Часть 5
25 января 2019 г., 17:00
Через несколько часов парочка стояла в аэропорту, где уже объявили посадку на рейс до Шанхая.
— Мне пора, Хань, — Сехун взял ладонь омеги и, приподняв ее, переплел их пальцы. — Черт возьми, я так не хочу улетать, — усмехнулся он. — Это так внезапно...
— Но ведь это только на пару дней? — Хань посмотрел на него. — Ты ведь приедешь уже завтра?
— Конечно, — кивнул альфа. — И мы обязательно куда-нибудь сходим с тобой, — по аэропорту вновь разнеслось объявление о приглашении на посадку. — Какая жестокость, — вздохнул Се.
Лу улыбнулся и поцеловал его в уголок губ.
— Приезжай ко мне, как приземлишься. В любое время. Я буду ждать.
Сехун соединил их губы в нежном поцелуе, даже не дав Ханю договорить.
— Я обязательно приеду. И обязательно позвоню. Дождись меня, олененок.
Хань улыбнулся, поцеловав его в нос.
— Уже скучаю, Се.
— До встречи, — альфа начал отходить назад, но расцепил их пальцы лишь тогда, когда держаться уже было невозможно. — Я скоро вернусь.
Лу провожал Сехуна взглядом, пока тот не скрылся за дверями. Он совершил ужасный поступок, но Господь подарил ему такой замечательный подарок. Надо бы вознести благодарственную молитву. А Се, ожидая самолет, уже знал, что с Ифанем ему предстоит тяжелый разговор. И не только из-за Ханя.
***
Сехун тяжело вздохнул и постучал в дверь номера Ифаня. Весь полет он думал о том, что рассказал ему Хань. Тао и Ифань были чуть ли не образцово-показательной парой в университете. Все сокурсники завидовали им, а парочка лишь светилась от счастья. Но хоть омеги и рыдали по занятому сердцу Ифаня, а альфы — по шикарной фигурке Тао, все на самом деле были счастливы за них. Ведь разве можно злиться на тех, кто нашел свое счастье? Так же Сехун прекрасно помнил, как Ифань едва не прыгал от счастья, когда узнал, что Тао носит под сердцем его ребенка. Счастью альфы не было предела. Но что же произошло сейчас? Неужели всё именно так, как рассказал Лу? Ифань, уже уладивший все дела, ждал друга. Хань ведь все ему передал? Интересно, как Сехуну новый секретарь? Пусть только попробует глаз положить. Ву открыл дверь и улыбнулся альфе. — Привет, дружище. Но Сехун не ответил. Ни на привествие, ни на улыбку. — Не объяснишь, какого черта ты вытворяешь? — он бросил в друга папкой с заявлением на развод. — В смысле? — альфа взял папку и вынул оттуда документы. Глаза Ву заметно расширились, когда он увидел кольцо и подвеску мужа. — Что за черт? — А еще вот это, — Се бросил в Ифаня ключи, которые вернул Тао. — Скажи мне, дружочек, у тебя совсем мозги поехали??? Или что, внезапно наступила весна как у котов? Или, может быть, гормоны взыграли? А? Ифань? — Вы с ним сговорились, что ли? — Ву отбросил папку. — Тао совсем поехал уже. — Это ты поехал, ублюдок! — Сехун втолкнул альфу в номер. — У тебя же омега — мечта: красивый, заботливый, готовит шикарно, родил тебе наследника! Всё, как ты хотел! А ты суешь свой хер направо и налево! Совсем охренел??? — Ну да! И я люблю своего омегу! — прикрикнул на друга Ву. — А куда и что я сую не твоё дело! — Любишь?! — опешил Сехун. — Любишь?! То есть жить с одним, а трахать другого это называется «люблю» по-твоему? Ты совсем ебнулся, Ифань, или притворяешься? — Муж для души, любовник для тела! — рыкнул Ву. — Я больше не хочу Тао, ясно тебе?! — Знаешь, Ифань, — усмехнулся Сехун, покачав головой. — Ты дебил. Муж для души, любовник для тела? Поздравляю, — он похлопал, — теперь у тебя нет ни того, ни другого. Ханя я забираю к себе. И теперь Ифань, кажется, действительно напрягся. — Поясни. — Так до тебя до сих пор не дошло, дорогой мой Ифань? Повторю для тупых: сегодня Тао принес в твой офис обручальное кольцо, подвеску, которую ты купил ему в начале отношений, и которую он никогда не снимал, считая ее талисманом, ключи от вашей квартиры и заявление на развод. А Ханя я забираю к себе. В принципе и в целом. Теперь он мой омега и мой помощник. Счастливо оставаться, — Сехун достал из сумки документы, которые просил привезти Ифань и бросил их на кресло. — Вот теперь можешь трахать всех и вся. Ты свободен, — альфа развернулся и направился к выходу из номера. Ифань осел в кресло, пытаясь осознать то, что с ним теперь стало. Ушел лучший друг. За ним следом ушел любовник, которого он так старательно «окучивал». Ушел любимый муж и маленький сын. Ифаню казалось, что то, что случилось между ним с Тао, вполне закономерно. Появляется ребенок, страсть утихает. Но почему он не замечал, поддался этому глупому стереотипу? Ву словно становился глухим и слепым, когда переступал порог родного дома. Выполнял автоматические действия: целовал мужа и сына, ужинал и ложился спать. Хотя вариантов развития событий была масса — Ву их просто не подразумевал. А Тао... Черт побери, он ведь оставался любимым! Но какой эта любовь стала... Ву словно вознёс мужа до неприкосновенного идеала. И сам же опорочил этот идеал. Альфа судорожно схватился за телефон. Нужно остановить Тао. Дать понять, что он нужен. Что он и Цаньлунь — то единственное и необходимое, что есть в его жизни. Без них он пропадет.***
Укачивая сына, Тао перевел взгляд на загоревшийся экран мобильного телефона. Этот номер он помнил наизусть, хоть уже и успел стереть из телефона. Действия мужа были такими предсказуемыми, но Ифань позвонил намного раньше, чем предполагал омега. Неужели секретарь сдал? Тао вздохнул и сбросил звонок. Видимо, придется сменить номер, потому что разговаривать бессмысленно. Всё уже понятно и давно сказано поведением и жестами. Их брак давно изжил себя. Молоденький омега оказался более привлекательным, чем слегка располневший муж, каждый день встречающий с работы, делающий ужины и подаривший наследника. Видимо, любви до гроба не существует. Ну или не в его сказке. Которая, к сожалению, превратилась в трагедию, открывая глаза на истинную сущность бывшего альфы. Но... Нужно жить дальше. Нет мужа, зато есть прекрасный сын, к воспитанию которого омега приложит все силы. — Люблю тебя, — Тао невесомо поцеловал маленького альфу в лоб и уложил его в кроватку. Но телефон не переставал звонить до самого утра. Ифань не хотел засыпать, пока любимый голос не скажет ему хотя бы «привет». И как он мог их потерять? В голове не укладывалось. Может, им завладел какой-то бес? Ведь буквально месяц назад альфа желал Тао, не хотел отпускать его от себя, как раньше. Что же случилось с ними обоими? И сопливый омежка-секретарь тут, похоже, был не причем. Проснувшись рано утром, Тао вздохнул, посмотрев на телефон, который он предусмотрительно поставил на беззвучный режим — несколько десятков пропущенных звонков. И всё от одного и того же человека. Похоже, номер все-таки придется сменить. Слишком поздно одумался муж. Слишком поздно всё осознал. Или может, попросит что-то вернуть? В любом случае встретятся они только в суде.***
— Кого нелегкая принесла? — Сехун только вышел из душа, как зазвонил дверной звонок. Намотав на бедра полотенце, он вышел в прихожую, но, открыв дверь, слегка опешил. — Ифань? Что ты здесь забыл? — Се сложил руки на груди. Альфа выглядел подавленным и каким-то уставшим. Сказались ночи без сна. — Ты не знаешь, где Тао? Я не могу его найти. — Что, вдруг осознал, насколько хорош твой омега? — фыркнул Сехун, отводя взгляд. Общаться с Ифанем не хотелось. — Я... Не знаю, в меня будто бес вселился, — мотнул головой Ву. — Я ведь люблю его. И только его. Но что пошло не так — понять не могу. — Знаешь, Ифань, — достаточно жестко произнес Сехун, — любимым не изменяют по несколько раз. Если ты опустился до такого, то о какой чертовой любви речь?! Хоть миллион раз признайся в том, что ты его любишь, но в чем смысл? Ты уже замарался в этой грязи. Если ты думаешь, что Тао встретит тебя после этого с распростертыми объятиями, то ты глупец. Он тебе ребенка выносил! И это твоя благодарность? Лучше бы ты дрочил в ванной по ночам на журналы, чем так. — Я готов ползать на коленях перед ним, — покачал головой альфа. — Я смешаю себя с грязью, чтобы вымолить его прощение. — Ты и так уже смешал, — фыркнул Сехун, нахмурившись. — И если ты думаешь, что я вдруг оттаю под твоими речами, то можешь не надеяться. Ты помнишь, сколько раз пытались у тебя отбить Тао? А он просто говорил «нет». О, я даже помню, как кто-то подарил ему букет из нескольких сотен роз, а он что? Просто взял и ушел, даже не приняв этот букет. А ты? Ты что сейчас делаешь? — Я... — Ифань почувствовал, что к глазам подступают слезы. Каждое слово друга делало больно. И убеждало альфу в том, что он неисправимая сволочь. — Я пытаюсь все исправить... Внезапно за спиной Сехуна мелькнула стройная фигура, и тоненькая ручка протянула ему что-то в аккуратных пальцах. — О, так ты еще и подарки умудрялся делать? — нахмурился Се. Он протянул к Ифаню сжатый в кулаке браслет. — Забирай. Ифань присмотрелся. За спиной Сехуна прятался Хань, закутанный в большой махровый халат. — Можете выкинуть, — Ву на негнущихся ногах вышел из квартиры. В один миг он оказался никому не нужен. По собственной вине. — Се? — омега задрожал, едва сдерживая слезы. — С ним ведь всё будет в порядке? Да? — Хань словно прочувствовал всю боль бывшего начальника. Поступок поступком, но Ифань выглядел слишком подавлено. — Ты ещё жалеешь его? — альфа запер дверь и посмотрел на возлюбленного. — Он сам во всем виноват. Хань опустил голову. — Виноват... Да... Но... Я бы не хотел, чтобы мы стали причиной чего-то нехорошего. Сехун глубоко вздохнул и обнял Ханя, словно пряча в кольце своих рук. — Оленёнок, ему не нужно давать поблажек. Если мы будем мягче к нему, он снова расслабится. Пусть найдет Тао. А там посмотрим. — Мне так стыдно, что я стал причиной развода, — всхлипнул омега. — Тао, да? Он такой красивый. А их малыш... Боже, как же он будет расти без отца? Я... Не думал, что всё так, не думал, что у него такой красивый омега. А тут... Еще и сыночек. Боже, ты бы видел, как он помахал мне своей ручонкой, — Хань расплакался. — Это ужасно. Сехун расцеловал омегу и, подняв на руки, отнес в спальню. Уложив возлюбленного на кровать, альфа привлек его к себе, укрыв пледом. — Ты не виноват. Это Ифань, который просто заработался и попутал берега. Тао будет пускать его к сыну. Ифань ведь любит их. Может, они ещё даже будут вместе, Ханни. Не плачь. — Я очень хочу, чтобы они были вместе, — всхлипнул Лу. — Понимаю, конечно, что ничего хорошего в поступке Ифаня нет. Да и в моем согласии тоже, — пробормотал он тихо. — Но я не хочу, чтобы они оба страдали. — Ханни, — Сехун поцеловал его в лоб. — Ты у меня такой замечательный. Не волнуйся, ладно? Я попробую подтолкнуть их друг к другу. — Пожалуйста, ладно? — Лу поднял печальный взгляд на альфу. — Вдруг, всё же, они смогут помириться. Сехун улыбнулся, погладив омегу по волосам. Такой нежный, отзывчивый. С красивым телом и душой. И как в такого не влюбиться? — Ханни. — Что? — Лу вздохнул, уткнувшись носом в грудь альфы. Сехун обнял его крепче. — Я хочу, чтобы мои дети были похожи на тебя. Омега затаил дыхание. — Что? — негромко переспросил он, возвращая взгляд на альфу. — Дети... — он часто заморгал, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Но это же... Значит...? — Будь моим омегой, — Сехун поцеловал его в шею. — Навсегда. Хань тут же расплакался и ткнулся обратно в грудь альфы. — Се, ну что ты со мной делаешь? — Почему ты плачешь, Ханни? — альфа внимательно посмотрел на него. — Я сказал что-то не так? — Не знаю, — всхлипнул омега. — Мне кажется, что до тех пор, пока, хотя бы Тао не будет счастлив, я не имею права радоваться жизни. Ведь я... Я... стал причиной... его слез... — Ну... Если хочешь, разойдёмся. Пока Ифань и Тао не сойдутся, — вздохнул Сехун. — Нет! — Хань испуганно схватился за альфу. — Что ты! Я не это имел ввиду! Прости меня, — он опустил глаза, — я просто волнуюсь за них... Они оба подавлены. Я не хотел обижать тебя. Прости. Сехун тут же заключил его в объятия. — Все будет нормально. Они все будут счастливы. И мы тоже. Хань вздохнул и зарылся поглубже в одеяло, снова уткнувшись носом в грудь альфы. Сехун появился в его жизни так внезапно, но отчего-то складывалось ощущение, что это именно «тот самый».***
Тао вошел в здание суда, заметно нервничая. Даже несмотря на то, что пришлось выпить несколько таблеток успокоительного, руки дрожали, а ноги словно превратились в вату. Через час должно было начаться слушание по их разводу, но при одном воспоминании об альфе сердце начинало болезненно скулить. Ифань уже ждал омегу с букетом цветов, меряя шагами пространство фойе. Что сказать? Как поступить? Все слова тут же выветрились из головы, как легкий дымок. Тао сглотнул, увидев альфу. Сейчас ведь начнет прощения просить. Букет ведь, наверняка, не для судьи. Пересилив себя, он молча сел и прислонился к ближайшему подоконнику, не проронив ни слова. Ву пошел к нему на негнущихся ногах. Омега выглядел слабым и осунувшимся. И это Ифань сделал его таким. И никто другой. — Тао... — голос едва прозвучал, потому что в горле пересохло. На секунду зажмурившись, омега поднял на него взгляд. — Не надо, Ифань. Не начинай. Я не изменю своего решения. — Хотя бы позволь мне объясниться. Я знаю, что мне нет прощения, — альфа опустился на колени рядом с ним. — Господи, Ифань, поднимись, — Тао отвел взгляд. — Люди смотрят. Не делай из нашего развода показушную драму. Ты всё уже давно объяснил своим поведением и отказами. — Тао, пойми, я люблю тебя! — Ву схватил мужа за руку. — Мне плевать, кто на нас смотрит. Я не хочу тебя терять. У меня был тяжёлый период на работе, и я просто сошёл с ума. Ты был самым любимым и желанным омегой для меня и останешься им. Тогда... У меня помутился рассудок. И я не ищу оправданий. — Тяжелый период? — омега с силой выдернул руку и посмотрел в альфе в глаза, слегка склонившись над ним. — Ты думаешь, у меня их не было? — прошептал Тао почти срывающимся голосом. — Я не ел целыми днями лишь бы сбросить и вновь понравиться тебе! Меня шатало, когда я гулял с Цаньлунем, но тебе я не показывал виду. Я готовил тебе ужины, каждый раз разные. Несколько раз даже романтические. И что взамен? — по щекам покатились слезы и одна из них, скатившись, упала на лицо альфы. — Я шлюха, которая думает о членах вместо воспитания сына. Нет, Ифань. Хватит. Поздно. — Но почему ты ничего не говорил мне? — слеза Тао смешалась со слезой альфы. — Я бы ушел в отпуск. Я бы помогал тебе с Цанем. Ты мог бы не худеть, потому что я люблю тебя любым. — Да хватит говорить мне тут о любви!!! — закричал Тао. Люди в фойе пооборачивались на пару, а омегу затрясло. — Если бы ты был хоть немного внимательнее, ты бы всё увидел!!! Уйди от меня! Я не хочу больше видеть и знать тебя! — последние слова эхом отразились от стен, а Тао, закрыв лицо руками, убежал в туалет. Ифань проводил его взглядом и быстро вытер слезы. Он сам убил их любовь. Испортил Тао жизнь. Единственное хорошее, что он теперь может сделать для мужа — отпустить его. Букет отправился в помойку, а Ифань, расписавшись на всех необходимых бумагах, покинул здание суда. Теперь он не имеет права на общение с любимыми сыном и мужем. Хотя несколько встреч в неделю ему всё же решили позволить.***
Тао вернулся домой в слезах и проплакал весь день. Эта встреча оказалась слишком тяжелой. Ифань вновь всколыхнул все лежащие на дне сознания воспоминания. Сердце до сих пор любило и при виде альфы рванулось раненой птицей. Но разум понимал. Понимал, что у этих отношений нет будущего. Однажды разбитый стакан не склеить... Ифань лежал на своей постели и смотрел в одну точку, когда вдруг раздался звонок. Ву судорожно схватил трубку: — Тао! Тао, это ты? — Господин Ву? — из трубки раздался незнакомый мужской голос. Ифань рвано выдохнул. Не муж. — Кто Вы? — Я адвокат господина Хуана ЦзыТао — Лю Фанг, — ответил собеседник. — Я звоню по поводу организации вашей встречи. В пятницу в семь вечера Вы свободны? — Да, — кивнул Ифань. — Я смогу увидеть Тао и сына? — Я по этому поводу и звоню, — ответил адвокат. — Я отправлю вам адрес в сообщении. И, пожалуйста, не опаздывайте. — Хорошо, я буду вовремя, — кивнул Ифань. — Спасибо. — И будьте благоразумны, — попросил адвокат. — Не доводите господина Хуана, — послышались короткие гудки, а вскоре на телефон альфы пришло сообщение с адресом квартиры, где можно будет увидеть сына и бывшего мужа. Ифань посмотрел адрес на карте. Местность незнакомая. Значит, квартиру муж снял. И не удивительно. Тао пытался максимально отдалиться, иначе черт знает, что на уме у этого альфы. Начнет обивать пороги с просьбами о прощении.
