого и розового. Пылающее сердце дракона сейчас едва тлело на самом дне естества Блум. Этот огонек нужно поддержать. Остаток ночи, почти до самого утра пришлось восстанавливать основные магические артерии и стимулировать бег собственной энергии Блум по ним. Сложная и воистину ювелирная работа для любого мага. Мне в свое время досталось куда меньше. Заклинания воспринимались организмом юной драконши с большим трудом, лишняя капля энергии и вся работа шла коту под хвост и оборачивалась новыми ухудшениями. Я не смог продолжать после второй провальной попытки исцелить тело Блум. Должен быть другой способ, не включающий в себя воздействие магии и энергии. Утром ко мне пришла Текна. Теперь фея была моим секретарем. Собственно, ее роль остается прежней, вести дела пока меня не будет на месте и держать в курсе ситуации. Блум держала меня в курсе происходящего в стране. Они с подругой хорошо постарались, поддерживая Терру. Оставив с Текной очередную копию, я отправился по другим делам, привлекавшим куда сильнее, хотя бы из-за перспективы сорвать злость. В темнице под поместьем меня ждали Ведьмы, и перспектива как следует поиграть с ними. Они находились в разных камерах, закованные в антимагические цепи. Прежде, чем снимать с них свои печати, я заблокировал их связь друг с другом. Многие века назад эти три старухи связали себя не только кровными, но и узами телепатической магии. Этим они дали мне преимущество в своих играх с ними. Несколько прядок волос, по две от каждой. Первой в моем списке стала Тхарма. Будучи средней по старшинству, она была слабейшей, как магически, так и психологически. Дар Трахмы был неустойчив, это и отталкивало от нее окружающих в прошлом. Этим я и собирался воспользоваться. Она должна чувствовать свое одиночество острее, любовь к сестрам должна обратиться в ненависть и отвращение. После освобождения от печати ведьма проснулась в камере с двумя мертвыми телами, трупами своих сестер. Крик боли перешел в рыдания и угрозы в мою стороны. Тхарма пыталась колдовать. Бесполезно! Она не сможет сотворить ни одного заклинания в ошейнике отрицания, который не видит благодаря моей магии. Так же эта тварь не сможет навредить себе каким-либо способом. Последующие дни ведьма будет заперта в тесной камере с двумя разлагающимися телами, чувствуя всю их омерзительность. Следующей должна была стать Лилис. Я ненавидел ее больше других, но растерзать эту ведьму будет не так интересно, чем самую старшую и гордую из них. Лилис, тебя я отпущу не скоро и прослежу за всем спектром твоих мучений. Если в камеру Тхармы я не входил, было не за чем, учитывая, что не я должен был стать первопричиной боли, то сейчас с Лилис…. Я безумно хотел увидеть ее лицо, когда начну мстить. Даже сейчас, будучи плененной, эта женщина была прекрасна, в некотором роде. Темно каштановые волосы с парой светлых прядок впереди, золотистые глаза, подчеркнутые фиолетовыми тенями. Хорошо очерченные тонкие губы, привлекавшие внимание многих мужчин. Она обожала свою внешность, играла лицом, фигурой, ядовито сладкими обещаниями боли и неземного удовольствия. Я помню всю эту боль, тогда как Лилис получала только удовольствие. Печать, вводившая ведьму в транс, была снята. Взгляд этой твари стал более осмысленным. Золотые глаза лучились яростью. Рванув ко мне, ведьма обнаружила на своих руках цепи, не дававшие Лилис отойти от стены. -Приятно ощущать беспомощность, дорогуша? – Я едко улыбнулся. В ответ ведьма только грязно выругалась. -Какой интересный диалог. Только вот тебе ли не знать, что подобное на меня давно не действует. -Ну надо же, ты выжил после всего. Я размозжила тебе башку, Донна заставила твои легкие сжаться в груди. Ты захлебывался кровью на моих глазах и это было лучшее зрелище в моей жизни. – Едко, очень едко, но все это лишь пустые провокации. Для них слишком поздно. -Надеешься на мой гнев и скорую смерть? Уже слишком поздно для этого, более чем на пять веков. Все эти годы, столетия, я мечтал увидеть твои мучения. – Она знала, что я буду мстить, наблюдать за мучениями, не позволяя им прекратиться хоть на мгновение. – В пределах этой камеры моя печать не даст тебе умереть, а ошейник отрицания использовать магию. Прекрасное лицо ведьмы начало меняться, воплощая в себе самые ужасающие фантазии Лилис. Вскоре подобная участь постигнет и ее тело. Правда все это лишь часть той пытки, которую предстоит притереть. Стены камеры превратились в зеркальные, позволяя женщине сполна насладиться своим новым видом. На спине Лилис появилась печать очень интересного заклинания, неконтролируемого возбуждения. Скоро отвращение к себе и желание сольются в ней настолько, что лишат разума. Как жалко, что весь отвратительный вид лишь фикция и создан лишь для самой ведьмы. Королева Иллюзий погибает от своего же оружия, погрязая в своих кошмарах. Это и была самая страшная кара для нее. Лилис всегда ценила свои желания и внешность выше всего остального, лишенная красоты и возможности насытиться, она окажется в самой страшной клетке из всех. Самые страшные прутья и цепи скованы из наших страстей. Следующей на очереди была Белодона. Она одна не удивилась тому, что увидела именно меня своим палачом. Ведьма не стала ругаться или молить о пощаде, только едко улыбнулась, считая, что мне нечего ей противопоставить. Сильно ошибается. Гордыня и самоуверенность всегда были слабыми сторонами Белодоны. Ведьма поднялась, гордо выпрямившись и расправив плечи, словно королева перед плебеем, посмевшим поднять голову в ее присутствии. Ах, этот холодный надменный взгляд, как же приятно будет стереть его. -Ты, вижу, совсем не удивлена тому, что видишь именно меня в качестве своего палача. – Сказал я, сделав шаг ближе. -Это было очевидно с первых дней. Мы растили беса, который должен был вырваться из-под контроля в свое время. Именно поэтому я планировала использовать тебя какое-то время, а потом убить, передав магическую силу одному из наших сыновей, которые должны были основать новые королевские семьи с возвращением Темной Эпохи. – Она не считала нужным скрывать свои планы теперь, когда осознавала, что живой стены моей обители не покинет. -Только вот предполагаемый отец твоих предполагаемых детей мертв. Да и тебе больше не светит корона ни одного из миров. Даже в качестве рабыни или прислуги не сгодишься. – На эту едкую колкость Белодонна только рассмеялась. -Ты не способен нам навредить, равно как и поработить. Она сильно ошибалась. Я кинул ведьме головы ее сестер, заставив поверить в их смерть. -Они сломались раньше тебя, на много раньше. Тхарма сходила с ума семь суток, пока ваши предполагаемые тела разлагались с ней в одной камере. Она кричала, звала на помощь, умоляла убрать их. Только вот это не входило в мои планы. Вскоре рассудок начал покидать ее бунтарный разум, доводя до состояния растения. – Я с огромным наслаждением рассказывал старшей из ведьм о том, как страдали ее сестры, заставляя Белодонну разделить весь этот ужас с ними, узреть все то, что они прошли перед своей якобы смертью. – Лилис продержалась и того меньше. Оторванная от любимых игрушек, она очень скоро начала мучиться от нехватки внимания. Ох, как же она умоляла овладеть ею и была согласна на кого угодно, лишь бы хоть на мгновение насытиться. Как думаешь, сколько рук прошла твоя обожаема сестренка прежде, чем сдохнуть от истощения? Смерть сестер пошатнула ведьму льда, но не вывела из равновесия. Меньшего я и не ждал. Сжав зубы от злости, она смотрела на меня с холодной ненавистью в глазах. -А сейчас, дорогая несостоявшаяся королева Магикса, ты вылижешь мне сапоги. – Приказ словно пощечина, дерзкий и резкий. Наверняка она сейчас вспоминала подобный в мою сторону много лет назад, тогда, когда печать еще позволяла измываться как им хотелось. Шоу для них четверых, унижение раба, созданного исключительно в качестве инструмента и живой игрушки. Вот теперь ты, дорогая, побудешь такой живой куклой, с которой я буду творить все, что захочу. А если точнее, иллюзия воплотит все твои страхи передо мной. Не удивлюсь, если только на этом унижении они не заканчиваются. Чего ты боишься, Донна? Насилия? Изнасилования? Всех тех гадостей, что творила сама? Лжи и фальшивых чувств, которыми так любила упиваться в прошлом? В камере с ведьмой остался лишь мой фантом, который воплощал в себе кару для этой женщины, смерть ее гордости. Все это не доставило мне радости, лишь некое чувство удовлетворения и отмщения. Они будут мучиться еще долго, очень долго, пока я сам не решу отпустить их. А меня ждал собственный, связанный с Блум. Суд был назначен и все действующие лица вскоре должны были собраться на своих местах. Первым стало слушание почти неприметное для большинства стран, между Алексом и Валтором, якобы воспользовавшимся чужим именем. На нем присутствовали Представители знати Эраклиона, в лице Королевы Матери и ее отца, Королева Домино с одной из советниц, Маркизой Флорой, а также представитель Терры, Младший Принц Кевин, официально бывший у власти, пока Блум не могла исполнять своей роли. Эти личности и вошли в совет присяжных по делу об использовании чужого имени. Валтор проиграл процесс против Алекса и был признан виновным. Темному магу присудили выплатить приличный штраф и отпустили. Другие обвинения на его «несчастную» голову посыпятся на много позже. Теперь Блум была свободна от отношений с Алексом, который ее и знать не знал по итогу дела. Все это время рядом с ней был темный маг Валтор, прикинувшийся добропорядочным графом и тайно женившийся на Принцессе Домино и Королеве Терры. Пока я не был признанным правителем, это предстояло решать в дальнейшем, когда состоится слушание по делу Марион.