Цветы в волосах

Это Джоан. С обеих сторон ее щек есть ямочка, когда она улыбается. Она хочет отрицать, что это была не настоящая, добрая улыбка, но не может. Эта женщина не сдается. Ее настойчивость была четко доведена до сведения Холли. И Холли ненавидит это. *** Холли переворачивается на своей кровати, лицом к окну. Джоанн застонала, раздраженная: Если ты хотя бы не послушаешь меня, я… — Вы будете что? Запереть меня в мягкой комнате на день? Не кормить меня неделю? Вы ничего не можете сделать. — Холли огрызнулась, ее глаза смотрели у окна, где дождь покрывал стекло каплями, отражающими зеленые, синие и коричневые цвета внешнего мира. Солнце далеко от неё, а сегодня погребено в множестве серых туч. Вроде как вечер. Когда она думает, что Джоанн собирается сделать замечание в ответ, она этого не делает. Девушка слышит вздох и дверь закрывается. Холли ждет только минуту, прежде чем вытащить её блокнот и ручку. Она делает паузу, переворачивает к началу своей записной книжки. Первая страница была заляпана слезами, как и многие другие страницы. Её самые ранние записи относятся к тем дням, когда она не могла найти усилий, чтобы перестать плакать. Хотя все стало лучше, иногда даже она не сможет не сломаться, потому что время и реальность её утомляют. Моя голова пытается рассуждать, и я знаю, что ломаюсь так медленно и мучительно. Я понятия не имею, куда идти. Больно. Эта клетка, эта темная судорога душит меня, и я не знаю, что делать дальше. Я чувствую себя таким беспомощным и просто бесполезным существом. Я просто хочу умереть. Я хочу вцепиться в стены, которые окружают меня, но я просто ввела в заблуждение образ потенциального страха и боли, которую я тоже когда-нибудь рассыплю на части. Я все еще терпеливо жду этого дня… но мое терпение иссякает. Очень низко. Семья и дружба… счастье и любовь потеряли реальность, и это захватывающее, душераздирающее чувство во мне утратило свой смысл в разочарованных моих глазах. Я не понимаю, цель жизни, застрять здесь? Нет никаких причин, все, кого я когда-либо любила, мертвы или больше не заботятся обо мне, даже не вспоминают. Так почему я боюсь? Она бы плакала. Она бы ударила кулаком по окружающему ее камню, выдернула бы волосы и закричала. Но все, что она сделала, вздохнула, проведя пальцами по белой бумаге, запятнанной морем слез. Окрашенные слезами, которые содержали всё значение для всего, что она знала время от времени. Сунув тетрадь обратно, в наволочку, Холли наклоняется к окну. Смотрит на лес, одинокое дерево ивы… только чтобы понять, что некогда прекрасное дерево умирало. Становится коричневым и желтым. Это выглядело грустным, слабым, когда ветви висели ниже, чем раньше. Оно сдавалось. Повезло дереву, она чуть не засмеялась в зависти над деревом. Девушка действительно сходит с ума. Может быть, она начнет говорить со своей подушкой? Она складывает руки на коленях. И ждет мужчину. Она качается взад и вперед. Она слишком долго ждёт и засыпает. *** Когда вам нечего делать в маленькой комнате, вы начинаете находить такие незаметные вещи, о которых можно подумать. Что-то, на чем можно остановиться, чтобы развлечься. Подсчет пальцев, пальцев ног или плетение волос. Подсчет вмятин на стене или сколько футов с одной стороны в другую. Заставлял ее спать сотни раз. Считая, как долго она, может задержать дыхание, или сколько деревьев она может видеть за окном. Даже пролетающие мимо птицы или олени, которые выскакивают из-за кустов, прежде чем сбежать. Считая каменные блоки в стенах. Даже выключая и на раковине, в душе. Подсчет секунд и минут, которые проходят. Что угодно, она сделает все, чтобы избавиться от своей ноющей скуки или успокоить ее стремительную реку мыслей, наполняющую ее голову, готовую переполнить ее уши, рот и нос. Она считает, считая лучших. Способы сосредоточиться на чем-то другом, кроме того, где она находится. 88… 89… Она качается взад и вперед, взад и вперед… 90… 91… Ее взгляд приклеился к окну, застывшему от холода. 92… 93… Она плохо спала прошлой ночью. Под ее глазами были темные круги, показывающие ее изможденное выражение лица. Она устала. Устала от всего. 94… 95… В её направлении летит птица. К окну. 96… 97… Птица летит быстро, не останавливаясь при приближении. 98… 99… Птица попадает в окно, девушка слегка вздрагивает. Сломав шею при ударе, она безвольно падает на внешний подоконник, её черные глаза смотрят в пространство. … 100 Она смотрит на мертвую птицу, изучая ее перья до цвета клюва. Черный дрозд с реактивным оперением и коротким клювом, будто из полированного янтаря с яркими глазами, похожими на черные бусы из оникса, изящной шеей под прямым углом. Это тело совершенно неподвижно. Там, где его раздутая грудь должна была быстро подниматься, застыла на полвдохе. Холли твёрдыми движениями поднесла руку к окну. Её глаза ни разу не оставили мёртвое существо перед ней. Так близко, но так далеко из-за стены, окна. Она боится, что ее никогда не освободят, даже смертью. *** Они кладут лекарства в её еду. Каждый день. Она отказывалась принимать его раньше, теперь они были вынуждены это сделать. Когда Холли не ест в течение дня, лекарства перестают действовать. Это делает расстройства хуже. Её паника, её ночные кошмары, если она вообще может уснуть. Не то чтобы это было уже не достаточно плохо. Она начала понимать, что медицина помогает только так долго. Она не ела в течение трех дней. Еда идет в унитаз, чтобы думали, будто она ела. Она не может найти желание поесть, что-то сдерживает её от этого. Она не знает почему, но она просто не хочет. У нее никогда не было аппетита. Так было всегда. Она не знает, что происходит с ней или вокруг неё. Не то чтобы она была невежественна, она просто не могла понять, почему она страдала в то время, когда все остальные были вне стен, будучи счастливыми. Это было нечестно. Она безнадежно вцепилась в свои руки, пытаясь очистить свой разум, который не переставал вращаться, с воспоминаниями, которые играли снова и снова, как сломанный магнитофон, застрявший в повторе. Она не должна делать это с собой. Но она не может с этим поделать, она чувствует себя удовлетворенной болью, которую она испытывает. Это доказывает, что она еще жива, что она человек. Холли оборачивает одеяло вокруг её плеч, пока она не будет, как в коконе, в толчках, которые не перестанут терроризировать ее разум и тело. Она в ужасе от отсутствия самоконтроля, она не может держать себя в покое. Ей нужно двигаться. Девушка отвлекает себя, ее глаза устремляются к окну, к которому она прижимает руку. Давление, которое она создает, заставит вас думать, что окно расколется на миллионы крошечных осколков. Всего на минуту, на секунду ей захотелось почувствовать, как холодный воздух снаружи обнимает ее. Мертвая птица исчезла. Она думает, что мужчина избавился от этого. Человек, он снова здесь. Его рука внезапно прижимается к ее с другой стороны. Даже через окно её кожа чествовала, и она так быстро вдыхала, что легкие почти сжимались. Она сталкивается с потоками растерянности, так отчаянно желая быть так близко, но так же, отчаянно быть далеко. Она не знает, как двигать рукой, все ускользнуло от нее, и ее чувства оглохли от веса и необходимости чего-то вне ее досягаемости. Внутренняя часть её оттаивает и становится теплой при мысли о том, чтобы подойти так близко к прикосновению к другому живому человеку. Она не хочет общаться с докторами, Джоанн… с кем угодно. Только он. Этот незнакомец, который навещал ее последние две недели или около того. Она даже не знает ни его имени, ни его намерений, ни его личности, ни его взгляда на мир, ни даже того, сделал ли он когда-нибудь что-то плохое в мире или только на него в целом. Она была так уверена, что этот мужчина может её освободить. Не из учреждения, но на некоторое время освободит её от собственного разума. Глаза быстро дрожат, пока они не закрылись, и она решила, что единственное, что она хочет сделать, — это заморозить руку на другой стороне стекла. Это все, что ей нужно, чтобы немного отдохнуть. Требуется каждый сломанный фрагмент в её существе, чтобы убрать руку. Холли делает это потому, что если она этого не сделает, она потеряет себя и примет его присутствие как должное. И вдруг однажды он уйдет навсегда, и она останется сломленной больше, чем когда-либо? Тот день, когда он перестанет появляться, может наступить завтра или через неделю. Она этого не узнает, пока это не произошло. Холли только смотрит ему в глаза, когда она плюхается на кровать, которая была покрыта только тканью. Одеяло все еще плотно обвивало ее тело. Его рука медленно скользит по окну, исчезая из ее поля зрения. Его глаза горят желанием в ней, оставляя невидимые отпечатки на ее коже. Просто прикосновение было бы хорошо, но это было невозможно. Слабое жжение в ее руках напоминает ей, что они истекают кровью из-за ногтей, пробивающих ее кожу. Она встает со своей кровати, прикрывая ее одеялом, спотыкаясь о пол. Ее босые ноги сжимались от обнадеживающего холода, впитывающегося в ее кожу. Оказавшись у ее раковины, одеяло падает на пол. Смеситель работает, и она брызнула воду на свои кровоточащие руки, она позволяет каплям впитываться в свое платье, которое столько раз промывали водой из душа, что оно было грубым, как мешок. Ее руки теперь только кровоточили мелкими бусинками от опухших красных царапин на ее уже покрытых рубцами руках. Ее шрамы были намного более светлыми по сравнению с остальной частью ее кожи, розовая рубцовая ткань свернулась вокруг. Ее шрамы были выпуклыми, выступающими из остальной части ее кожи. Она ненавидит их, но не хотела расставаться с ними. Ее шрамы были почти как сокровище, которое она ненавидела, но не могла заставить себя избавиться, если бы могла. Холли почти спотыкается о ее одеяло, когда она оборачивается, она наклоняется и поднимает его. Она ложится на кровать, лицом к окну с человеком, который все еще там, и медленно засыпает. *** Она достает блокнот и ручку из наволочки. Открывается на новейшей странице. Дотронулся кончиком ручки до бумаги, приготовляясь излить свои эмоции и мысли. Она думает, что ее письмо время от времени является скорее сеансом терапии. Это держит ее в основном под контролем, это помогает ей опустошить бутылку, которую она наполнила негативом, и чувствовать себя свежей. Её рука двигается, чтобы написать, но дверь внезапно открывается. И Джоанн входит внутрь. Слишком поздно для нее, чтобы скрыть тетрадь, Джоан уже видела её. Ее лоб смят, когда она устало, смотрит на неё. -Да, нет. Что это? — Она оставляет дверь открытой и медленно перешагивает, как будто она олень в свете фар. Опасаясь худшего, Холли отвечает как можно лучше женщине.  — Мой блокнот. Джоан внезапно заинтересовалась и садится на кровать, просматривая пустую страницу, на которой собиралась написать.       — Хм. может я посмотрю? Она отрицательно качает головой, её ответ так прозрачен. В этой записной книжке были записаны все ее мысли. Если бы кто-то прочитал это, он смог бы видеть сквозь нее и расшифровать каждое слово. Они бы смогли читать её как открытую книгу, так как в блокноте. Были все её чувства и мысли. Это был бы кошмар. — Почему бы и нет? — спрашивает Джоан. Холли знала, что она ей совсем не нравилась. Может быть, это был ее способ возиться с ней. Холли убрала тетрадь из виду Джоан с заметной насмешкой — Отвали. Джоанна подделывает надутые губы, её коричневые оттенки наполнены весельем — Вы не хотите, чтобы вас поместили в мягкую комнату, не так ли? Передайте это. Сейчас. Холли сжала челюсть, но все равно отказалась. Она знала, что она делает. Джоанна пыталась заставить девушку сломаться и сделать ей больно, чтобы она могла положить ее в мягкую комнату. Эта женщина ненавидела кишки Холли, хотя это чувство было взаимным. Джоанна попыталась улыбнуться, лицо превратилось в раздраженное выражение. Ее рука лежит на блокноте, который крепко держит в руках. Холли поражена, частично реагируя на рефлекс и в основном раздражается. Холли пинает ее по лицу. Жестоко. К сожалению. Автор: Вам вообще нравится? Пишите отзывы, пожалуйста.