Ответственность

      Саенс ждал Эррора день, два. Но тот явился лишь через неделю. Предстал в виде дерганного и не выспавшегося пациента палаты для буйных.       — Ты тапки не надел, — заметил ученый. — и кофта наизнанку.       Эррор сфокусировал взгляд на отражении в зеркале. Видок отвратный. Пьяница из подворотни выглядит и то аккуратнее. А черная обводка вокруг глаз из-за постоянного недосыпа напоминала косметические ухищрения Ласта.       — Плевать.       — Ты по поводу Инка?       — Да.       — Решил его вернуть?       — Нет.       Саенс удивленно воззрился на черного скелета:       — Он хотя бы жив?       — Да.       Марафон односложных ответов закончился просьбой разрушителя:       — Но мне нужна твоя помощь. И не надо нотаций: я же предупреждал. Просто помоги.       — Ох, слушаю.       Эррор начал выкладывать подробности последних дней. Ничего нового Саенсу он не открыл. О ежедневных приступах боли было известно, паршивый характер никуда не делся. Попытки Инка выбесить окружающих, чтобы те психанули и прикончили его – этим он и у ученого страдал. Единственное, о чем Эррор предпочел не упоминать – это о непрерывном треморе в собственных руках, просто не вынимал их из карманов куртки.       Но Саенс заметил и помимо прочих препаратов набрал таблеток и для Эррора.       — Вот эти помогут от нервов. Эти тоже, но они сильнее. Вот это на крайний случай, если захочешь повеситься. А это от головной боли.       — А это что за коллекция баночек?       — Витамины. Двойную дозу Инку, обычную – тебе. И, — ученый замешкался, но все же сказал. — ты все делаешь правильно. Может, именно тебе удастся вытащить Инка из депрессии.       — Пока мне удалось его туда только загнать, — огрызнулся в ответ разрушитель и поспешил обратно, на ходу закидываясь успокоительным.

***

      За несколько дней единственное, что более-менее устроилось – это режим дня. День начинался с массажа, затем завтрак. Затем лекарства. В обед все повторялось, разве что таблетками надо было закинуться до массажа и еды. На ужин то же, что на завтрак. Менялся только цвет пилюль.       Инк и Эррор фактически не общались. Так, парой слов перекинутся. Инк гадость скажет, Эррор огрызнется. На этом общение закончится. Но хранитель не артачился и выполнял требования. Стойко сносил процедуры. И отчаянно скучал, продолжая недоумевать: с какой стати черный с ним возится? Так еще почти двадцать четыре часа. Понятное дело – времени миры крушить у него не осталось. Отдал всего себя уходу за инвалидом.       Постепенно Инк убавил градус льда и яда. Стал замечать, что его опекун медленно, но верно ломается под тяжестью ответственности. И без того богатый рацион пилюль пополнился новыми цветными шариками, от их вида у художника на черепе проступало обреченное выражение. А от вида Эррора, который глотал примерно такую же горку препаратов, ему стало хуже вдвойне. Вид разрушителя начал откровенно пугать. Помутневшие глаза, постоянно усталый и измученный. Он будто тонул вместе с Инком. Будто тушку хранителя привязали к его ногам грузилом и топят в океане отчаяния. Но для чего все это? Зачем Эррору так напрягаться, почти хоронить себя?       К вечеру одного из дней Инк не выдержал и ради разнообразия завел мирный и адекватный диалог.       — Эррор, можно спросить?       — Ну? — черный скелет в этот момент сидел к нему спиной, изучал рекомендации по новым таблеткам. За последние три дня их прибавилось.       — Зачем тебе это?       — В смысле «это»?       — В смысле: зачем ты взял надо мной опеку? Я же вижу, как тебе сложно со мной. Тебе противно ко мне прикасаться, я тебе неприятен, ты ненавидишь меня. И все же, ты тут и терпишь мои истерики. Ты не мой друг, но, как и они, ты отказался отправить меня на покой. И борешься за мою никчемную жизнь. От которой даже создатели отказались. Эррор, я не понимаю. Объясни. На кой тебе все это нужно?       — А чем тебе не нравится вариант, где я искренне сожалею.       — Ты и сожаление плохо сочетаетесь.       — Ты и истерика тоже. — Эррор снял очки и протер глазницы. Он устало повернулся к хранителю лицом. Он все еще не мог ответить до конца на вопрос «зачем», но уже более-менее разобрался в вопросе «почему». — Я никогда не хотел твоей смерти. Я никогда не хотел, чтобы ты страдал вот так. Я никогда не думал, что ты будешь нуждаться в помощи, которую не сможешь принять. Я никогда не думал, что ты станешь похожим на меня. Станешь идиотом, от этой самой помощи отбрыкивающимся.       Откровения черного скелета заставили белого надолго задуматься. Переосмыслить пару последних лет и свое отношение на последние события. А еще узнать Эррора с неожиданной стороны.       — Ты стал заботиться обо мне, забивая на свою миссию – уничтожать миры, потому что ощущаешь вину за содеянное? — переспросил Инк, не до конца веря в такую возможность.       — Ага, — Эррор отодвинул от себя записи. Он устал. Смертельно устал. Но до сна остались еще две процедуры: массаж и таблетки. А потом можно будет спать. Спать… Как это прекрасно!       — И тебя тяготит то, что я стал таким же отщепенцем, как ты?       — Ага, — зевнул. Склонил голову над столом.       — Вау, — Инк потер лоб и впервые за много дней потянулся к желтой краске. Улыбнулся. — Раскаявшийся Эррор – ради этого стоило жить. Никогда не думал, что ты можешь признать ошибки и… Эррор?       Разрушитель уснул. Уронил голову на сложенные на столе руки и попал в капкан навеянных усталостью кошмаров.       Проснулся лишь под утро и чуть с дерьмом себя не сжевал. Пропустил вечерний массаж и прием таблеток. Да еще заразился от Инка беспамятством, не мог вспомнить: ужинали ли они вчера?       — Так, стопэ! — Инк вскочил бы с кровати, если б мог. А так только руками замахал. Проснулся он раньше Эррора, но будить того не посмел. — Ты давно не отдыхал. Вот тебя и сморило. Так что прекрати паниковать и лучше устрой себе выходной.       — Вот станет тебе лучше, тогда устрою. — бросил в ответ Эррор, приступая к уже привычным процедурам. — Массаж, таблетки… А что нам жрать?       — А если лучше мне не станет? Ты что, никогда отдыхать не будешь?       За такие речи получил болючий укол в бедренную кость и заявление:       — Станет. Из кожи вон вылезу, но ты у меня побежишь!       Инк на это лишь рукой махнул. Эррор скупо улыбнулся. Прошла всего ночь, а Инк стал куда живее. Вон, сколько эмоций в глазах, и плевать что они от краски. Хоть какое-то разнообразие апатии и злости.       Ощущая себя неважно, Эррор спустился в кухню и уже более умело, чем в первый день, обжарил яйца и тосты. Поднялся с тарелками и столкнулся с полным беспокойства взглядом. И этот взгляд сопровождал черного скелета весь день. Инк буквально жег его все нарастающим беспокойством. Зато слушался без пререканий и ни разу не завел привычную тему о необходимости убрать его из мира живых.       К вечеру вид Эррора изменился в худшую сторону, и Инк заявил:       — Давай позовем Саенса.       — Зачем? — сразу напрягся Эррор. — Боли опять?       Инк замешкался с ответом и соврал:       — Да, какие-то неприятные ощущения в спине. Пусть посмотрит.       Эррор, не предполагая подвоха, отправился к ученому, и тот при виде Эррора дар речи потерял.       — Да у тебя температура! Высокая! Яичницу жарить можно. Быстро, быстро в кровать! Об Инке не волнуйся, денек я с ним посижу.       Бубня нечто о хитрожопых инвалидах, черный скелет свалился на диване в гостиной, а Саенс поднялся к больному.       — Как дела, Инк? — Саенс попытался улыбнуться, но вышло лишь жалкое подобие. Настал час держать ответ за свои решения.       На вопрос Инк отвечать не думал, задал свой:       — Зачем ты отдал меня Эррору?       — Он был убедительным.       — Более убедительным, чем мои друзья?       — Да, — не стал скрывать Саенс. — Блу еще ребенок, а Дрим взял на себя часть твоих обязанностей по защите мультивселенной. Ни один из них даже не предложил взять тебя к себе, потому что оба понимали, что не справятся. Не потянут обе ноши одновременно. Особенно после того, как ты продемонстрировал свой характер.       Инк смутился и отвел взгляд. Он не хотел признавать, что его поведение было отвратительным. Сейчас, немного придя в себя, он это понимал.       — Они в порядке?       — Да. Я передаю им о тебе новости. И они безумно беспокоятся. Знаешь, они искали тебе сиделку, когда пришел Эррор.       — Так почему он? Почему вы не позволили им найти мне профессионала?       — Потому что даже профессионал, — Саенс вздохнул, — не был бы столь мотивирован поставить тебя на ноги.       — Эррор же мог меня убить!       — А разве не этого ты хотел? Просил у друзей! — прикрикнул на него ученый. — Ты хоть понимаешь, в какой шок их вводил своими просьбами? Понимаешь, какой ужас они испытывали, когда ты приходил в ярость, когда они не желали выполнять твои просьбы?       Инк весь сжался. Он начинал осознавать, сколько бед принес дорогим друзьям. И ему становилось тошно.       — К тому же, если бы Эррор хотел тебя убить или как-то унизить, он бы не пришел спрашивать моего разрешения и не консультировался бы со мной. Ты бы видел, как он сомневался в своем решении, когда я рассказал, что именно ему нужно будет делать. Возможно, если бы я был более убедительным, он бы не согласился. Но на тот момент Эррор казался для тебя наиболее удачным вариантом. Сам посуди: я вывалил на него кучу информации и сказал, что он должен взять на себя выше головы обязанностей, но это не отпугнуло его. Он твердо решил исправить сотворенное зло. И по результатам, — ученый окинул Инка удивленным взглядом, — я вижу, что он в начале этого пути.       — А где я в этом пути?       — А сам как думаешь?       — В жопе.       — И там тоже. Но вообще я думаю, что ты все еще на старте. И все, что тебе нужно сделать – это начать путь. — Саенс начал осмотр. Ощупал позвонки, оценил спавшую опухоль возле протеза. При этом он продолжал говорить. — Да, надеяться страшно. Потерять надежду еще более ужасно. Но если ты продолжишь жалеть себя и не начнешь двигаться вперед, даже у Эррора не хватит сил тебя толкать.       — И как же мне начать путь к исцелению?       — А это ты уже сам решай. Но прими мой совет: начни со своего отношения. Поверь в себя! Поверь, что вновь начнешь ходить!       Инк скептично возвел очи к потолку:       — Ты сам говорил, сколь мал шанс. А теперь…       — А теперь я говорю, что шанс есть. И нужно лишь приложить усилия. И не только ради себя, — Саенс нахмурился, — если ты сдашься, Эррор может воспринять это крайне болезненно. Сам видишь, как он выматывается.       — Но создатели…       — Если им так надо, они тебя вылечат. Если нет, то и без твоей скоропостижной смерти нового хранителя создадут. А ты теперь бывший хранитель. Ну, или в больничном отпуске. Так к себе и относись. С этой минуты на тебе нет груза ответственности перед мирами. Больше они не твоя забота. А твоя – собрать волю в кулак, поверить в себя и встать на ноги. Понял?       Бывший хранитель смущенно кивнул. Что ж, значит у него отпуск по состоянию здоровья.