иголочка

      Сначала Фаллен приносит справку о том, что у него нет спида, а потом они ебутся без резинки. Ваня сжимается на Славином хуе как в последний раз, Слава ебет узкую задницу Фаллена как в последний раз. Слава стонет, душит Ваню и плюется ему в лицо, Ваня облизывается. Светло царапается, как мартовская кошка и визжит, срываясь в оргазм до закатанных глаз и судорожных пальцев, отчаянно цепляющих Славкино плечо, оставляя тонкие синяки. Карелин вытаскивает и кончает Ване на худой впалый живот, размазывает "сладкую спермачку", притягивает, целует в обкусанные кровавые губы. Поцелуи с Фалленом всегда кровавые, Ванька любитель кусаться, любитель ебаться, любитель Славы, любитель кошек и винта. Они со Славой спускаются по этой лестнице вниз под ручку, посвистывая и периодически трахаясь на узких пролетах, когда Ванина жопа царапается об покоцанные перила, а Славин хуй вбивается ему в очко. У Славы классный хуй, Ване нравится, особенно когда они оба под кайфом. У Славки всегда классный хуй, который всегда классно стоит, который всегда классно ебет и классно кончает. Славина сперма охуенная, Ваня готов сосать и сосать, Ваня всегда глотает. Всегда глотал, глотает и будет глотать, от Хабаровска до Питера глотает. Славка любит Ваню, пиво, кошек, коммунизм и шмаляться. Они с Ваней делят одну иголку на двоих, кровь к крови, вена в вену. Иногда Слава сам заправляет шприц, перетягивает худую родную руку замызганным ремнем и вводит, проверяет, оттягивает поршень, видит густую вонючую вишневую кровь, запускает милый раствор прямо в милую венку на локтевом сгибе. Ваня корчится в гнойных руках Гнойного и слепо ищет растянутые в улыбке жабьи губы, тычется в них длинным мокрым языком. Слава трахает обдолбанного Светло на неудобном и маленьком кухонном столе, сбивает пару чашек и рычит, рвя плечи зубами. кровь - винт - бухло - ебля Их закономерный круг, от Хабары до Питерской подворотни. Слава Ваню не бросит никогда, Ваня Славу не предаст никогда. Протянет руку, шприц и хуй, но не бросит. Слава заходит домой и закуривает сразу, как переступает порог. Квартира маленькая, хуевая двушка, гостиная с плакатом Ленина во всю стену, спальня с разъебанной кроватью, которая немного пахнет кровью и спермой, хотя Слава пытался отстирать единственную простыню. Слава считает, что их квартира - отражение души, два маргинала посреди северной столицы, а точнее на отшибе ее. Холодные большие окна пропускают прозрачные сквозняки, которые щекочут голые пятки, пробираются в ветреную голову и плачут там, завывая. У Славы с Ваней в голове ветрено, там гуляют длинные мысли и терпкие звуки, маты вперемешку с любовью. Жизнь Карелина - винт вперемешку со Светло. На кухне густой дым, Ваня курит не первую, сжимает пачку дрожащими холодными пальцами, пьет крепкий ебаный чай из Магнита, потому что Дикси для пидорасов, а они со Славой точно не педики. Как говорит Замай - долбоебы. - Привет пидорасам, - Слава садится напротив, раздвигает свои длинные ноги в дырявых носках, чешет худые бока - никого не жалеет заводка. - И вам того же, - Светло, тонкий кот, пересаживается на острые коленки и обнимает за шею, немного обжигая сигаретой дешевой, чешет волосы, вытягивается. Отнимает Славину сигарету, затягивается с двух. - Идиотина, давай сюда обратно, я тоже курить хочу. - Неа. Ваня слезает с коленок, и отходит на два шага, крошечная комната не дает отойти на больше. Тянет по очереди - свой дешманский Мальборо, потом Славин понтовый Винстон Блу, человек как никак сисадмин! - Ваня, заебал, давай, - Карелин тянет клешни, Ваня смеется. У Вани хороший смех и большие зрачки, он весь в никотине. Слава любит Ванин смех, любит курящего Ваню, любит Ванечку обдолбанного. Любит. Любит. - На, держи, всратка, - Светло отдает свою сигарету, Гнойный морщится, но затягивается, ненавидит ебаный Мальборо, но курит, не отнимать же у Ванечки. Слава выше, сильнее, значительней. Ваня слабый, но злой, не думайте, Фаллен сожрет с кишками и не подавится, с хлюпаньем высосет все соки и оближет кости, раздробит и вставится. Фаллен такой, Славе нравится. Этой ночью Ванечка особенно жесткий. Он на хуе, но он ведет. Слава подчиняется и стонет в голос, вставляет получше винта. Когда Ваня чистый, Карелина ведет, его прямо ломает, вертит, голова идет кругом, течет пот рекой. Чистый Ваня - кусачий, он сжимает очко на члене, а потом отпускает, когда Слава уже на грани. Мучает, ебет, царапает, подчиняет, поднимает под себя, доминирует, отпускает садиста во всю. Слава утром лечит ранки и укусы, следы от зубов благоговейно трогает и ценит каждый синяк. Ваня тоже любит синяки. Он любит показывать, что принадлежит кому-то. Славе, если быть точнее. И винту. Винт - неотъемлемый, вечный, постоянный, нужный. Слава приносит домой пакетик с белым и чистым, мешает с водой, заливает в шприцы, иголки скользят по голубоватой тонкой коже венок, раствор ползет потихоньку или гонит на скорости в сердце. Когда ты под винтом, все лучше, все ярче, все краше. Весь неон улиц Питера размазывается в лучшие в мире оттенки, а звуки усиливаются. Когда Ванька объебан, он любит трахаться и целоваться, потому что чувствует каждую клеточку Славы своими подушечками пальцев. Когда Славка вмазан, он пробует на вкус цвета и запахи, он любит любить, любит трогать, гладить, прикасаться. Они с Ваней любят винт, он как третий в их семье сумасшедших. Шведская семья Светло-Карелиных. Ваня всегда колется только со Славой, потому что Слава тождественен удовольствию и наркоте. Они колются какими-то иголочками, которые безобразно лежат по всей квартире, может кто оставил из друзей, а может своя. Иголки замазаны кровью, Ване насрать, ему похуй, правда. Когда он колет баян, он кричит от удовольствия, потому что это самое охуенное чувство в мире. Колоться охуенно, но со Славой еще лучше. - Слава - самый пиздатый, - шепчут разбитые обветренные губы, пока голова откидывается на спинку тонкого и обшарпанного. У Вани каждый день кровь носом прет, как ебаная Ниагара, ручейками ебаными обводит точеные скулы и губы, заливается на шею. Славу это заводит пиздецки, но и беспокоит чутка. - Может к медикам сходим? - Погнали, мне похуй. Слава и Ваня вместе сидят в приемной. Пахнет медикаментами, латексными перчатками, немного рвотой, не понятно почему. Пахнет тревогой, пахнет злобой и невышедшими слезками, грязными, фальшивыми улыбками врачей, худыми людьми и потом, кровью, мочой. Пахнет смертью и безнадегой. Ваня на релаксе, Слава аккуратно гладит его ладонь большим пальцем и шепчет что-то на ухо. - Люблю тебя, втыкаешь? - Да, всратка. Когда Ваня приносит домой справку о том, что он положительный, Слава сидит на кухне. Он курит дешевый Мальборо, потому что других в доме не осталось. Длинные ноги лежат на короткой табуретке, которая угрожающе скрипит, а разбитые окна глазками собирают плач и солнце. Ваня протягивает справку. Ухмыляется криво и косо. Слава докуривает в тишине, сминает бумажку в кулаке и тушит о нее сигу. Теперь там дырка. У Вани Светло тоже теперь дырка в середине. Славка крепко целует, а потом они ебутся без резинки. На памяти Вани Светло это его самый лучший трах. Слава ебет его, как животное, кусает, держит за волосы, просто ломает матрас и позвоночник, наваливаясь крупным телом на тщедушную спину. Ваня переворачивается, обхватывает талию стройными ногами, смотрит в глаза, зеленые глазки такие, зенки прищуренные, залитые потом. Ухмыляется Ваня лисьей улыбкой, спину царапает, царапины жгут Славу плетьми, у Вани острые когти. Слава душит лапой, любуется на синеющее личико смазливое, размазывает слезы по перекошенным щеками большим пальцем. Ебет хуй знает сколько раз за ночь, втыкает лицом острым в подушки, заставляя задыхаться, пока трахает узкую задницу по-собачьи. Животные ебутся до рассвета и после рассвета тоже ебутся. Потом они ставятся одной иголкой, измазанной в густом кровяном джеме. Слава вводит, Ваня принимает. Слава тянет на себя ремень с безумной силой, на тонкой коже оставляет синяки, зубами сжимает жгут, дрожащими руками заполняет шприц чистейшим винтом, проверяет, запускает кровь, вводит. Ваня дрожит в больших руках, ловит кайф и поцелуи. Слава вкалывает себе в запястье и прислоняется к Светло, хватает пальцы чужие, жмет, поглаживает. - Вместе, вместе, вместе, - Ваня шепчет, прикрыв глаза, капают слезы. - Да, да, да! - Слава орет, широко открывая глаза и хохочет.