MOONCHILD

Тэхен судорожно глотал воздух ртом, сжимая длинными пальцами простынь и пытаясь не застонать в голос. Если сорвется, то замолчать уже не сможет, и тогда Чонгуку придется заткнуть его. При хорошем раскладе поцелуем, при плохом собственной футболкой или каким другим предметом одежды. Казалось бы, за четыре года уже нужно было научиться трахаться так, чтобы не будить ребенка, но Тэхен всегда был очень громким, а Чонгуку это безумно нравилось. Когда малыш отправлялся на выходные к дедушкам или дядюшкам, Чонгук трахал его так, что омега потом не мог встать с кровати на следующий день и ходил осипший еще несколько дней после. Вместо лекции приходилось давать практические задания и следить за студентами, нервно теребя ворот водолазки, которая скрывала всю ту красоту, что его ненаглядный муж оставил ему за выходные. Чонгук толкнулся, проезжаясь по простате и шумно выдыхая от того, как Тэхен сжал его в ответ. Он приоткрыл рот, касаясь губами внутренней стороны одной из ног омеги, которые были закинуты ему на плечи. Он чуть прикусил нежную кожу, а Тэхен всхлипнул, сквозь сжатые зубы. Утро пятницы, Сынге все еще спит в своей комнате. Она, конечно, находится не так близко к их спальне, но пара все равно опасалась разбудить ребенка. Он же может проснуться и сразу же побежит к родителям. Было бы по меньшей мере неловко, если он застукает их за плотскими утехами. А потом сочиняй объяснения, чем они тут занимались. И так однажды маленький альфа пришел к ним утром, чтобы полежать между папочками, а те спали голышом. Ну конечно, кто же в здравом уме после крышесносного секса, когда Тэхену-таки пришлось затыкать рот, будет одеваться. Все, на что хватило в ту ночь Чонгука, так это вытереть себя и засыпающего омегу влажными салфетками, а потом прижать его к себе и заснуть, уткнувшись носом в серебристую макушку. А проснулся он уже от того, что Сынге тормошил его своими маленькими ручками, и когда Чонгук открыл глаза, то спросил: — Папа, а почему вы голенькие? Чонгук тут же подскочил, от чего Сынге чуть кубарем не слетел с постели, и посмотрел на Тэхена, который лежал на животе, прижимаясь одним боком к Чонгуку, одна из его ног лежала между ног альфы, а одеяло съехало настолько, что едва прикрывала обнаженные и покусанные самим Чоном ягодицы. Сам Чонгук тоже был едва укрыт. — Папа, вас с папочкой комарики ночью покусали? — спросил ребенок, указывая на засос на ключице альфы, а потом на синяк на талии Тэхена. — Или это не комарики… — продолжал рассуждать малыш. Чонгук подтянул одеяло, укрывая Кима, а потом пошарил рукой по полу у кровати, находя свои шорты. Одевшись, он взял на руки Сынге и унес его на кухню, по дороге спутанно объясняя, что комарики были очень большие и голодные, а пижамки они сняли, потому что было жарко. — Папочка любит свои пижамки, — со знающим видом заявил Сынге, кушая йогурт с персиком. Чонгук сидел напротив него, подпирая голову и смотря на сына. О да, Тэхен любил свои «пижамки». Кружевные трусики, короткие топики, полупрозрачные накидки, чулки, чокеры. У Тэхена была целая коллекция, которую он периодически обновлял, чтобы радовать своего альфу. И стоило Чонгуку увидеть своего мужа в одном из таких комплектов, в штанах сразу дергалось и вставало по стойке смирно. На самом деле сначала Чон видел его в халате, в одном из тех, что омега тоже так сильно любил. И дергаться начинало уже на этом этапе. Если Тэхен встречал Чонгука после работы в халате, то значит под ним уже был один из таких комплектиков, которые так нравились Чонгуку. Приходилось как-то держаться целый ужин, потому что рядом сидел Сынге, а Тэхен с невозмутимым видом помогал ребенку есть, вытирая пухлые щечки, если тот пачкался. Как-то раз омега вытер своим пальцем томатный соус, растекшийся по подбородку Сынге, а потом этот самый палец облизал, смотря Чону прямо в глаза. Ребенок даже ничего не заметил, продолжая рассказывать про какого-то омежку в садике, которому он хочет принести шоколадку. А Чонгук так сжал палочки в своих руках, что ему показалось, что те согнулись. После ужина Тэхен уносил ребенка в ванную, чтобы искупать, а Чонгук мыл посуду, пытаясь не думать о своем омеге. Когда ванная освобождалась, он шел в душ, зная, что после он вытрахает из Тэхена всю дурь за то, что тот так бессовестно дразнит его. Стоя под струями воды каждый раз он сталкивался с дилеммой: помочь себе самому или помучиться еще немного, а потом заставить Тэхена помочь ему ротиком с этими невозможными губами, которые тот еще накрасит, чтобы еще больше раззадорить альфу. В такие минуты у него возникало желание как следует удариться головой об дверцу душевой кабинки, потому что он вел себя как подросток в самый разгар пубертата. Они вместе одиннадцать лет, в браке почти девять, у них четырехлетний ребенок, регулярный секс, а он не может контролировать свой член. Ему уже тридцать в конце концов, а не пятнадцать. Но что поделать, если твой омега так сексуален? Чонгук чуть прищурился, смотря как его сын с аппетитом уминает йогурт. Откуда ребенок знает про пижамки, если никогда не видел их? При Сынге Тэхен только в них по дому не ходит, укутываясь в халаты, в гардеробной они лежат в отдельном ящике, который кроме самого омеги никто не открывает. Может речь о другом? В выходные он ходит по дому в шортах и чонгуковых футболках или в свободных рубашках. Так где же он видел папочкины «пижамки», если только… — Сынни, а ты видел, как папочка покупает пижамки? — осторожно спросил Чонгук. — Ага, — ответил ребенок. — В том магазине мно-о-о-ого пижамок. Чонгук потер переносицу. Тэхен таскает ребенка в магазины с нижним бельем… У него уже в голове нарисовалась картинка, как Сынге сидит на пуфике, болтая ножками, и разглядывает манекены в кружевном белье, пока его папочка точно такое же белье примеряет в кабинке. — Они с дядей Чимин-и так долго их выбирают, нам с Хендже скучно становится, — добавил Сынге. Ну конечно, Тэхен же не пойдет покупать белье один… он возьмет с собой Чимина. Теперь в его голове двое маленьких альф сидят в магазине нижнего белья для омег, а вокруг бегают консультанты, принося их папочкам все новые и новые комплекты, и чулки, и подтяжки к ним, и чокеры… а потом в голове у Чонгука вообще начался какой-то мюзикл, в котором продавцы поют и танцуют с вешалками с кружевными трусиками, и он потряс головой. — Гук-и, — задушено выдохнул Тэхен, когда Чонгук снова задел простату. Чонгук вышел из тела омеги и перевернув его, подтянул к себе. Тэхен поднял задницу, на которую тут же приземлилась рука мужа, повыше, утыкаясь лицом в подушку, чтобы заглушить свои всхлипы, так хорошо ему было. Но вместо того, чтобы снова засадить ему, Чон принялся трахать его языком, держа одной рукой за бедро, а второй обхватив аккуратный член омеги. Надолго его не хватило, от всех манипуляций альфы, Ким кончил и повалился на постель, потому что ноги его так сильно дрожали. Но ненадолго его оставили в покое. Чонгук толкнулся в податливое тело и начал вбиваться еще быстрее, чем до этого, желая также получить разрядку. Тэхен, все еще очень чувствительный после оргазма, стонал в подушку, сжимая ту, что есть силы. Кончая, альфа наклонился, кусая мужа в загривок, сильнее чем хотел. Возможно у Тэхена останется там след, но его всегда можно прикрыть волосами. Чонгук рухнул прямо на омегу, а потом со стоном скатился с него. Тэхен же, оторвав лицо от мокрой подушки, облизался и улегся мужу на грудь, а Чон крепко обнял его, прижимая влажное от пота тело к себе. — Люблю тебя, — устало выдохнул Чонгук, утыкаясь ему в висок. Тэхен ничего не ответил, лишь водил своими длинными пальцами по его груди, как всегда рисуя какие-то узоры. Но какая разница? Чонгук же знает, как сильно Тэхен его любит. — Как думаешь, мы не разбудили Сынге? — спросил Ким. — Надеюсь, что нет, — отозвался Чонгук. — Иначе нам несдобровать, — он чуть кивнул, указывая на постель. Тотальный беспорядок. Одеяло наполовину свалилось, все простыни измяты с характерными пятнами, одна подушка на полу, вторая влажная от слюней Тэхена, а посреди хаоса два обнаженных тела, прижимающиеся друг к другу. В воздухе пахнет цветами вишни, горьким шоколадом, сексом, а сам воздух плотный, вязкий. — Нужно привести себя в порядок, — пробормотал омега, тяжело вздыхая. Отлипать от мужа совершенно не хотелось. — Душ, — пробормотал Чонгук, тычась носом ему в висок и поглаживая по талии. — Вместе… — А если Сынге проснется, а мы его не услышим. Он же испугается, если ему никто не ответит, — в ответ на предложение мужа сказал Ким, а сам оставлял легкие поцелуи на челюсти альфы. Чонгук что-то собирался сказать на это, но тут громкий крик «папочка» не дал ему это сделать. Тэхен улыбнулся и, чмокнув Чонгука в губы, скатился с постели и, подняв с пола свой шелковый халат, направился в детскую, где его ждало их маленькое чудо. Сам Чон, полежав еще с минутку, встал и направился в душ. Помывшись и побрившись, он вышел в столовую в своем вафельном халате темно-синего цвета и сел на свое место, напротив него уже сидел Сынге и, смотря куда-то в окно, тянул через трубочку миндально-шоколадное молочко. Тут и появился сам Тэхен. В одной руке у него была каша для Сынге, в другой яичница с беконом для Чонгука. Поставив тарелки перед своими мужчинами, Тэхен снова упорхал на кухню за своим чаем и кофе для мужа. Чонгук нахмурившись посмотрел на омегу, когда тот вернулся и сел за стол. Ким чуть улыбнулся и достал из кармана халата йогурт с персиками и потряс им перед лицом альфы, и тот расслабился. Ему было нужно, чтобы Тэхен нормально ел. Он слишком любил эти щечки и сочную, подтянутую (спасибо пилатесу два раза в неделю) задницу. — Во сколько мы выезжаем? — спросил омега. — После обеда, часа в три, — ответил Чонгук, отпивая кофе. — Мне еще нужно будет съездить в участок, а перед этим забрать машину. — Ладно, — кивнул Тэхен. — Тогда мы с Сынге подъедем к этому времени. Я занесу ключи Джину, он хотел одолжить машину. — А что не так с их машиной? — поинтересовался Чонгук. — Не знаю, вроде ее забрал папа Намджуна, а им нужно съездить за кроваткой. Я подумал, что моя все равно без дела стоять будет. Чонгук промычал, соглашаясь. Остаток завтрака прошел как обычно. Потом Тэхен ушел в душ, а Чонгук с Сынге развалились в гостиной на диване, мальчик смотрел мультики, а сам Чон смотрел на сына, перебирая черные чуть волнистые пряди. Тэхен говорил, что Сынге просто маленькая копия Чонгука, с чем Чон не соглашался. У малыша была квадратная улыбка Кима, и нос больше походил на его, чем на чонгуков. Но глаза… глаза были один в один как у Чонгука. Тэхен иногда говорил, что не повезло омегам. Посмотрев один раз в его глаза, они влюбятся в него сразу же. — С чего ты взял? — чуть посмеиваясь, спросил Чонгук. — Так было со мной, — серьезно ответил Тэхен. — И со многими другими, кто посмотрел в твои. В такие моменты Чонгук задавался вопросом, возможно ли влюбляться в человека еще больше… и как сильно вообще можно любить другого человека… — Папа, смотри, — Сынге ткнул пальцем в экран. — Этот кот смотрит на него, прям как ты на папочку. А на экране у этого кота вместо глаз сердечки. Тэхен зашел в гостиную, вытирая влажные волосы полотенцем. Он опустился на диван возле Сынге, и тот тут же прижался к нему. Чонгук посмотрел на своего омегу, который тоже как ребенок смотрел в экран и смеялся из-за дурацкой шутки, произнесенной одним из героев. Он посмотрел на Чонгука, сверкая своей квадратной улыбкой, такая же была у Сынге, а потом снова перевел взгляд на экран. А Чон поймал себя на мысли, что возможно его сын не ошибся, и у него действительно глаза-сердечки. Около часа дня Чонгук спустил вниз чемоданы и загрузил их в машину Тэхена, чтобы тому не пришлось делать это самому. Они договорились встретиться в 15.10 у участка. Они перекинут чемоданы из машины омеги в машину Чона, отдадут ключи Джину, а потом заберут Чимина и поедут в Йосу, где на пароме доберутся на Чеджу, куда уже вчера вечером на самолете улетели Юнги и Хендже. Родители альф уехали еще в начале недели, забрав с собой Ёнтана. Они планировали побыть какое-то время там все вместе, а потом оставить детей на недельку с родителями, а сами собирались рвануть на Сайпан. Тэхен хотел и Сынге взять с собой, но папа Чонгука отговорил его, намекая, что им нужно отдохнуть без детей, при этом заговорщически подмигнув. Стоило папе Чону отвернуться, как Тэхен закатил глаза. Как будто у них с этим есть какие-то проблемы… Тэхен проверил всю квартиру перед уходом. Все электроприборы были выключены, окна закрыты. Сам Ким решил, что можно оставить одну пару ключей чете Кимов на всякий случай. Он закрыл дверь и спустился вниз, где в машине уже сидел Сынге и тыкал своим маленьким пальчиком в планшет. Омега не стал парковаться у самого здания, выбрав место ближе к выезду с парковки. Заглушив двигатель, он вылез из автомобиля, вытащил Сынге и, держа сына за руку, медленно пошел в сторону входа. — Чонгук-и, — пробормотал он в трубку. — Мы уже тут. — Хосок еще не приехал, — ответил Чонгук, тяжело вздыхая. — Поднимайтесь, мы с Джином в его кабинете. Попьем чай пока. — Хорошо, — кивнул Тэхен. — Сейчас придем. Он положил телефон в карман кардигана и, подняв на руки Сынге, пошел в сторону входа. Сегодня в участке работников должно было быть мало. Лишь дежурные, да и те, кому дома не сидится. Джин вообще приехал только за машиной. Тэхен медленно шел, Сынге аккуратно теребил папину сережку и смотрел по сторонам. Омежка, что сидел на входе, поздоровался с ними, улюлюкая, какой Сынге уже большой, а потом и вовсе выдал ребенку конфетку. Младший Чон засмущался и спрятал лицо, уткнувшись в шею Тэхена. Омеги захихикали, и, пожелав хорошего дня, Тэхен направился к лифту. В кабинете Джина все по-прежнему. Сам Ким сидит в своем излюбленном кресле, опустив ладони на свой уже довольно внушительного размера живот. Рядом на небольшом кофейном столике стоит чай в красивой кружечке из сервиза, подаренного кем-то из родственников на свадьбу. Чонгук расположился на диванчике, и в его кружке как всегда кофе. Стоило омеге войти в кабинет, как его муж подскочил с дивана, забирая Сынге, который по правде говоря пушинкой уже не был, и носить на руках четырехлетнего сына становилось сложнее. — А вот и мой медвежонок, — Чонгук перехватил Сынге поудобней и чмокнул Тэхена в щеку. — Папа, а мне конфетку дали, — радостно сказал Сынге, махая конфеткой прямо перед лицом отца, то и дело норовя этой самой конфеткой зарядить ему по носу. Тэхен улыбаясь, направился к другу. Обняв Тэхена, Джин уже собирался встать, чтобы сделать ему чай, но тот сказал, чтобы Ким сидел и вообще он сам справится. — Надолго вы? — спросил Джин, когда Тэхен уселся на диван возле мужа. — До понедельника на Чеджу, а потом на Сайпан, — ответил Чонгук, поправляя задравшуюся футболку Сынге. — Надеюсь, у Джуни тоже будет отпуск, — как-то печально вздохнул омега. — Я почти не вижу его с этой его работой. Это просто ужасно. Ложусь спать — его еще нет, когда просыпаюсь, то только вижу его спину, скрывающуюся за дверью спальни. Как ты вообще с этим справился? — спросил он у Тэхена. — Тяжело было, — отозвался Ким, отпивая чай. — Хотелось, чтобы Чонгук-и постоянно был рядом, но работа есть работа. — Это он сейчас так говорит, — вклинился Чонгук. — Он звонил и истерил в трубку, требуя, чтобы я немедленно приехал. — Это был не я, — возразил Тэхен, чуть надув губы. — Это все гормоны. У Чонгука зазвонил телефон. — Это Хосок, — пробормотал он, пересаживая Сынге на диван. — Я скоро вернусь. Он улыбнулся и вышел из кабинета, отвечая на звонок. — Сейчас у меня есть Сынге, — ответил Ким. — А? Что? — переспросил Джин, не понимая, о чем говорит его друг. — Если я хочу, чтобы Чонгук приехал пораньше… — начал Тэхен. — Теперь у меня есть Сынге, так что… — Ты не так скучаешь, — понимающе кивнул омега. — Не только. Я просто даю Сынге трубку, и он начинает умолять папу приехать пораньше, а Чонгук не может ему отказать, — Тэхен заговорщески улыбнулся. — У нас с Сынни отличный тандем. Дай пять, медвежонок. Сынге, который все это время листал какой-то журнал, что был взят со столика, подставил папе ручку, даже не отвлекаясь от просмотра ярких картинок. — Чонгук вас еще не раскусил? — посмеиваясь, спросил Джин. — Он же не такой дурак, чтобы не понимать, что ты используешь ребенка. — Эй! — наигранно воскликнул Тэхен. — Это звучит просто ужасно, — он начал поглаживать сына по голове. — Конечно, он все понимает. Но все равно приезжает. Каждый старательно делает вид, что идет на поводу у другого. Всех устраивает эта маленькая игра. *** Сынге раскинулся звездой на груди Чимина и тихонько посапывал. Да и сам Пак дремал, обнимая ребенка, словно плюшевую игрушку. Тэхен смотрел на них через зеркало заднего вида, а потом перевел взгляд на уставшего от долгой дороги Чонгука. Тот моргнул несколько раз, а потом прикрыл рот кулаком, зевая. — Хочешь, я поведу? — спросил Тэхен, поглаживая мужа по бедру. — Нет, все в порядке, — отмахнулся Чонгук, хватая чужую руку и переплетая пальцы. — В следующий раз полетим на самолете. Тэхен кивнул. Его «гениальная» идея поехать на Чеджу на пароме уже не казалась такой гениальной, и действительно было проще сесть на самолет. Это было бы как минимум быстрее. — Прости, — тихо сказал Тэхен, виновато смотря на Чона. Брюнет на мгновение оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на своего омегу, который действительно выглядел виновато. — Брось, — начал успокаивать его Чонгук. — Это интересный опыт, на пароме мы еще никуда не ездили. К тому же, я помню, что раньше ты любил, когда мы куда-то ездили на машине. Помнишь, после того как я закончил университет? — Когда ты, я и Чимин с Юнги взяли джип вашего отца и рванули в Сораксан? — уточнил Тэхен, а Чонгук промычал в знак подтверждения. — Было здорово. Музыка так громко играла в машине, окна были открыты и ветер трепал наши с Чимин-и волосы, когда мы высовывались из них. — Да, нас даже чуть не оштрафовали за это, — посмеялся Чонгук. — Помню, как трахнул тебя на капоте. — О боже, — Тэхен легонько ударил его по плечу. — Мы же не одни, — пробормотал он, кивком указав на друга и сына. — Они спят. Какое-то время они молчали, Чонгук сосредоточенно смотрел на дорогу, уже начинало темнеть. Паром уходил утром, а в Йосу они прибудут уже почти ночью. В городе у них было забронировано два номера в одной из гостиниц. Сынге проспал всю оставшуюся дорогу и не проснулся, когда они прибыли на место. Чимин предложил забрать ребенка к себе в номер, чтобы не мешаться Тэхену и Чонгуку. — Пак Чимин, это мой сын, как он может мне мешаться?! — шепотом спросил Тэхен, стоя уже в коридоре. — Ну может… может вы хотите расслабиться, после тяжелой дороги. Я могу за ним присмотреть, — ответил Чимин. Сынге все еще был у него на руках. — Спасибо, Чимин, — поблагодарил его Чонгук, подталкивая Тэхена к двери в их номер. — Это очень мило с твоей стороны. — Эй, да что с тобой? — воскликнул Тэхен, когда Чонгук затолкал его за дверь. — С ним все будет в порядке. Чего ты переживаешь? Он уже не раз был у Чимина. — Знаю, просто… — Тэхен вздохнул и присел на кровать. — Почему у всех вокруг складывается впечатление, что он мешает нам. Сначала твой папа предложил, чтобы мы не брали его с собой на Сайпан, потом вообще настоял на этом. А теперь вот Чимин… У нас… у нас же все в порядке… — Детка, — Чонгук опустился на корточки перед мужем. — У нас все просто прекрасно, — он взял его за руки. — И Сынге нам никак не мешает, да взять хотя бы сегодняшнее утро. Мы отлично развлеклись, — Тэхен пихнул его рукой в плечо. — Посмотри на это с другой стороны. Может дедушка просто скучает по своему внуку, а Чимин уже больше суток не видел Хендже. Тэхен посмотрел на Чонгука. — Когда ты стал таким мудрым, а? — спросил он его, сползая с кровати. — Всегда таким был, — ответил Чонгук, зарываясь носом в волосы. От Тэхена привычно пахнет вишней, возможно, чуть сильнее, чем обычно. А это означало одно — скоро течка. Вот и объяснение внезапному перепаду настроения — гормоны шалят. — Тэхен-а, — протянул Чонгук, обнимая мужа. — Может заведем еще одного малыша, м? Может омежку? — С тобой только одни альфы получаются, — пробурчал Тэхен, крепче прижимаясь к Чонгуку. — Мы все равно можем попробовать, — он начал легонько покусывать шею мужа. — Только представь, как Сынге будет любить братика, защищать его от всяких приставучих альф, — рука Чона уже залезла блондину под рубашку. — Таких, как ты? — выгнув бровь, спросил Тэхен, перебирая черные пряди на затылке. — Я подумаю, ладно? Через полтора месяца Тэхен узнает, что снова беременный. Несмотря на его уверенность, что у Чонгука получаются одни альфы, анализы покажут, что у них родится омежка с запахом хлопка. После долгих обсуждений, мальчика решат назвать Минхи. Когда Чонгуку дадут подержать новорожденного, он не сможет сдержать слез и будет благодарить своего омегу. Сынге полюбит своего братика очень сильно. И, как и говорил Чонгук, будет заботиться о нем и защищать. У Джина и Намджуна родится омежка, которого решат назвать Джинсу. Омежка с запахом розы окажется истинным Сынге*, от чего родители обоих будут немного в шоке, но потом быстро поймут, что это просто прекрасное стечение обстоятельств. Хосок еще какое-то время пробудет холостяком, но повстречает своего истинного вскоре после рождения Минхи, а поженятся они через полтора года после этого. Хендже останется единственным ребенком, Чимин и Юнги решат не заводить второго. Ведь теперь на выходных вместо двоих детей у них по дому бегают трое, а Юнги не знает куда от них спрятаться. Тэхен прикрыл дверь в детскую, где спали почти восьмилетний Сынге и двухлетний Минхи. Босыми ногами он зашел в спальню, где его в постели ждал Чонгук. Он что-то изучал в телефоне, но увидев мужа, улыбнулся, откладывая девайс в сторону. В комнату через неплотно задернутые шторы лился лунный свет. — Спят? — спросил он, опуская подушку. — Спят, — ответил Тэхен, ложась рядом. — Знаешь, думаю, Сынге нужна отдельная спальня, — он начал водить пальцами по обнаженной груди мужа. — Он все-таки альфа. Да и разница в возрасте у них приличная. — Да, пожалуй, — отозвался Чонгук. — Снова переезжать, а? — Как будто мы так часто это делаем, — со смешком проговорил Тэхен. — Ладно, посмотрим тогда квартиры завтра. Чонгук обнял Тэхена, прижимая его к своей груди. Так хорошо, тепло, уютно, спокойно. Правильно. Тэхен же уткнулся носом в его шею и глубоко вздохнул, втягивая любимый аромат горького шоколада. — Я люблю тебя, — тихо сказал он, прикрывая глаза. — А я люблю тебя, — прошептал в ответ Чонгук. — Тебя и наших детей. Больше всего на свете…