I love my music and U.

На следующий день Лиса со своими подругами приехали в агенство чуть позже обычного, но зато Лиса выспалась. Она снова исправила лирику добавив кое-какие делали, и с полной решимость была готова кинуть эту лирику Юнсу в лицо. Девушки через час должны были поехать на на фотосессию для Адидас, а ещё через несколько часов должен был состояться фансайн и мини-концерт со старыми песнями. У Лисы был час, чтобы обговорить все, что ее интересует с Юнсу хоть и ей было немного стыдно за вчера. Решив вспомнить все свои актерские навыки, она решила сделать вид, что ничего не было, все-таки она правда разозлилась. Поднявшись на этаж, где находилась студия, Лиса постучала в дверь. Ответа не последовало, поэтому, мыслено извинившись перед мамой, которая всегда лучила Лису, что бесцеремонно врываться –некультурно, она дернула за ручку. Дверь распахнулась, и Лиса тихонько заглянула. В студии никого не было, лишь какие-то бумажки на столе и вещи Юнсу лежали на диване. Лиса подошла к столу, где лежал блокнот Юнсу и какие-то бумаги. Взяв блокнот в руки, Лиса увидела написанную лирику Юнсу, видимо, для их новой песни. Песня была о любви. «Вселенная движется для нас, без всяких противоречий. Наше с тобой счастье давно с нами, потому что ты любишь меня, и я люблю тебя.»   — Черт бы тебя побрал, Юнсу, — думала Лиса, — Твоя лирика хороша, как и всегда. Лиса положила блокнот на место, все-таки смотреть в чужие блокноты – плохо. Лиса села на чёрный кожаный диванчик, и решила подождать Юнсу пару минут. Кто знает, где она ходит, но, видимо, случилось что-то важное раз она забросила написание лирики на середине, в самом процессе работы. Взгляд Лисы метнулся на чёрный рюкзак Юнсу, который лежал на диване рядом с девушкой. — Нет, Лиса, ты туда не полезешь. Понимаю, тебе интересно, но если Юнсу тебя спалит, то она точно никогда в жизни не возьмёт твою лирику, — думала девушка, пытаясь отогнать непрошеные ужасные мысли. Лиса встала с дивана и выглянула из-за двери посмотреть по сторонам. Увидев, что Юнсу нигде нет на горизонте, она закрыла дверь студии изнутри. Лиса подошла к рюкзаку и открыла его. Её голос совести бранил её всеми возможными плохими словами, но он тут же улетучился когда Лиса увидела книгу. «Сообщения людей, которые видели смерть.» — гласило название на обложке. Если честно, то Лису удивило, что Юнсу читает подобное, хотя, судя по её характеру, в этом нет ничего странного. Рядом с этой книгой лежала ещё одна. Это был самоучитель английского языка. — Проблемы с английским? — подумала Лиса. Рука Лисы непроизвольно нащупала внутренний отсек рюкзака, где она и нащупала фотографию. Вытащив её из рюкзака, она увидела девочку лет восьми. Она была чём-то похожа на Юнсу, но это была не она. Фотография выглядела новой, наверное, это её младшая сестра, или кто-то ещё. — Она милая, — подумала Лиса, — В отличие от её сестры она выглядит очень дружелюбно. Интересно, она знает, какая её сестра стерва? Вдруг за ручку двери кто-то резко стал дергать, из-за через Лиса испугано вздрогнула. Она быстро положила фотографию и закрыла рюкзак, положив его на место. Она открыла дверь, где увидела Юнсу, которая смотрела на неё с непониманием. — Ты чего закрылась? — она прошла внутрь, когда Лисы пыталась успокоить своё бешеное сердцебиение. — Я не закрылась. Дверь заела, — солгала девушка. Юнсу ничего не ответила. — Написала лирику? — девушка села на стул, явно понимая, зачем Лиса здесь. Лиса кивнула и села на стул против Юнсу, протягивая ей листочек снова сложенный в несколько раз. Юнсу развернула лист и стала снова внимательно изучать писанину Лисы. Младшая девушка пыталась уловить эмоции Юнсу, которая снова не спешила что-то говорить. — Сойдёт, — её голос звучал равнодушно и Лиса поняла, что это снова провал. — Серьёзно? Я же все переделала, как ты и говорила! — Да, но это все равно звучит по-детски, — сказала она отдувая листок Лисе, — Оставь это мне или Чеён. У неё неплохо получается. — Ты читала её лирику? — Да, она приносила мне вчера. Лиса сразу вспомнила, как Чеён вчера куда-то неожиданно отошла, во время того, когда девушки собирались в общежитие. — И ты хочешь сказать, что ты включишь её лирику в песню? — Я тебе этого не буду говорить. — Почему? — Я не собираюсь обсуждать с тобой все вопросы касаемо моей работы, — хриплый голос Юнсу звучал как никогда равнодушно, чего нельзя было сказать вчера. — О’кей, тогда научи меня! — Учить тебя? — Юнсу позабавило предложение Лисы, — У меня нет времени учить кого-то. Тебе надо – ты учись, пробуй. Лису раздражало безразличие Юнсу. — Я уже пробовала! Я уже устала слушать твою необоснованную критику в мою сторону! Ты ведь даже мне ничего не советуешь! Я делала так, как ты хотела, но тебя и это не устраивает! — Лиса вскочила со стула, полностью позабыв о каких-либо контролях эмоций. — Хочешь совета? — Юнсу вскочила со стула за Лисой, после чего начала приближаться как можно ближе к младшей девушке, — Прекрати делать это для меня, начни делать это для себя, потому что у меня складывается ощущение, что ты это делаешь, чтобы доказать мне что-то! Мне ничего доказывать не нужно, делай это для себя, именно тогда ты добьёшься успеха в этом, — лицо Юнсу было в пару сантиметрах от лица Лисы, из-за чего младшая девушка чувствовала жар от тела Юнсу. Дыхание Лисы замерло, когда Юнсу изучала её лицо, но после она вздохнула, когда та отошла от неё. — Тебе не кажется, что ты к этому слишком серьёзно относишься? — заметила Лиса, после чего она поймала взгляд Юнсу. — Хочешь знать, почему я так серьёзно к этом отношусь? — девушка облокотилась бёдрами о стол напротив Лисы, — Мои родители всегда хотели, чтобы я стала адвокатом, потому что я самый старший ребёнок в семье. Я всегда чувствовала давление, но это не то, чего я хотела в своей жизни. Я начала практиковаться в рэпе в 14 лет, а после ушла стажироваться в SM. — В википедии написано, что ты начала практиковаться в рэпе в 13 лет, — сказала Лиса, после чего Юнсу усмехнулась. — Прогуглила все-таки? Я не знала, что ты воспримешь это всерьёз. — Это была шутка хочешь сказать? — Что-то вроде насмешки, — спокойно ответила Юнсу, вызвав у Лисы новую волну раздражения, но она её сдержала, — Так вот, когда я ушла туда стажироваться вместо университета, моя мама возненавидела меня. Она говорила, что я позорю семью, поэтому мои родители меня абсолютно не поддерживали. А когда она узнала, что наша группа развалилась, она сказала, что ей стыдно за то, что я её дочь, — Юнсу усмехнулась, но эта усмешка не была веселой. Скорее, её усмешка была наполнена болью и обидой. Лиса это понимала, даже не смотря на то, что это, скорее всего, давно уже позади. — Тогда я начала работать в SM, но они даже не удосуживались вписывать мое имя в треки, которые я создавала. Я сама согласилась на это, я была сумасшедшей, уж слишком я любила это дело. Тяжело сказать было ли это моей глупостью или нет, но благодаря этому я получила незабываемый опыт, благодаря которому я здесь, — Юнсу на секунду замолчала, то ли собиралась с мыслями, то ли думая, что ещё можно сказать, — Так вот, когда я перешла в JYP и получила свою первую награду на Melon за написаную и спродюсированую песню у 2PM, а потом и за свой дебютный мини-альбом, я была так счастлива... Я до сих пор помню как плакала в своей машине, смотря на эту награду в руках, и вспоминая через что мне только не приходилось пройти. Юнсу подняла глаза на Лису, которая внимательно слушала девушку, искренне переживая за неё как бы она её не раздражала. — Именно тогда я пообещала себе, что я буду делать все, чтобы моя музыка была такой, какой я хочу её создавать, не обращая внимания на капризы директоров или кого-то ещё. Извини Лиса, но... твоя лирика не достаточно хороша для того, чтобы я могла её использовать в песне и при этом вписать своё имя в авторы. Это мои принципы и я знаю, что это эгоистично с моей стороны, но я не могу уступить тебе. Мне жаль. — Я понимаю тебя. Лиса правда понимала. Конечно, она никогда не была на месте Юнсу и никогда не чувствовала то же самое, что и она. Юнсу не далось это легко и Лиса понимает, почему она так придирчива в плане музыки. — Но ты всегда можешь приносить свою лирику или идею. И девочки тоже могут, — видимо, Юнсу не хотела выглядеть полной скотиной, поэтому смягчилась перед Лисой. — Правда? — Конечно, — милая улыбка расползлась на лице Юнсу. Лиса никогда не видела такой ее улыбки. Такой искренней и такой милой. Она удивляла её с каждым днём все больше и больше, заставляя хотеть узнавать, что же таится такое за этой маской холодности и безразличия. — Тогда я ещё буду больше стараться, пока тебе не понравится моя лирика, — заверила её Лиса. Юнсу лишь снова сделала невозмутимое лицо. — Старайся и, может, когда-нибудь через пару лет получится, — усмехнулась Юнсу, побуждая Лису к ещё большому азарту. — Ты ещё потом просить будешь меня помочь написать тебе лирику, — сказала Лиса, после чего веселый с легкой хрипцой смех наполнил студию. — Если когда-нибудь я буду писать песни для детских утренников, то в полне возможно. Их подколы не были грубыми или насмешливыми как раньше. Юнсу издевалась над Лисой, потому что ей нравилась её реакция, да и её упёртость, которая присуще не каждому человеку, да и не каждому айдолу, с которыми Юнсу приходилось работать. Большинство из них пробовали писать лирику, но бросали это дело, ссылаясь на то, что это вообще им не подходит и лучше они будут тренировать свой вокал или танцы. Не многие хватаются за что-то и идут до последнего, как это делает Лиса. При этом она ещё умудряется спорить даже если не права. Она упёртая и энергичная, это нравилось Юнсу. — Тогда я пройду, а то у нас дела. До завтра, великий продюсер! — Лиса улыбнулась, весело помахав Юнсу, а после скрылась за дверью. Юнсу лишь усмехнулась, а после села на стул откинувшись на спинку и закрыв глаза. — Пока, заноза, — она сказала это игриво, без намёка на раздражение. Ей тяжело было тяжело, но она все равно признала, что её привлекает эта упёртая, вечно не сидящая на месте Лиса. Поздно вечером Лиса сидела в своей комнате и занималась уже привычным для неё делом – писала лирику. Лиса пропевала слова вслух, но понимала, что можно добавить в неё такого особенного. Лиса томно вздохнула, но понимала, скорее всего, и этот вариант не понравится Юнсу. Вдруг она услышала, как в дверь постучали, а после она увидела в дверях Дженни. — Что делаешь? — Пытаюсь написать лирику, — сказала Лиса, после чего её подруга вошла и села рядом с ней на кровать. — Получается? — Не совсем. Юнсу сказала, чтобы я делала это для себя, а не для того, чтобы доказать ей что-то. Я пытаюсь, но я все равно думаю о том, как мне хочется утереть ей нос. — Вы много спорите, да? — Дженни усмехнулась. — Да. Знала бы ты, какая она стерва! Особенно, когда мы с ней только познакомились, она была такой грубой! — возмущалась Лиса, выплескивая все свои чувства Дженни, вспомнив их первую с Юнсу встречу. — Она тебе нравится, да? — Дженни улыбнулась, а после увидела смущение на лице Лисы, которая та пыталась скрыть. — Чего?! Конечно нет! Да и вообще... она... нас ничего не связывает с ней! — Ну да, — протянула Дженни снова улыбаясь, — Абсолютно ничего, поэтому ты всегда тусуешься с ней в студии. — Не тусуюсь я с ней! Просто хочу, чтобы она взяла мою лирику, — начала оправдывать себя Лиса. Дженни, конечно, ей не поверила. Она видела с каким упоением она просматривала Инстаграм Юнсу в машине и как она старается написать хорошую лирику, чтобы та её одобрила. Лиса ждёт её похвалы и было видно, что её мнение для Лисы очень важно. Вдруг к девочкам заглянули Джису и Чеён, которые весело о чём-то смеялись. — Чего шепчетесь тут вдвоём? Девушки зашли в комнату к подругам и вдвоём легли на кровать Лисы. — Чеён, что сказала Юнсу по поводу твоей лирики? — спросила Лиса у подруги. — Она сказала, что моя лучше твоей, — ответила девушка, после чего Лиса томно вздохнула и швырнула свою лирику на пол. — Стерва! Чем ее моя не устраивает?! — воскликнула самая младшая, после чего Чеён подняла её лирику с пола и взглянула. — Хорошая лирика. У меня в похожем стиле, — сказала Чеён, внимательно рассматривая блокнот с написанной лирикой. — А?! Серьезно? — глаза Лисы будто полезли на лоб, а рот непроизвольно открылся. — Да. Я написала о своей любви к Австралии. Она сказала, что мы ещё поработаем над этой песней, но позже, — пояснила Чеён, после чего Дженни и Джису принялись изучать лирику Лисы. — Вот же редкостная стерва! Чего она ко мне тогда цепляется! — воскликнула Лиса, чувствуя как злость закипает в ней. — Чеён, принеси-ка свою лирику, — попросила Джису, после чего Чеён скрылась за дверью. Вернувшись, она отдала свою тетрадку девочкам и они втроём взглянули. Лиса чуть ли не взорвалась от злости, лирика Чеён абсолютно не была ничем хуже её. — Стиль почти точно такой же! — воскликнула младшая девушка, — Что за подстава такая! Подруги Лисы тоже не понимали, в чем проблема. Лирику девушек можно было смело добавлять в альбом, хоть прямо сейчас. Считай, уже почти готовые две песни, но Юнсу никак не могла уступить Лисе. — Она мне рассказала, как её родители в ней разочаровались, говорила мне про какие-то свои принципы, из-за которых она не могла включить мою лирику в песню! Я-то думала, что там уже совсем все отвратительно, но оказалось, что нет! Стерва, завтра я покажу ей свои принципы! Лиса ходила по комнате туда-сюда, активно жестикулируя и ругаясь, будто Юнсу стояла здесь прямо перед ней. Её подруги пытались её успокоить. Дженни говорила, что ей не стоит ссорить с Юнсу, а просто спокойно все обговорить. Джису и Чеён были согласны с Дженни, но Лиса будто бы их не слышала. Никогда в жизни она не была так зла на кого-то, и уж тем более никогда в жизни она не хотела кого-то придушить буквально.