собака на сене

1. Окей, надо сразу прояснить две вещи: Арсений был редкостным долбоебом и Антон был от него в полном восторге. Нельзя сказать, что с ребятами из «CRАЗY» у них заладилось сразу — каламбурчик в духе Попова — тем более, что петербуржцев было больше, они считали себя опытнее, профессиональнее и выше. А между прочим, тезке Шастуна, Антону Захарьину, на самом деле грех было считать себя выше хоть кого-то, да и второй, армянин с русским именем Сергей и украинской фамилией Матвиенко, ушел недалеко и путался где-то под ногами на пару с Захарьиным. Не ладились давно отработанные системы, не совпадали привычки, не получалось объяснить самого элементарного даже на пальцах — как говорил Шеминов, не было коннекта. И все же Арсений выбивался из репертуара. У него в голове явно не все шестеренки были на месте — выдавал он порой полную хуйню и потом стоял и улыбался с видом, что так и надо; и только через полминуты до Антона могла дойти суть какой-нибудь особо заковыристой фразы или смысл очередного каламбура. Антон смеялся в голос, Антон забывал все шутки, Антон забывал про то, что он должен играть на сцене — а коннект появился. Так и пошло: Шастун цеплялся за Попова, ловя эту тонкую нить не отработанной связи, а охуенно умопомрачительного умения чувствовать и поддерживать игру друг друга где-то на подсознательном уровне; Дима держался, подстраиваясь под Антона, Матвиенко — под Арсения. Антон-петербуржец на своего воронежского тезку смотрел косо, сторонился его, почему-то хмурился и сыграться никак не мог; Андрей Андреев немного недотягивал уровнем. Они вдвоем и сошли с дистанции, не выдержав бесконечного ожидания и бесконечных пилотов. А вот Арса — ни в коем случае не Сеню, как стало ясно в первый же день — Антон искренне обожал и по-белому ему завидовал. Арс потрясающе владел своим лицом и телом — актер, как никак — и обладал нескончаемым запасом полезной и не очень информации из всевозможных источников; шутки из них он комбинировал всегда странные, но почему-то все равно смешные. Арс подходил к юмору очень профессионально, никогда не боялся выглядеть глупо или сделать что-то стыдное, не чурался совершенно никаких шуток, и внешне был похож на бога со своими синющими глазами, черными волосами и высокой, пропорциональной фигурой. Если бы он не был настолько больным на голову — добрался бы до вершины Олимпа. Да и сам Арсений смотрел в ответ не менее обожающе и восхищенно — в одной из совместных пьянок, направленных, конечно же, на сближение, он попытался объяснить, в какой восторг его приводит чисто природный талант Антона выходить и быть смешным совершенно без всяких энергозатрат, подвижная — охуенно нелепая, поправил сам Антон — мимика бровей, глаз и губ и яркая, живая, ничем не притупленная реакция. Он говорил о чем-то еще, Шастун не понимал и половины, пребывая в почти невменяемом состоянии, но суть оставалась одна: коннект был, и был охуеть какой сильный. Арсений был старше Антона на восемь лет: когда их представили друг другу, Попову уже исполнилось тридцать, в то время как Антон только-только закончил универ в свои двадцать два и ни дня не пытался работать по специальности, подхваченный этим невероятным течением. Было странно, что они сошлись и подружились, но все сводилось к тому, что стоило пока не утвержденной команде Импровизации собраться вместе для очередных проб, съемок или репетиций, как Шастун забывал даже про Диму, прочно прилипая к Арсу. Попов радостно платил тем же. Вечно стебущимся, но не сходящимся близко Позову и Матвиенко приходилось как-то срабатываться — иного выхода не оставалось. Поэтому знакомя новоявленных коллег со своими друзьями и девушкой, Антон рассчитывал, что они все друг другу тоже очень понравятся, и почему-то прогадал. С Макаром Арс действительно общий язык нашел быстро — вскоре они вдвоем уже ржали в компании друг друга и делали какие-то селфи — с Иркой Кузнецовой с горем пополам договорился, но вот Нина ему не нравилась ни в какую. При ней он был неизменно вежлив и учтив, но вел себя как-то прохладно и отстраненно. Нина не понимала и смотрела на Антона обиженными глазами. А Арс и подначивал — будто бы чувствовал, что у Антона с ней в последнее время и так все шло вкривь и вкось. — А ты не думал, что она с тобой потому, что понимает, как скоро ты будешь звездой российского TV? — вскользь и в шутливой манере поинтересовался Арс, глядя на Шастуна сквозь абсолютно бесполезные стекла солнцезащитных очков, пока тот курил, отойдя за угол. Антон фыркнул и покачал головой. Попов, конечно, нихуя не понимал. Но ему от этого не легче. — Ну ты и придурок, Арс, — беззлобно бросил он, поднося сигарету к губам. — С чего бы? — переспросил Арс, и Антону послышались обиженные нотки в красивом голосе — с самокритикой у Попова было все в порядке только до тех пор, пока дело касалось его собственных шуток и комментариев. — «Звезда»… — Антон снова фыркнул. — Я с ней с шестнадцати. Седьмой год уже. Думаешь, она настолько заранее увидела во мне звезду? — Ну, я думаю, ты уже тогда был самым смешным мальчишкой в классе, — уже без запала и желания спорить, но с улыбкой предположил Арсений. — Ага, смешным, — согласился Антон и, морщась, выдохнул дым. — Без слез не взглянешь. В другой раз Арс подъехал с новой стороны; они сидели, развалившись на небольшом диванчике, перед очередной тренировочной импровизационной игрой — Шеминов опаздывал. — Если вы с ней уже семь лет вместе, — Арс кивнул на фотку Нины в телефоне Антона, — то что ж не женишься никак? В этот раз Антон смеяться и отшучиваться не стал. Мозоль была больная и уже не новая. — Я пока не собираюсь. Не хочу. Рано еще, — буркнул он, потирая пробивающуюся щетину на подбородке. — А она, стало быть, хочет? — уцепился Арс за оставшиеся между строками откровения. — Откуда мне знать? — попытался уйти от темы Антон. — И какая тебе разница? Все у нас с ней хорошо. Встречаемся. Гуляем. — Но жениться на ней не хочешь, — Арс отвел взгляд и убрал руки за голову, сильнее откидываясь назад. — Зря ты это все. Если бы у вас по-настоящему было, то ты бы не сомневался и не мучил себя и девочку. — Да отцепись ты уже от Нины, вот пристал, репейник ебаный, — Антон выключил телефон, поворачивая голову к Попову; тот прыснул и улыбнулся правым уголком губ. — Сам женат и почти ничего не рассказываешь, зато в мою личную жизнь все лезешь. Арсений каким-то автоматическим движением накрыл рукой обручальное кольцо, сжимая его. Видимо, резкость Антона все-таки заставила его замолкнуть. — Она беременна, кстати, — сказал Арс после почти минутной тишины; Антон вскинул на него удивленный взгляд. — Алена. В феврале ждем. — Почему ты ничего не говорил? — по губам поползла улыбка. Арс пожал плечами, неуверенно улыбаясь в ответ. — Бля, поздравляю, братан, — Антон кинулся на него с объятиями, случайно заваливая на диван. Арс смеялся в его шею и хлопал по спине. — Эй, голубки. Стас приехал. Отлипайте друг от друга, — окликнул их Дима, появившись в дверях. Антон, потирая макушку, с трудом поднялся. Арсений попытался пригладить челку. Второго февраля две тысячи пятнадцатого года Антон впервые (и единственный раз в жизни) увидел Арсения плачущим. Попов забежал в их общую гримерку, громко крикнул про то, что у него родилась дочь, и спрятал глаза за тыльной стороной ладони. Они все, конечно же, накинулись на него с объятиями, в конечном итоге завалив на пол, много кричали и поздравляли, а Арс весь трясся и смеялся от переполнявших его эмоций, с которыми впервые не мог совладать. После этого какое-то время Арс от него отстал, уходя все больше в свою семью, а потом все как-то постепенно опять вернулось на круги своя, тем более, что с Ниной у Антона опять не ладилось. — Она хорошая, Арс, милая, но у нас все меньше и меньше общих тем, я совсем не знаю, о чем с ней говорить, — разоткровенничался он под пиво. — Мы не сближаемся, а отдаляемся. Она, наверное, хотела и ждала тихую спокойную жизнь в Воронеже с забавным, но надежным мужем, а я… — Антон дернул уголком губ и опрокинул на себя стакан. — ТНТ ведь… Арсений понимающе кивал и сидел очень близко, что их предплечья, лежащие на барной стойке, почти соприкасались. — Подростковая влюбленность очень редко приводит к совместной жизни, Тох, — Арс отхлебнул из своего стакана. — Я говорил, что Алена — не первая моя жена? — Упоминал что-то, — Антон пожал плечами, начиная клониться все ближе к стакану, сильно сутуля спину. — Мне всего двадцать было. Встречались года три на тот момент. Она поддерживала меня в желании стать актером и говорила, что обожает мои длинные волосы, — Арс сам засмеялся к концу фразы. Антон заржал, откидывая голову назад. — Вот придурок, никому не могли нравиться твои длинные волосы, — он прижал руку к глазам. — Я видел фотки с косичкой, она отстойная, Арс, просто пиздецовая, твоя баба тебя наебала. — Вот поэтому тебя я замуж и не зову, — Арс ткнул в него стаканом с пивом. — Хотя с ней мы тоже недолго вместе были. Да и с Аленой сейчас… — он прекратил смеяться и запнулся. — Даже несмотря на Кьяру? — тихо спросил Антон. — Кьяра нас спасает, сильно спасает, я ее обожаю, Тох, но ты сам видишь, что работы все больше, я же должен зарабатывать себе и ей на жизнь, зарплата театрального актера — так себе паек… Алена раздражается. Ей тяжело, — Арс покачал головой и вздохнул, глядя в опустевший стакан. — Бармен! — Антон отметил про себя ударение на второй слог. — Виски, пожалуйста. Двойной. Да. — Хочешь совсем надраться? — насмешливо спросил Антон. Арс посмотрел на него, дернул уголком губ и добавил: — И повторите для моего друга. Так что там с Ниной? Вы расстаетесь? — Нет, конечно, хуй с тобой. — Не матерись, блять, — фыркнул Арс. Антон снова бессильно рассмеялся, с кивком принимая от бармена виски. У Арсения была порой очень странная манера общения. На сцене в совместных играх он неизменно сводил все к сексу, роману или дешевым подкатам даже тогда, когда никаких предпосылок не было — Антон не возражал, по его мнению, это действительно было самое смешное — постоянно жался ближе, будто подсознательно желая физического контакта. По жизни он шутил тоже часто и тоже как будто всегда на грани флирта; причем этот флирт распространялся только на Антона, что заставляло потихоньку напрягаться. И еще одно: — Эй, длинный, прикурить не дашь? — доебался до него вечером какой-то нетрезвого и гоповатого вида парень, пока Антон курил недалеко от отеля, где они останавливались, пока были в Москве. — Молодой человек, идите куда шли, — хмуро одернул его стоящий рядом Арсений прежде, чем Антон вставил хоть слово. Арс даже не курил. С Позовым и Шастуном ходил «за компанию». — Че бля? — интеллектуально выразил непонимание гражданин. — Ниче бля, — передразнил Арс. Антон тронул его за руку, чтобы остановить — в конце концов, ему не сложно поделиться сигаретой и подставить огонек зажигалки, чтобы избежать конфликта — но Попов уже разошелся. — На хуй, говорю, иди. Судя по всему, бываешь там регулярно. — Охуел? — Давайте не будем доводить до конфликта, — подал голос разума Позов. — Арс, уймись, — пробормотал Антон. — Вам «Winston» синий пойдет? — максимально миролюбиво спросил он у начинавшего медленно кипеть индивида, вытаскивая из кармана пачку. Гопник взял сигарету грязными пальцами, наклонился к зажигалке, покосился на грозной тенью замершего за плечом Шастуна Попова, нахмурился и покачал головой. — Какие пидоры пошли злобные, — буркнул он, уходя — видимо, решил не ввязываться в напрашивающийся конфликт. — Следи за своим ебырем, а то раскудахтался больно. Арсений нахмурился сильнее, делая шаг вперед, но Антон удержал его. — Арс, ну че ты? — Не люблю таких индивидуумов, лезущих в личное пространство, — Арс передернул плечом. — Не к тебе же он лез, в самом деле. Арсений почему-то промолчал, опустив взгляд. Дима почему-то усмехнулся. Или: — Привет, ты один? — от стайки хихикающих молоденьких девушек в клубе отделилась одна, подкатывая к Антону. Она кокетливо заправляла темную прядку за ухо и улыбалась накрашенными матовой темно-вишневой помадой губами. — Нет, он не один, — коротко и резко отшил ее вместо Антона сидящий рядом Арсений. Ее губы округлились в идеальную «О», когда она переводила взгляд с Попова на Шастуна, она тихо выдохнула «Ой, извините» и убежала к подружкам. — Ну и зачем ты это сделал? — лениво спросил Антон. — А ты уже собрался своей Нине изменять, пока она в Воронеже и не видит? — пристально глядя в глаза, поинтересовался Арс. — Она же теперь решила, что мы педики, — со смешком пояснил Шаст, кивая на стайку увлеченно что-то обсуждающих девчонок. На лице Арсения отразилось сначала что-то похожее на удивление, потом — на досаду. — Блять, — выдохнул он. — Ага, — Антон засмеялся. Арс, посмотрев на него, вынужденно подхватил смех. — Они все равно скорее всего несовершеннолетние, — будто оправдываясь, пожал плечами Попов. — Не надо тебе с ними флиртовать, мало ли что… — Это ты старый, — весело заявил Антон, на запале подмигнул кому-то из танцующих рядом девушек и заказал себе какой-то коктейль. Арс до конца вечера оставался немного мрачным. Арс был классным, но очень ебанутым, вот честно. Через месяц после наконец состоявшихся съемок первых выпусков шоу «Импровизация» для ТНТ Антон окончательно расстался с Ниной. Да, он знал, что она уже хотела замуж, и знал, что она не рвалась за известностью; разговоры у них все не клеились: слушать, как потрясающе проходят съемки, как классно на телевидении и какой Арсений Попов охуенный, Нине совсем не хотелось, а он уже мало понимал всю эту дребедень из «настоящей жизни». Одна из ссор стала последней — Антон почувствовал, как какой-то давно напряженный нерв окончательно оборвался где-то в груди, и стало просто тихо, пусто и спокойно. Он слышал, она следом поругалась и с Дариной, которая, конечно же, во всем поддерживала Стаса, считавшего «Импровизацию» делом жизни, которому нужно посвящать всего себя, оборвала контакты с их компанией и… Ну, исчезла из его жизни. Антон поехал в Москву и позвонил Арсению, чтобы тот приезжал в его номер. Антон долго складывал все свои наблюдения, и получалось что-то странное, но объясняющее всю ебанутость и нелогичность Арсения. Его постоянный недофлирт. Коннект. Что-то, похожее на любование и восхищение, постоянно присутствующее во взгляде, направленном на Антона. Сложные отношения с женой и уже разрушенный в прошлом брак. Нелюбовь к Нине. Попытки отогнать любого, кто посягал на личное пространство Антона. Даже то недоверие и отторжение во взгляде Захарьина и тот факт, что Арс почти полностью разорвал с ним, когда-то «лучшим другом» общение! Антон не мог представить, чтобы он сам из-за какой-то фигни мог навсегда разругаться с Макаром. А Арс смог, видимо. — Ну, что? Рассказывай, — с порога потребовал Арсений, стягивая шапку с волос и садясь в прихожей, чтобы расшнуровать кеды. — Что случилось? Глаза его казались еще голубее, чем обычно, волосы немного растрепались — до такого уровня, чтобы выглядеть максимально привлекательно — а лицо было очень румяным с улицы. Антон немного завис, решая про себя, что он совсем не против экспериментов. — Нина, — суховато сказал он и сглотнул. — Мы расстались. Выпьешь со мной? В глазах Арса промелькнуло что-то похожее на удовлетворение, но он быстро его спрятал, сменив на сочувствие. Он долго вытягивал из Антона все подробности конфликта, старательно его развлекал, веселил, выдавал невероятную концентрацию шуток и каламбуров и постоянно касался его руки, то успокаивающе сжимая, то начиная поглаживать. Когда концентрация алкоголя в крови достигла такой степени, что в голове все поплыло и зашумело, а Арсений стал казаться еще более красивым, если такое было возможно, Антон рискнул. Он осторожно придвинулся ближе, следя за двигающимися в очередном рассказе губами Арсения, прикусил щеку с внутренней стороны и осторожно подался вперед, мягко, но настойчиво касаясь его рта своим. Ладонь, привычно увешанную кольцами и браслетами, он положил Арсу на затылок, на пробу целуя умелые подвижные губы. Арс весь замер, на какое-то бесконечное мгновение подставляясь под мягкое прикосновение чужих губ и впитывая с них вкус алкоголя и адреналина, уже пустившегося по артериям и венам Шастуна, а потом будто бы опомнился, отпихнул его и отлетел на другой конец номера. — Ты неправильно понял, — он прижал руку к губам, не стирая с них чужого отпечатка, а будто стараясь его запомнить. Антон почувствовал, как краснеет. Сердце у обоих колотилось где-то в висках и горле. — Тебя сложно было понять по-другому. — Я… Я гомофоб. — Не пизди, — Антон плюхнулся обратно на диван, закрывая лицо руками. — Я так-то не педик, не бойся. Мне просто было интересно, а ты ведешь себя, как гей. Ты хоть видел, как пялишься на меня в выпусках? Слушай… прости. Арс, прости! Я не имел в виду… Он вдруг испугался, что Арсений его сейчас возненавидит и никогда больше не будет иметь с ним ничего общего. — Ничего, — просто сказал Арс, немного отойдя. — Бывает. Но я не гей. Шаст, я пойду. Ты тоже извини. Антон шумно выдохнул, раздувая щеки, и упал на диван лицом вниз. В его жизни медленно наступал какой-то пиздец. 2. О том, что Ирка неожиданно порвала с Андрюхой, Антон узнал уже от самой Кузнецовой, когда та решила поддержать его после расставания с Ниной. Она много о чем-то ему говорила, много мило улыбалась и часто трогала руками свои длинные каштановые волосы. Антон позвал ее в кино. По-дружески. Ирка была рядом тогда, когда все вокруг были слишком заняты, чтобы его поддержать, смеялась даже над самыми нелепыми и глупыми его шутками, никогда не отказывалась провести время вместе. Антон не был настолько глупым, чтобы не понять, что действительно нравится ей и уже не совсем как друг, хоть ему и сложно было уместить в своей голове, как она могла променять на него подкачанного, симпатичного и, наверное, куда более сексуального Андрюху. Но они начали встречаться. Почему нет? Оба остались одни, давно знакомы, хорошо относятся друг к другу и хорошо друг друга знают; Ира была симпатичная и вполне в его вкусе, сам Антон — «восходящая звезда», как смеялся Макар. Андрей, узнав об этом, назвал его предателем, Иру — шлюхой, съездил Шастуну по скуле кулаком и к чертям разругался со всей компанией; видимо, он решил, что между Кузнецовой и Шастуном что-то началось до того, как она рассталась с Холодовым, а он — с Князевой. Антону самому стало тошно от этой Санта-Барбары. Он почему-то запоздало вспомнил Арсения, представив его реакцию на то, что Антона кто-то ударил в лицо. Потом — велел Андрею самому разбираться со своими заебами, позвонил Макару и свалил пить с ним пиво и параллельно придумывать новый сюжет для «Не спать», громко жалуясь на ненормальных друзей и баб. Съемки были через неделю. Антон почти скучал по Москве. Вопреки всем ожиданиям, новый выбор Антона Арсению снова не понравился, хотя до этого тот с Ирой общался нормально и относился к ней хорошо. — Вот так сразу? — он неприязненно вздернул бровь. — Случайно совпало, что она рассталась со своим парнем тогда, когда ты расстался с Ниной? Тебе это не кажется подозрительным? — А может, я ей давно нравился? — Шастун дернул плечом, неудачно пытаясь перевести все в шутку. Он поднес сигарету к губам, глубоко затянулся и обширным облаком выдохнул дым, морщась. — Я очень красивый и привлекательный. — А еще набираешь известность, — хмуро кивнул Арс и опустил взгляд, будто о чем-то задумываясь. — Да что ты пристал к моей известности? Нина ему не нравится, Ира ему не нравится, ходит весь такой павлин выёбистый, — Антон фыркнул и отвернулся. Арс поджал губы, вздохнул и оглянулся по сторонам, тоже морща лицо, будто съел что-то кислое. — Дай сигарету. — Че? — Шеминова через плечо. Сигарету дай. Закурить. И как он это делал? Недовольный, раздраженный, злящийся на него Шастун от одной кинутой бездумно и в сердцах фразы на мгновение замер, не понимая, что не так, а потом тупо заржал, складываясь пополам. Арс засмеялся рядом с ним, облокачиваясь на стену. — Ща, — Шастун с трудом отсмеялся, полез в карман и достал оттуда пачку. — А ты че вообще курить резко решил? Арс пожал плечами и очень красиво затянулся сигаретой, округляя губы вокруг фильтра. Злиться на него не получалось. В конце концов, это же был Арсений. Арс, как ни странно, нихуя не изменился. Популярность у них росла, и все вышло за пределы съемок и техничек. Начался тур по городам; общение, до этого почти сведенное до минимума, стало постоянным. Попов все еще странно поглядывал на Антона, пусть и стал чаще прятать этот взгляд, все еще не любил посторонних людей — а их стало липнуть больше, потому что появились фанаты, которые хотели сфотографироваться, получить автограф и родить от него детей. — Ой, а это вы ведь Антон Шастун? Из Импровизации? — А вам в детстве мама не говорила, что не здороваться невежливо? — буркнул Арсений, покосившись на них, и Антон пнул его локтем под ребра. — Ой, а вы Арсений! Извините, здравствуйте, можно фото, пожалуйста? — щебетали восторженные девчонки. — Нет, — сухо ответил Арс. — Мы опаздываем. Антох, пошли. — Извините его, — Антон улыбнулся запищавшим девочкам-подросткам. — Одно селфи быстренько можно. Он нагнал Арса через тридцать секунд и молча вздохнул, покачав головой. Попов глянул на него немного тоскливо и пошарился по карманам, будто искал там что-то вроде сигарет. Иру Арс тоже продолжал не любить, и эта нелюбовь с каждым днем только усиливалась, все больше раздражая Антона. Попов не упускал случая уточнить, как там их отношения, все ли в порядке, как, блять, Кузнецова готовит и был ли у них уже секс. Антон недвусмысленно посылал его по известному адресу на большинство подобных вопросов; Арс даже не обижался. — Мне кажется, или у нее с лицом что-то не так? Она делала себе какую-то пластику? — он нагнулся через плечо Антона, глядя в его телефон, где шел прямой эфир Иры. — Немного, — Шастун дернул плечом, надеясь дать Арсу по подбородку. — Возможно. — Я вижу, мимика неправильная, — с самым умным видом профессионального актера заявил Попов. — С губами что-то и с бровями. И со скулами. — У тебя тоже со скулами будет что-то не так, если не отъебешься, — по привычке беззлобно сообщил ему Антон, констатируя факт. Иногда Арс был до жути прилипчивым и бесить умел до невозможности, но это входило во все его «арсеньевские» особенности натуры и тоже воспринималось как данное. За его голубые глаза в принципе можно было сразу простить половину его заебов. — Антох, вот скажи честно, ты хоть раз с мужиком сосался? — спросил его валяющийся под боком Макар; перед глазами Антона тут же всплыло покрасневшее, сконфуженное лицо Арса. — Слушай, ну… да, — честно, пусть и немного отвлеченно вздохнул он, продолжая переписываться с Ирой в телефоне, когда здоровяк начал орать, доставая из-за дурацкого цветка телефон, на который он это умудрился снять. Друзья Антона такие придурки, если честно. Зимой семнадцатого года Арсений еще сильнее замкнулся в себе и стал все больше сторониться Антона, пытаясь совсем разорвать существующую между ними дружбу. Виной — глупое, но постоянно всплывающее под их фотографиями слово «Артон», приведшее Арса в почти религиозный ужас. Если честно, самому Шастуну было немного смешно, когда он узнал: каким-то девочкам-подросткам не на что больше тратить свое свободное время, кроме как на полном серьезе размышлять, в какой позе и при каких обстоятельствах ебутся два взрослых мужика с ТНТ. Попов был настроен куда более агрессивно. — Господи, Арс, забей ты. Какая разница, что они там себе придумывают? — Антон уронил голову на спинку дивана. Арс продолжал мельтешить перед глазами. — Да почему они все так стремятся сделать меня геем? — Да потому что ты ведешь себя, как пидор, — вспылил Антон. — Шутишь про геев, играешь геев, одеваешься, как гей, на меня смотришь, как гей, что им еще думать? Ты же все намеки на то, что женат и имеешь дочь, постарался стереть из всех источников. Арс мельтешить перестал, но столкнувшись с ним глазами, Антон понял, что все стало хуже. — Ты правда так думаешь? — негромко спросил он. — Нет, — Антон прикусил губу и поднялся с дивана, чтобы смотреть не снизу вверх. — Я думаю, что тебе не стоит так психовать из-за ерунды. Арс смотрел с каждым днем все более затравленно, из того потрясающе-ебанутого человека, с которым познакомился Антон, превращаясь в бледную его тень; его хотелось хорошенько встряхнуть, чтобы он не забивал себе голову всякой дрянью и не боялся быть тем, кем действительно являлся. Летом семнадцатого Арсений развелся с женой. К этому шло долго — Арс часто переругивался с адвокатами, мало спал, ходил в разных носках и все еще старался все обставлять, как шутки. Кьяра, так предсказуемо, осталась с Аленой. Они вскоре переехали, а Арс стал только сильнее нагружать себя работой. Его дело. Съемки шли, жизнь шла; были туры, утомительные и веселые, было знакомство с родителями Арса, много шуток, много смеха, много Арсения. — Да что это вы все к Антону да к Антону лезете? — Тут занято? — Да. — Простите, молодой человек… — Простите, не сейчас. — Антох, пойдем. — Нет, он не один. В некоторых вещах Арс оставался неисправим. Как и в мелочной неприязни к Ире Кузнецовой — он старательно игнорировал все вечеринки, если там была она, не подписывался на ее страницу в Инстаграме, при встрече только холодно кивал, иногда стараясь полностью оградиться от ее существования и изредка подтачивая Шастуна какими-то придирками к ее недостаткам. Арсений чаще других отказывался фотографироваться с фанатами или давать автографы, сильнее других не любил фотосессии с фанатами. Касаться Антона он тоже стал реже, но оттого его прикосновения были так глупо дороже и приятнее; Антон обожал его обнимать, прижимаясь грудью к груди, чувствуя чужое сердцебиение, похлопывая по крепкой спине. Антон помнил, как был от Арса в полном восторге при знакомстве и как медленно он к нему привык. Но больше всего его удивлял тот факт, что Попов все еще умел смешить его как никто другой, умел быть неожиданным, внезапным, непонятным и… Невыносимым. Антон уже не сомневался, что Арс что-то к нему испытывал. Возможно, Попов и не был геем, но пидором иногда был тем еще. Антон предлагал же ему, по сути, попробовать тогда, когда поцеловал его в шестнадцатом, и Арс его оттолкнул. Какого, спрашивается, хуя, он все еще не может смириться, что Антона трогают другие люди, с Антоном разговаривают другие люди, Антона хотят другие люди? Антон танцевал с какой-то девушкой в клубе. Имени ее он не знал, трахать ее он тоже не собирался, но она сама позвала его, и двигалась классно, и еще от нее приятно пахло, а Шастун немного выпил, и голова была в приятном тумане. Он выключил мозг, собирался расслабиться и оторваться, а Арсений куда-то за руку его утащил и сказал, щелкая пальцами перед носом: — Ты придурок? При живой Кузнецовой? Это, почему-то, стало последней каплей. Антон отпихнул его от себя двумя руками. Алкоголь ударил в голову. — Да как ты меня затрахал со своими нотациями и своей постоянной ревностью! — Арс распахнул рот, но Шастун не дал ему и слова поперек вставить. — И не говори мне, что это не ревность, я не слепой, блять! У тебя на меня в Красной комнате, сука, вставало, Арсений «не гей» Сергеевич! Ты думаешь, я просто так отказался в ней участвовать? Меня задрал твой постоянно выкрученный на максимум режим собственника! Ты, Арс, ты… Ты знаешь, кто ты? — Антон ткнул его длинным указательным пальцем в грудь. — Ты — собака на сене! — Что? — переспросил опешивший от всего этого Арсений. — Собака на сене ты, вот ты кто. Слышал такую поговорку? Сам не ам, и другим не дам. Про тебя писали. Гордый собой и найденными в состоянии подобного опьянения словами, Антон вернулся на танцпол. К слову, танцевать так уже не хотелось. Звонок в его номер раздался следующим вечером, когда он еле-еле успел разложиться. На пороге стоял Арсений, так и не поговоривший с ним с того момента их недоссоры. Антон поджал губы, не зная, что сказать, но Арс поднял голову, сталкиваясь с ним взглядом своих невозможных голубых глаз, и выдохнул: — Тох, я подумал над тем… что ты мне сказал вчера. — И? — Антон приподнял брови, не понимая, к чему все ведет. — Я не хочу быть собакой на сене, — Арс слабо улыбнулся. Антон думал засмеяться в ответ, пригласить его внутрь, спокойно все обсудить, но Попов шагнул вперед и врезался в его губы своими. Арсений целовался так отчаянно, будто это был последний день его жизни, и получить нужно было все и сразу; он не нежничал, как Антон в их первый поцелуй, он сразу стремился отвоевать территорию, цепляясь за плечи Антона, терзая его губы и почти стремясь вылизать его рот изнутри. Антон перехватил инициативу через несколько секунд, вслепую закрывая за Арсением дверь и припечатывая его к стене. — Насколько… — шумно выдохнул Антон в его губы, — как далеко ты… готов… собираешься… — Я хочу попробовать, — его лицо было слишком близко. — С тобой. Тебя. Все получилось сумбурно и быстро: они кое-как добрались до кровати, напрочь забыв повесить табличку «Не беспокоить!» на дверь — они ходили по охуенно тонкому льду. Арс надавил Антону на плечи, вынуждая сесть на кровать, тот машинально раздвинул колени шире, чтобы продолжить обнимать и лапать Арсения, целуя уже его грудь и живот. Попов мягко выпутался из объятий и опустился вниз, на пол, сев ровно между ног Антона и тяжело сглотнув. К чести Антона, он нашел в себе силы уточнить: — Ты уверен, что… Арс кивнул, протягивая руки к ширинке парня. — Я решил, это лучший вариант для первого… блять, раза. Чуть позже они лежали на кровати, тяжело дыша — картинка, наверное, напоминала американские фильмы — они были растрепанные, полуголые, с расстегнутыми штанами и наливающимися засосами на шеях. — Ты… расстанешься с Ирой? — неуверенно уточнил Арс. Антон понял, что проебался. Он не был готов расстаться с Ирой. Нельзя было сказать, что он любил ее в полном понимании слова, но он знал ее так давно, и ему с ней было так бесконечно комфортно. Пока он был с Ирой, его мама была спокойна за его личную жизнь, дурацкие фанатские теории об «Артоне» оставались ничем не обоснованными, никто не мог сказать ему, что он гей, работа была в порядке. Пока он был с Ирой, его дома ждала еда и теплые объятия, вредный кот и почти понимающий человек, не пилящий из-за работы, долгого отсутствия или невнимательности. Он не готов был рисковать. — Нет, Арс. Не сейчас уж точно. Арсений резко поднялся и тут же поморщился. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил он немного сипло. — Я буду встречаться с ней. — Тогда нахуй ты сейчас… — Потому что я, блять, хочу тебя! — Антон не мог этого объяснить. — И даже сейчас все еще хочу! Потому что восхищаюсь тобой, потому что думаю, что ты самый невероятный человек на свете, и хочу, чтобы ты был близко, очень, сука, близко, понимаешь? — Ты хочешь быть с Ирой и изменять ей со мной? — бесцветным голосом переспросил Арсений. Антон решил, что тот его пошлет. И был прав — сначала. 3. Потом они трахались в квартире Арсения, когда Антон заскочил в Питер ради какого-то корпоратива. Потом — зажимались между съемками. Потом Арс заехал к нему в московскую квартиру на чай, пока Ира была в Воронеже у родственников. — Здесь есть место, где вы с Ирой не… — слабо, но упрямо уточнил Арс под напористыми ласками Антона. Тот в отместку укусил его за губу. Кровать Попова явно не устраивала. Он изменял своей девушке со своим другом и коллегой на кухне в квартире, где она готовила ему обеды и ужины. Эта мысль раскаленным жгутом жгла его сознание и совесть, но почему-то возбуждала еще сильнее. Арс не отталкивал его, а наоборот: все сильнее прижимался, соглашался на любые безумства и просто подставлялся под прикосновения Антона, когда тому нужно было его касаться. Вместо того, чтобы послать, он молчал и все сильнее бледнел, а синяки под его глазами становились глубже и темнее — гримеры уже матерились, замазывая их. Он казался чуть старше своего возраста. Антон понял, что проебал момент, когда именно он стал плохим парнем в этой истории. Это не было привычной частью его натуры. Да, он часто хулиганил в детстве, хреново учился, много матерился, курил, пил — но он никогда не был по-настоящему злым к людям, и никогда до этого не был мудаком. А сейчас он использовал Арса в личных целях — он делал то, что ему хотелось, не заботясь о том, как себя будут чувствовать другие; он заталкивал Попова в туалет, закрывал дверь на защелку, прижимался грудью к его спине и по-хозяйски засовывал руку в джинсы, ловя губами чужие стоны и вздохи, когда Арс откидывал голову на его плечо. Он игнорировал мрачные взгляды Матвиенко, наверняка многое знавшего, и подозрительные взгляды Димы; отказывался обсуждать со Стасом отношения между членами съемочной команды; все сильнее терял себя. Когда мама при телефонном разговоре спросила его, когда он собирается звать «Ирочку» замуж, внутри окончательно что-то оборвалось. Нельзя любить двух людей, наверное, совершенно одинаково. Антон не выдержал и рассказал обо всем Ире, объяснив все от и до и позволив ей решать самой. Ира оказалась сильной девочкой — плакала мало и не истерила, а с крепко стиснутыми зубами и сведенными судорогой губами допытывалась до корней его поступков. Сказала, что сможет его простить, если он даст ей время. Антон сидел понуро, как побитая собака, и понимал все сильнее, что иллюзия невозможного выбора между Арсом и Ирой — все равно, что подброшенная вверх монетка. Когда ты не можешь определиться, кидаешь ее и уже в то время, пока она падает вниз, понимаешь, при каком исходе испытаешь большее разочарование. Ира была готова остаться с ним, и он был разочарован, что она не ушла, облегчив его выбор. Он ушел сам, побросав самое нужное в рюкзак и пообещав вернуться за остальными вещами только тогда, когда она будет готова — это была их общая квартира, но она все равно была съемная, ничего страшного, он мог найти себе новую. Ира сухо всхлипнула, прикусила губу и велела ему шевелиться побыстрее, не желая заливаться слезами при нем. У Антона самого от этого всего в горле что-то застряло. Сжигать мосты, так сжигать их нахуй. Он знал, куда ему идти. — А не пойти бы тебе прямо сейчас на хуй, Антон Андреевич? — прямо спросил его Матвиенко, когда Антон, сжимая лямку рюкзака на плече, показался на пороге его квартиры. Шастун нервничал, докуривал сигарету, заставляя армянина морщиться, и постоянно переступал с ноги на ногу. — Мне нужно поговорить с Арсом, Сереж, пожалуйста. Он ведь здесь? — Почему ты так решил? — после короткой заминки поинтересовался Серый. — Здесь, — кивнул Антон скорее сам себе. — Арс, мне нужно поговорить, Арс! — А что ему нужно, ты хоть раз пытался подумать? — хмуро спросил Матвиенко. — Он запретил мне тебя бить, а то я бы… — Да можешь ударить, похуй уже! — сорвался Антон. — Я знаю, что вел себя, как мудак, я понял, что так нельзя! Типа… Нельзя иметь все и сразу, но я ведь здесь! Арс! — Серый, отойди от него, — в конце коридора появилась фигура Арсения, заставив Антона облегченно вздохнуть. Матвиенко, неодобрительно хмыкнув, отошел, давая им двоим поговорить; Попов двинулся вперед. — Арс, я все ей рассказал. Мы расстались. Не потому, что она бросила меня, а потому, что я понял, что не имею права… Не имею прав быть таким мудаком! Я не должен был заставлять тебя… Принуждать… Арс, я выбрал тебя, и прости, что это заняло так много времени, я… Кулак Арсения стремительно впечатался в его скулу. Антон, судорожно хватая ртом воздух, прижал руку к наливающейся кровью ссадине, пораженно взглянул на Попова, а тот снова замахнулся, сжимая кулак второй раз. Антон опустил обе руки, не сопротивляясь. Пол-лица жгло, от кости шла тупая, но не очень яркая и сильная боль. Он попытался расслабиться и не шевелиться. Заслужил, все-таки. — Бей, — коротко сказал он и прерывисто вздохнул, прикрывая глаза. Прошла секунда, вторая. Арс издал странный вздох и вместо удара крепко притянул Антона к себе за плечи, обнимая отчаянно — через двадцать секунд конец света, не иначе. Антон по инерции обхватил его в ответ, и так они и стояли, грудь к груди, тело к телу, все мышцы сведены в бесплотной попытке запихнуть человека напротив себе под кожу, и сердце ломится из-под ребер. Они тихо покачивались, пытаясь успокоить себя и друг друга. Матвиенко буркнул под нос что-то удовлетворенно-разочарованное, но был проигнорирован. Тогда он громко фыркнул и покачал головой. — Эй, пидорки! Не в моей квартире, пожалуйста! Катитесь к черту, кролики ебучие! Арсений засмеялся в его плечо, и Антон понял, что все в порядке. 4. Антон курил прямо в кровати — Арс морщился от такого, но ему позволял, а иногда и сам присоединялся. После секса они могли и разделить одну сигарету на двоих, расслабленно дыша и окунаясь в темную синеву ночи. — Тох, — позвал его Арсений. — Мм? — отвлеченно отозвался Шастун. — Зацени новую фотку. Антон с тяжелым вздохом потянулся к своему телефону, с третьей попытки правильно попал во все цифры пинкода, открыл Инсту и прокрутил ленту, обнаруживая там очередное фото Арсения с какой-то собакой — Шастун не разбирался в породах — на руках. — Что это? Снова хочешь побесить шипперов очередной фоткой с псом, чтобы они снова орали, что ты фоткаешься с ними? Арс промолчал, что означало: читай хэштеги. Антон прочитал и шумно вздохнул. — #собаканасене. Остроумно, Арс, потрясающе. — На этом фото очевидно есть собака, — немного раздраженным от того, что его глубокий замысел не поняли, тоном сообщил Попов, тыкая в пса, — и она определенно сидит на руках у того, кого некоторые индивиды настойчиво зовут Сеней. Мы с тобой вдвоем понимаем, что собака на сене — это я, но они-то этого не знают! По сути, хештег должен выглядеть как… #собаканасенесобакенасене. Но я решил, что это перебор. Антон завис на несколько секунд, а потом глухо засмеялся, жмурясь и утыкаясь в голое, покрытое родинками плечо Арсения. Тот фыркнул, пробормотав что-то про окурки в кровати и осторожность. Арсений был тем еще долбоебом, но Антон его обожал.