Двадцать один день

— Чёрт. Иваизуми отшвырнул свой чемодан в другой угол комнаты и упал на кровать спиной. Это место ему уже не нравилось. Напыщенность коридоров и залов, украшенных картинами и золотой лепниной, просторные, обставленные с излишней вычурностью комнаты — всё это напоминало большую золотую клетку. Именно здесь парень должен был провести двадцать один день своей жизни, по прогнозам докторов не обещавшей продлиться особо долго. И почему родители не могут понять, что Хаджиме хотелось бы побыть больше времени дома с ними, а не в этом отвратительном откормочном цехе? Тем не менее, убеждать кого-либо из них оказалось делом совершенно бесполезным, поэтому сегодня утром, утирая с глаз деланные слёзы и обнимая «своего малыша», Иваизуми-сан посадила сына в комфортабельный автобус, полный таких же ребят. Отец всё это время сидел в машине и ждал жену — он даже не вышел, чтобы попрощаться с сыном. — Проведи время хорошо, — с улыбкой посоветовала мать напоследок. Уставший упрямиться темноволосый парень лишь кивнул и зашёл в двери автобуса, чтобы занять предназначенное для него место. На этом их небольшое представление, показывавшее трогательную сцену прощания матери с ребёнком, закончилось. Никому из окружавших их людей и в голову не могло придти, что этой милой ласковой женщине, не способной унять поток слёз, на самом деле глубоко плевать, что будет с её сыном. Иваизуми ещё раз посмотрел в окно, невесело махнув рукой, прежде чем автобус тронулся. И вот сейчас он здесь валяется на кровати в совершенно не радостном настроении. Какого чёрта он вообще должен торчать здесь, когда его раздражают различные пышные мероприятия и окружение шумных незнакомых людей? Тем не менее, родители «знают лучше, что полезнее и нужнее для их ребенка». Настолько, что могут решить за него то, где он проведёт довольно долгое время. В принципе, и так понятно, что им просто хотелось избавиться от ребёнка, нервотрёпка и беготня с которым начали поднадоедать. Ведь нельзя же выглядеть в глазах общества нерадивыми родителями — нужно любить и заботиться о своём чаде, чтобы все думали о вас, как о примерной семье. А этот санаторий для онкобольных — идеальное место, чтобы сплавить туда сына. Красивая ухоженная территория, роскошное здание впечатляющих размеров, лучший обслуживающий персонал и тщательно подобранная развлекательная программа. Никто и подумать не мог, что семнадцатилетнего Хаджиме отправили туда иначе, чем из лучших побуждений. Балконная дверь распахнулась, впуская в комнату свежий поток воздуха и поднимая лёгкую полупрозрачную занавеску. Хаджиме прикрыл глаза, так и не сдвинувшись с места — всё подождёт. Плевать, что по расписанию сейчас обед. Плевать, что нужно устроиться и разложить вещи. Плевать, что нужно прикрыть распахнувшуюся дверь. Плевать на всё. Хотя бы в комнате хоть недолгое время можно побыть в тишине. В этот момент со стороны балкона раздались непонятные шорохи. Кто-то тихо выругался, после чего послышался чей-то незнакомый голос: — Извините за вторжение! У меня тут проблема. Можно я воспользуюсь вашей дверью? В это мгновение Иваизуми понял, что даже в этом его небольшом убежище тишины он не дождётся. Сев на кровати, темноволосый хмуро и почти исподлобья глянул на нарушителя своего спокойствия. Им оказался молодой парень симпатичной наружности. Волосы его были красиво уложены — лишь одна прядь выбилась из причёски, спадая на лоб, глаза обрамляли темные пушистые ресницы. Незнакомец слегка прищурился, беззастенчиво рассматривая владельца комнаты и явно ожидая ответ на заданный им вопрос. — Какого черта ты делаешь в моей комнате? — ответил Хаджиме вопросом на вопрос — его действительно интересовало, почему этот странный парень залез в его комнату через балкон. — Во-первых, я ещё не вошёл, — ответил тот, приподняв уголок губ в лёгкой ухмылке и оперевшись плечом о косяк двери, ведущей на балкон. — Во-вторых, дверь в мою комнату почему-то захлопнулась, и я не могу её открыть. Что-то проворчав, Иваизуми выдал что-то типа «ладно, проходи, но быстрее», после чего проследил взглядом, как странный незнакомец спокойно прошёл через его комнату к двери. Прежде чем выйти, парень обернулся и с легкой улыбкой коротко бросил: — Спасибо, ворчун. На что Хаджиме ещё более коротко ответил: — Придурок.