Достигая Небесных высот

      Хайзаки Шого.       По характеру Хайзаки Шого напоминал ей нечто среднее между Занзасом, Маммоном, Леви-а-Таном и Бельфегором. Ну, может ещё и Мукуро до встречи с ней, когда он только-только сбежал из Вендиче, но это не точно.       Это был именно тот типаж человека, которого, встретив однажды, обычно терпимая ко всем Тсунаеши ни за что бы на свете не хотела повстречать вновь. Он был именно таким неприятным человеком, рядом с которым нельзя было выдержать дольше пяти минут спокойно и не начать передергивать плечами, надеясь поскорее добраться до душа.       От него буквально несло гнилым Пламенем Тумана, почти физически ощутимым, от чего ее чуть ли не выворачивало наизнанку каждый раз, когда он находился в опасной близости от нее.       Хорошо еще, что видела она его довольно-таки редко. В основном, только на тренировках, и то не всегда. В отличии от нее, он находился в запасе, поэтому тренировки основного состава практически не посещал. По крайней мере, так было ровно до того момента, пока баскетбольная команда «Тейко» не начала готовиться к Зимнему кубку.       Теперь нагрузка на тренировках увеличивалась пропорционально приближению соревнований. Чем ближе соревнований — тем больше нагрузка. Чем больше нагрузка — тем сильнее тренируются абсолютно все спортсмены, и не важно: в основном составе они или нет. Тсуна даже сказала бы, что люди в запасе тренируются чуть ли не сильнее, чем основные (хотя она никогда бы не сказала, что такое вообще возможно, потому что Акаши следил за своими очень тщательно).       Хайзаки Шого, как проклятие или раковая опухоль, все больше и больше внимания занимал во время тренировок. Нет, он не пытался проникнуть в основной состав (по крайней мере, в прямом смысле этого слова), скорее… Он изводил Кисе Рету.       Изводил Солнце, стараясь сковать его по рукам и ногам своим Пламенем Тумана. Девушке каждый раз было все сложнее сохранять спокойное выражение лица, когда она смотрела на это: все же, как пробужденный Пламенник, к подобному она была чувствительнее всего. Возможно, он делал это неосознанно, но… Саваду каждый раз выворачивало, когда она смотрела на это кощунство и своими собственными руками разрывала эти путы, стараясь не меняться в лице и не позволяя произойти этому.       Ей было противно и до зубного скрежета страшно дотрагиваться до этого Тумана, как будто он мог ее запятнать и оставить видимые следы на всю оставшуюся жизнь, хотя она старалась этого не показывать. Если понадобится, она запачкается в его гнилом Тумане с ног до головы, если это только позволит спасти ее друга, друзей.       Хайзаки Шого был очень странным человеком, но будто воплощал в себе абсолютно все отрицательные черты. Он был жестоким, злым, завистливым. Он любил девушек, и спал с ними, не сильно заботясь о мнении общества о них впоследствии. Шатенке до сих пор до зубного скрежета противно вспоминать то, как девушка Кисе Реты переспала с этим мудаком.       Нет, серьезно? Эта дура променяла милое и веселое, пусть и немного легкомысленное, Солнце на гнилой Туман со скверным характером? Неужели секс с ним того стоит?       Тсунаеши в очередной раз качает головой и убеждается, что, хотя она и сама девушка, но иногда совсем не понимает существ слабого пола (правда, можно ли девушек в полной мере назвать слабыми?). Тсуна кривится каждый раз, когда по какой-либо причине находится рядом с ним дольше, чем пять минут.       Ей буквально до трясучки хочется сбежать как можно дальше, лишь бы не ощущать давления его Пламени, но Савада лишь равнодушно смотрит на него и мило улыбается, пряча свою неприязнь за очередной дружелюбной маской, с которой она обращалась абсолютно ко всем, не важно насколько противен ей был тот или иной человек. Реборн постарался на славу, обучая ее актерской игре, потому что на протяжении месяцев нахождения рядом с Хайзаки, девушку еще ни разу не поймали на вранье.       Возможно, некоторую фальшь в ее действиях и масках ощущал разве что Куроко, с которым она сблизилась сильнее всего и который, между прочим, как Туман, был очень чувствителен к настроению окружающих (особенно, если он почти двадцать четыре на семь был настроен на нее, как на ближайшее Небо).       Именно поэтому при приближении Шого Тецуя стремился оказаться на другой стороне зала, если совсем не уйти, потому что рядом с ним ему было банально не комфортно находиться. Более агрессивный Туман Шого старался подавить Туман Тецуи, который пусть и был более спокойным, но еще больше — стабильным и сильным. — Он тебе не нравится, верно? — Куроко неожиданно оказывается рядом, но Тсуна не вздрагивает, потому что ее гиперинтуиция давно уже ее предупредила о его приближении. Голубоволосый кивает, указывая на злобно усмехающегося Хайзаки, который в очередной раз что-то втирает Кисе. Судя по его сжатым кулакам и реакции остальных, те его с трудом терпят, но во время тренировки драться не собираются, чем тот и пользуется, все больше распаляясь. — Нет, не нравится. — шатенка зябко обхватывает плечи и ежится, поджимая губы. Больше всего на свете ей хочется пару раз ему хорошенько врезать, чтобы тот не отсвечивал, убрался и не действовал на нервы. — Как будто ты от него в восторге.       Тсунаеши тяжело вздыхает и решительно поднимается на ноги, направляясь к столпотворению. Как бы ей ни было противно находиться рядом с ним, а спасать Кисе и окружающих от этого мудака все же нужно. К тому же, Акаши сейчас взбесится и точно порежет этого идиота ножницами, а перед соревнованиями этого допустить нельзя. И все она, все она…       Но не успела девушка даже подойти поближе, как… — Ой, неужели наша Химе наконец-то соизволила одарить меня своим царственным вниманием? — тот быстро к ней развернулся и подошел поближе. Тсунаеши на это лишь устало вздохнула и, нахмурившись, уперла руки в бока: — Хайзаки Шого, ты… — Неужели наша мамочка будет меня ругать? Крошка, а силенок-то хватит? — тот перебил и расплылся в злорадной ухмылочке, чуть ли не склоняясь пополам, чтобы заглянуть шатенке в лицо. Савада опасно сузила глаза (обычно при этом доставшие ее люди улепетывали, пока она их не прибила), хотя и старалась не показывать, насколько сильно это обращение ее уже достало.       Вот еще несколько причин, из-за которых Тсуна его не любит: он считает ее из-за смазливой внешности девчонкой (и плевать, что так и есть, потому что в мужской среде это чуть ли не самое страшное оскорбление — Тсуна не уверена, но Хаято что-то такое говорил), зовет мамочкой из-за серьезного характера и взрослого поведения, а так же издевается над ее ростом. И если первое и второе она ему простить могла (все же, это как-то больше на комплименты тянет, наверное), то третье…       Ну не виноватая она, что такой мелкой уродилась! Нет, рост — не то чтобы ее сильно болезненная тема, просто… Когда ты метр с кепкой и самый мелкий профессиональный баскетболист во всей Японии (даже Куроко выше нее сантиметров на одиннадцать), то это кого хочешь заденет. — Кого это ты крошкой назвал? — недовольно фыркнула шатенка, скрещивая руки на груди. Если честно, ей хотелось ему врезать. Судя по удивленному лицу парня, тот ожидал более бурной реакции. Интересно, почему? Ах да, парни, наверное, при таком обращении чуть ли взрываться от ярости должны. — Крошки — это твои девочки по вызову. Придумай что-нибудь поумнее, мудак.       Тсуна фыркнула это вслух, а в следующий момент уже ловко увернулась от кулака взбешенного Шого, после чего почти профессионально скрутила его и заломила ему руку. Вокруг раздался восхищенный свист, и девушка, тяжело дыша, сдула упавшую на нос прядь и внимательно осмотрелась по сторонам, отворачиваясь. Она не хотела привлекать к себе лишнего внимания…       Ну что же, в этом она точно потерпела полнейшее фиаско.       По крайней мере, баскетболисты были действительно впечатлены. Наверное, при всей ее внешней миниатюрности и хрупкости все произошедшее действительно выглядело достаточно невероятно, потому что не каждый сможет скрутить гору мыщц, здоровенного амбала, который выше тебя ростом сантиметров на двадцать, а весит больше тебя и вовсе на все тридцать пять килограмм.