На двоих одна душа

— Миссис Кэмпбелл, вы готовы дать показания? — хриплым альтом заговорил судья, переводя свой взгляд на Эш.       В этот момент по телу Эшлин прошлась дрожь, а сердце, кажется, пропустило удар. Нерегулярная амплитуда дыхания была на том пределе, что ещё немного и она могла задохнуться. Пересилив себя, со слабостью в ногах, Эш всё-таки встала. Быстро сделав глоток воды, она вышла к судебной трибуне, где начала свою речь: — Второй звонок от Тодда я получила около трёх ночи. Тодд так сильно плакал, что я едва могла разобрать его слова. Я поняла, что Тодд и Сал вляпались в неприятности и находятся в апартаментах. Звучало серьёзно, поэтому я позвонила в полицию и сразу же поехала туда сама. Я приехала одновременно с полицией. Идя к парадному входу, я увидела, как Тодд убегает в лес. Я позвала его, но он даже не обернулся. Я подошла к зданию и увидела Сала. Он стоял в дверях, с ног до головы перемазанный кровью, и смотрел в пустоту. Он бормотал одно и то же раз за разом: «У меня не было выбора. Я должен был это сделать. Другого выхода не было». Я пыталась поговорить с ним, но он никак не реагировал. Копы оттащили меня от него до того, как я успела подойти ближе. Сал — не злой человек… Неплохой… Ему просто нужна помощь.       Согласно кивнув, взгляд судьи пал на прокурора, а его, в свою очередь, на мистера Откина. — Доктор Откин, вы проводили оценку психического состояния мистера Фишера, пока тот находился в тюрьме, а так же несколько месяцев назад занимались с ним терапией. Всё верно? — Да, всё верно. — Какие выводы вы сделали на основе своего общения с подсудимым? — По моему профессиональному мнению, Сал Фишер не осознавал свои действия и не находился в здравом уме, когда убил всех жителей апартаментов Эддисона. Эта замысловатая история, которую он сочинил — всего лишь выдумка. Его попытка выставить себя героем, а не злодеем. Он говорил столь убедительно, что я даже начал ему верить. Несмотря на большое количество несовпадений в его истории, он рассказывал об этом, как о действительно происходящих событиях. По просьбе Сала, я отправился в апартаменты, чтобы осмотреть домик на дереве, но абсолютно ничего там не нашёл. Всё вышесказанное доказывает, что Сал помешан и нуждается в помощи высококвалифицированных специалистов. — По вашему мнению представляет ли Сал Фишер опасность для окружающих? — Представляет. Несомненно. — Господа присяжные, готовы ли вы огласить вердикт? — слегка закашлявшись сказал судья. — Да, ваша честь. Мы готовы огласить вердикт, — подводила к итогу председательница жюри. — Итак, каково ваше решение по делу Сала Фишера против округа Нокфелл? — Коллегия присяжных объявляет подсудимого виновным в массовом убийстве первой степени. — Я согласен с вердиктом жюри, и в связи с тяжестью совершённого преступления настоящим я приговариваю Сала Фишера к пожизненному лишению свободы.       Услышав вердикт жюри, Сала словно током ударило. Решение суда удивило его. Он думал, что его казнят, да что уж там, он желал этого. Его родители и друзья погибли от его же рук. Он не сможет себе этого простить.       Встретившись глазами с обеспокоенной Эш, Сал опустил голову, рассматривая себя: порванная от разных ситуаций форма; наручники, сильно сжимающие запястья и оставляющие следы. Тоска завладевает его разумом. Сейчас его снова посадят в ужасную холодную камеру, в которой придётся провести остаток своих дней. — Заседание завершено, — раздался голос судьи.       К Салу сзади подошла охрана. Взяв его под руки, они покинули зал заседания.       В длинном тусклом коридоре, освещаемым парой редко мигающих лампочек, отчётливо слышен каждый звук. Гулкие шаги и противный звон наручников заполняют узкое пространство, отдавая в уши.       Фишера буквально закинули в его камеру. Единственное, что освещает это жуткое место — небольшое окно с решётками, в которое пробивается тусклый свет. Дверь позади него захлопнулась, оставляя Сала в полном одиночестве.       Сев на койку, Сал вжался в стену и обнял свои ноги, уткнувшись протезом в колени. Соприкосновения (остатков) кожи на лице с протезом доставляли Фишеру неимоверную боль, из-за чего тот снял его. Первая застёжка, за ней следом вторая и Сал уже держит в руках давно приевшийся ему протез. Однако в этот раз он не стал его откладывать куда подальше, а напротив, стал разглядывать. Осколы; царапины; короткие чёрточки маркера, которые остались после того, как Эш, Ларри и Тодд разрисовывали протез на кануне Рождества. В голове Фишера начали всплывать старые воспоминания. Флешбеки окончательно добили и без того подавленного Салли. — Л-ларри… — донёсся жалобный голос Сала, едва граничащий с плачем.       Среди гробовой тишины в камере раздался до боли знакомый тембр: — Да, бро?