Последняя стадия

***

Квартирка у дока была не в пример моей, большая, светлая, по-домашнему уютная. В моей однокомнатной конуре даже санузла не было. А совместным без канистры дезинфектанта пользоваться было стремно! Таунхауз стоял на отшибе, в одном из неблагоприятных районов Бруклина. Грязная улица, убогие домишки, в окна которых даже солнце брезговало заглядывать. Плюсом во всем этом жирном минусе была аренда – дешевле только на вокзале в зале ожиданий ночевать! Перед подъездом всегда тусовалась компания панков, сбивавших мзду за вход. Ко мне парни приставали с завидной регулярностью, облегчая мой и без этого воздушный бюджет. Нарики, что с них взять?! Губберт копошился за плитой, что-то бубня себе под нос. Меня посадили за стол и дали в руки чашку чая. Не знаю, что такого он наплел копам (скорее всего просто дал взятку!), но меня не забрали в дурку, что радовало, но параноидальная интуиция сигналила о подвохе! - Ты женат? – беспардонно спросила я, отогревая руки. Чай был дорогой марки. С фруктовыми нотками, душистый и крепкий. Я пила мелкими глотками, наслаждаясь каждой капелькой тепла и спокойствия. - Пять лет, - ответил Губберт, выкладывая два куска мяса на сковороду. Масло зашкворчало, док нагнулся отрегулировать мощность на плите. Говяжья вырезка пускала сок и аппетитный запах, а я – слюни. - А она не будет против, что ты привел меня в свой дом? - Молли сейчас в Лондоне, на конференции, - он поставил передо мной кусок хорошо прожаренного мяса с подливой в окружении островков из отварной картошки, моркови и зеленого горошка, просто и лаконично. – И нет, она никогда не против, если я привожу в дом латентных суицидников. - А-а, - я схватилась было за нож с вилкой, но после слов дока желудок, скрутило спазмом. Я сглотнула вязкую, горькую слюну, отложила столовые приборы и подтянув к себе чашку сделала большой глоток чая. Когда приступ прошел, еда уже остыла, но вкуса своего не потеряла, тарелку я вылизала до чистоты. – Сто лет не ела мяса, - я улыбнулась. – Спасибо, док! Мне важно кивнули в знак, что благодарность была принята. После того, как Губберт загрузил блестящую посудомоечную машину, он провел меня в свой кабинет, усадил в широкое кресло, сам сел за стол напротив. – Саманта, признаться, не ожидал от тебя такого идиотизма! - Док, - я усмехнулась и положила локти на столешницу, ладонями подперев подбородок, - из тебя выйдет строгий папаша, ты в курсе? - Не уходи от темы, ты хоть понимаешь, что могло случится? Ты бы умерла! - Да ладно! – заорав, вскочила я. – Я бы умерла, бульк и все, док! Без мучений, без гребаной боли, без утренних носовых кровотечений! Мне надоело пользоваться гигиеническими тампонами не по назначению! – я устало прислонилась к спинке кресла. – Я не оправдываюсь, но и, мать твою, не позволю на меня наезжать! - Ладно, я понял, - после минутного молчания, док устало вздохнул. – Сядь, вот то предложение о котором я говорил! – Он протянул мне черную папку. – Там вся информация об экспериментальном лечении. - Экспериментальном лечении? Это что, меня будут использовать как подопытную крысу что ли? – папка тяжело оттягивала руку. - Если согласишься на все пункты в договоре, то у тебя появится шанс избавится от болезни или послужить, так сказать, родине! Я даже на минутку дара речи лишилась от такой отповеди. - Я не ослышалась? Ты сказал или выживи, или сдохни – нам важен результат, а не ты лично, так?! - Ты все верно поняла, Сэм! Помнишь я говорил, о тех, кому дан шанс, но они им не воспользовались? Это твой счастливый билет, не упусти его! А собственно почему бы и нет? В конце концов нелепая попытка покончить с собой провалилась, как дерьмо в унитаз! Что может быть хуже? - Окей док! – я пробежалась взглядом по всем пунктам, где зацепилась за одну из последних строчек. - Они мне еще и доплатят за это? Губберт промолчал, видимо, из каких-то своих этических заскоков. Я подписала все, что мне подсунули. Страшно ли мне было? Не очень, на мосту было страшнее. - Поехали! - Э-э, вот так сразу? А как же моя квартира, мне бы за вещами заехать, - струхнув зачастила я. - Там есть все, что тебе понадобится, - док растянул тонкие губы в улыбке, а у меня мороз прошел по позвоночнику. И на что же я подписалась?!