marlboro gold edge.

Я с детства не любил осень, весь этот дождливый и унылый сезон, который так романтизируют, мол: «какая прекрасная пора для чая, пледа, и любимого человека, который спасает тебя от депрессии». У этих глупых девушек сложилось такое представление, что депрессия — это лишь когда грустно, нет, нихуя, депрессия — очень страшная вещь, на самом деле. Опускаются руки, и вечно хочется сдохнуть, чтобы не видеть эти счастливые лица друзей, если они у вас, конечно, имеются. Я мог раньше назвать своим другом лишь одного человека, который всегда меня поддерживал, вытаскивал из всякого дерьма: проблемы с наркотой, менты, большие долги, мы все разгребали вместе, пока он не нашел мне замену. Теперь он ходит с ней за руку, смеется лишь с ней и ходит в ту самую кофейню лишь с ней. Он совсем забыл про мое существование, и вот уже третий месяц звонит мне лишь по работе. Около месяца я не решался выйти из дома и вечно задавался вопросом: «Чем я хуже нее?», усталыми глазами прожигая стену, ведь спать почти не удавалось. И вновь начались проблемы с наркотой, ведь только юзая колеса я мог не чувствовать ничего, абсолютная пустота внутри — счастье для моей души, которая выцвела еще летом в августе, когда он променял нашу дружбу на секс с телкой из провинции. Когда крыша поехала окончательно, я перестал считать его другом, мне хотелось большего. В холодной квартире, где бродил сквозняк и ударялся о голые стены, я давал себе слабину и слышал его голос в своей голове, ощущал, как он сжимал мою руку и осыпал шею горячим дыханьем. Я не гей, но влюбился в своего лучшего друга по уши из-за одиночества, из-за того, как он ко мне относился. Все эти пошлые шутки я помню до сих пор, каждое прикосновение и каждый косой взгляд в мою сторону. Помню, как мы однажды совсем легонько затронули эту тему в его квартире. Июль, последние числа и последние дни, которые он проводил со мной, а не с ней. — Русь, а что, если бы ты встречался с парнем? — задал вопрос Юлик, из-за которого моя жизнь треснула пополам с диким хрустом. Но я не спешил отвечать, докуривая сигарету, лишь прожигал взглядом его лицо, и в моих глазах можно было прочесть все, но он не захотел этого сделать, хотя мог. Лишь в ответ палил на меня своим невинным и детским взглядом. — По-твоему, я пидор? — с легкой неуверенностью, наконец, спросил я, уже успев за эти секунды представить Юлика в своих самых грязных фантазиях главным героем. Он, в свою очередь, потянулся к моему лицу и провел указательным пальцем левой руки по моим обветренным и бледным губам, от чего я задержал дыхание и, кажется, услышал, как забилось мое сердце. Всего пару секунд, а втрескался на всю жизнь, вот ведь подарок. И с тех пор каждый вечер приходится листать его фотографии перед сном, на которых недавно появилась Дарья. И Юлик был так счастлив рядом с ней, но, блять, поверьте мне, она ничего не может ему дать, кроме фальшивой любви и секса, в котором она «ох, как хороша». Как бы я не пытался намекнуть, он всегда сбрасывал трубку, или закрывал дверь перед моим лицом. Черт возьми, где настоящий Онешко, где тот вечно веселый темноволосый юноша? Где ты, Юлик? Ты потерялся в своей новой пассии, которая использует и выжимает тебя, как губку, медленно перевоспитывая тебя так, как нравится ей. Я задыхаюсь каждый раз, как вижу вместе вас, эти лживые поцелуи, прикосновения… Мерзость высшего уровня. Но я всегда добивался того, чего хотел, и ждать мне уже, порядком, надоело.

***

— Знаешь, мне так нравится осень, — мило проговорила светловолосая девушка, сидя напротив юноши, — прекрасное время для чая и пледов. Руслан незаметно закатил глаза и шумно вздохнул, откинувшись на спинку стула, ему было совершенно неинтересно слушать Каплан, она его раздражала вдоль и поперек. — Долго еще? — немного нервно спросил тот. — Мне просто нужно ему лично передать эти документы. Конечно не нужно, да и никаких документов нет, Тушенцов просто взял какие-то прошлогодние бумаги с работы, они были единственным поводом для встречи с Юликом, с которым нынче пересечься крайне сложно. Он не брал трубку, уже даже не открывал дверь, полностью забил на окружающих и общался лишь с Дарьей, которую Руслан люто ненавидел, но ничего не говорил ей, ведь она любезно пускала его в квартиру. Тут все изменилось: дым от золотых мальборо по всей квартире сменился на приторный аромат девичьих духов, Юлик больше не курит (потому что она против), везде какие-то дерьмовые статуэтки из Икеи, у Даши никогда не было вкуса на такие вещи, и шкаф забит не бутылками из-под вина, а плюшевыми, блядскими, игрушками. — Мы вот с Юликом собирались в Египет поехать, — голос девушки вернул темноволосого в реальность, — по горячим путевкам. Ну, понимаешь, отдых и все такое. Колено стало подергиваться из-за ярой злости и паники. То есть, Юлика даже в Питере не будет, и вместе с этой разукрашенной путаной он свалит за 4500 километров отсюда, подальше от Руслана, который пытался себя держать в руках из последних сил, ведь все еще хотел увидеть Юлика. — Мгм, — на «отъебись» промычал парень, — сделай мне еще кофе. Дарья кивнула, поднялась со стула, подойдя к чайнику и нажимая на аккуратную синюю кнопочку. Ее рот никак не закрывался, и медленно она загоняла себя в могилу, даже не осознавая этого. Прислонившись к столешнице и упершись о нее руками, она прикрыла глаза и продолжила: — Знаешь, мне так нравится, как Юлик смотрит на меня, — она легонько улыбнулась, хвастаясь, — никогда бы не подумала, что он может быть таким нежным. — Закрой рот, — подумал Руся, зажмурившись, — как мне похуй, Каплан, закрой ебало. — Ты, конечно, не моя подружка, но с тобой я посплетничаю о своем любимом, — она тепло усмехнулась, — еще мы вчера смотрели фильм и, знаешь, он обнимал меня так, как будто боялся потерять… — Как мне похуй, мне похуй, — продолжал думать Тушенцов, сдвинув брови к переносице, — просто закрой свой рот. — Кстати! — воскликнула Каплан, резко распахнув глаза и заметив, как юноша дернулся от неожиданности. — Вчера я убиралась и нашла у Юли в тумбочке… Кольцо. Он сделает мне предложение на днях, — пауза, — ты не поверишь, как я счастлива. И тут внутри Руслана вспыхнул огонь ревности и злости, теперь он себя не контролировал. Подпорченная психика дала о себе знать, не стоило рассказывать Даше так много. Он резко вскочил с места и, достав из кармана складной нож, быстро приблизился к девушке и воткнул его прямо в грудную клетку. Хмурясь, он взглянул светловолосой прямо в глаза, которая была просто в шоке от того, что сейчас сделал ее друг, как она думала. Нежно-розовая пижама с единорогами стала темно-алой в области грудной клетки, а изумрудные девичьи глаза серыми, закатываясь вверх. — Ты не заслуживаешь его, ни капли, — прошипел обозленный юноша и прокрутил нож по часовой стрелке, услышав глухой хруст костей и громкий стон, который промчался по всей квартире, ударяясь о стены, — пошла ты нахуй, если мне сказал «нет», то такое же «нет» тебе скажу я. — Рус..лан.. — прошептала Даша, медленно опускаясь на пол и прикрывая глаза, — ты.. — Закрой уже свой рот, — парень закатил глаза и, шумно вздохнув, вынул нож, снова воткнув его в висок своей жертвы, которая отключилась раз и навсегда. Дело сделано, руки и пол все в крови, а внутри возникло ужасное чувство тревоги и страха, что же скажет Юлик, когда увидит эту картину? Он больше никогда не захочет знать Руслана, никогда в жизни не простит. Собравшись с мыслями, Тущенцов поднял бездыханное тело на руки и понес в ванну, поджимая губы и глядя на дверь, так остерегаясь того, что скоро вернется Онешко. Что же ты натворил, Русь?.. Опустив Дарью в ванну, он резко задернул штору и, взяв тряпку, смочил ее холодной водой, сразу же направившись на кухню. Все помещение провонялось запахом стали, из-за чего пришлось открыть окно, а уже потом мыть пол. Время, словно, неслось с необъяснимой скоростью, и парня с каждой секундой все больше и больше окутывал страх. Если Юлий полностью отвергнет Тушенцова — для него это будет концом всего, холодной петлей в середине декабря. Наконец, закончив отмывать пол, парень тяжело вздохнул и направился обратно в ванну. Медленно он отодвинул штору и взглянул на аккуратное лицо Даши, нахмурив брови. Ему ни капли не было ее жаль, он был горд тем, во что превратил эту девушку, и поебать на все, кроме мнения и самого Юлика. Как же он мог променять Руслана вот на это чудовище, которой были нужны лишь деньги. И это факт, который Онешко вновь отвергал. В какой-то момент Тушенцов ощутил горячее дыхание у своей шеи, из-за чего замер, его словно холодной водой окатили. Было невероятно страшно даже голову повернуть, было страшно увидеть лицо Юлика. — Прости, — прошептал он и сразу же поджал губы, тихонько пошатнувшись, — я просто… Но Онешко лишь молча взял Руслана за руку, легонько сжав ее и тяжело вздохнув. В уголках глаз собрались слезы. Юлий не понимал, почему он испытывал такие чувства... Какие именно? Равнодушие к Дарье, а к этому человеку, который так спокойно смог забрать человеческую жизнь, такую тягу. Нормально ли это вообще? Ничего не понимая, Руслан посмотрел на лицо парня: Он лишь медленно перевел на него взгляд и тихонько кивнул, мол: «я знал, что ты это сделаешь». Спокойно выдохнув, темноволосый крепко прижал любимого человека к себе, хотелось задать так много вопросов: «Почему он молчал, если чувствовал взаимность?», «почему жил с ней?», «почему не хотел отвечать на звонки и не пускал в квартиру?» и т.д. , но Руся просто молчал, вдыхая привычный аромат дыма от любимых сигарет Юлика и мяты. Он покурил прямо в подъезде, словно, зная, как его встретят дома. — Знаешь, я уже три месяца ношу в своем кармане пачку золотого мальборо, в надежде, что ты попросишь у меня сигарету, — прошептал Тушенцов, утыкаясь носом в шею юноши. — Тогда тебе нужно купить очень много золотого мальборо, — шепотом ответил Юлий, обняв его в ответ и прикрыв глаза.