Everybody knows what they want for Christmas

Когда Джено возвращается в спальню с двумя кружками в руках, Сори бежит рядом, то и дело путаясь под ногами. Он хихикает, когда ее мех (весь такой мягкий и пушистый) щекочет лодыжки. Дав ей легкий пинок ногой, Джено улыбается, смотря в ее расширенные в возмущении глаза, когда та обиженно семенит до кожаного кресла в углу комнаты. Его взгляд встречает силуэт Джемина, что не так давно сходил в душ, а теперь сидит со влажными волосами в одной из футболок Ли. — Она просто хотела поздороваться, — дуется Джемин. Джено лишь ухмыляется, ставя кружку для второго на тумбочку, нужно было догадаться, что тот будет защищать честь Сори. Довольно очевидно, что Джемин любит Сори больше, чем самого Джено, возможно, поэтому он всегда здесь. Может, он просто встречается с Ли, чтобы убедиться, что кошка время от времени получает приличный корм. (Который она получает абсолютно всегда. Джемин даже однажды навязался пойти с ним за продуктами, только чтобы убедиться, что да, еда Сори — премиум класса. Даже если Джено — гребаный студент, кот — на первом месте.) — Я здоровался с ней, когда пришел. — Неважно, — огрызается На. Тем не менее, он полностью игнорирует кружку горячего черного кофе — своего любимого. Наоборот, он лишь тянет руки к парню, как ребенок, заставляя последнего улыбаться. Сокращая расстояние между ними и позволяя Джемину обернуть руки вокруг шеи, он дарит парню добрый утренний поцелуй в лоб. Они не придают значения тому, что простые друзья с привилегиями так не делают. Но Джено и Джемин делают, и, на самом деле, Джемин гораздо сильнее нуждается в этих редких (нет) совместных утрах. — Как спалось? — спрашивает На, когда Джено отстраняется, позволяя кончикам пальцев задержаться на шее всего на секунду дольше дозволенного для обычного друга с привилегиями. — Неплохо, — кивает парень и, поставив свою кружку на комод около телевизора, наклоняется к стопке потрепанных конвертов старых виниловых пластинок. — Не считая того, что ты пихнул меня локтем в пах, придурок, — он слышит, как Джемин фыркает в свою кружку, предпочитая промолчать в ответ. — Я правда думал, что мне конец. Только представь, я — без члена, и ты — в поисках нового партнера. К кому бы ты обратился? — И ты удивляешься, почему никто с тобой не спит, идиот, — слышит Джено, сразу после того, как в его затылок прилетает подушка. Джено не отвечает — они никогда не поднимают эту тему. Неписанное, но в то же время, вырезанное в камне, правило — не спать с другими. На деле, ни один из них даже не пытался связываться с кем-то еще, может быть, над причинами все-таки стоило бы задуматься. Донхёк пытался намекнуть, но двое быстро отмахиваются от его советов. И всем неясно, какая у Джено будет реакция, если На будет с другим парнем? А какая реакция будет у другого? Ну, учитывая, что у Джемина раньше не было опыта с парнями — маловероятно. Но все же. — Нашел, — бурчит Джено самому себе. Игнорирует все подозрительные взгляды другого, ибо знает, поймай Джемин его, то точно… — О, черт возьми, ты серьезно? — Ли поворачивается к нему с усмешкой на лице — знает, что именно выводит Джемина из себя. — Сейчас 6 декабря, почему, почему сейчас? Я не хочу слушать Мэрайю Кэри в девять ебучих утра. Джено игнорирует, отворачиваясь и поднимая разваливающуюся крышку старого патефона. Сори, кажется, даже нравится, как ее хозяин начинает петь буквально ей в лицо, когда поднимает кошку на руки. Джемин же притворяется, что ему противно, но он должен был этого ожидать. Спать с Ли - не просто трахаться и расходиться (как вообще-то должно быть), иногда он чертовски странный, и ему нравится притворяться, что он может петь как Мэрайя Кэри своей сбитой с толку кошке. Парень стонет, прикладываясь затылком об изголовье кровати, взглядом все еще (нехотя, конечно) следя за задницей Джено в черных трениках, покачивающейся в ритм новогодней мелодии. Он ловит взгляд Джемина, а у того сердце пропускает удар. Но Джено улыбается, как умеет только он, и другой тает. Пританцовывая в такт ужасному звону колокольчиков, он подходит к На, все еще подпевая, но уже мягче. — Make my wish come true, oh~, — его пение ужасно, они сами слышат насколько отличается оно от оригинала, но все же, Джемин слушает, будто он был его любимым певцом. Джено продавливает матрас одним коленом, опираясь одной рукой об изголовье постели. Ногти другой руки впиваются в шею На, что обнимает его. — Аll I want for christmas, is you~ Они глупо улыбаются друг другу, пока Джено не утыкается парню в шею. Это слишком душевно, но парни не думают об этом. Еще одно неписаное правило, еще одно несоответствие для друзей с привилегиями. — Видишь? Я знал, что ты любишь Мэрайю Кэри, — хмыкает Джено, целуя того в шею. — Хочешь, чтобы я втащил тебе еще? — Джемин хмурится, слегка толкая Ли в грудь. — Признай, тебе нравится мое пение, — тот упрямится, удобно устраиваясь на чужих бедрах. — Не-а. Джено смотрит, а Джемин в ответ. Сори устало наблюдает за всем этим, Эрта Китт приглушенно играет на заднем плане. Идиллия царит в воздухе, и Джено, невинно склонив голову в бок, улыбается: — Ты чертовски упрям, На Джемин. Даже я могу признать, что люблю твой голос, особенно когда ты просяще стон… — Ну-ка тихо, — Джемин отталкивает парня от себя, а тот лишь театрально заваливается на спину смеясь. — Ты такой извращенец, знаешь? — шипит парень, спрыгивая с кровати и надевая свои мятые джинсы с пола. Джено хныкает, а Сори вдруг запрыгивает на него, продолжая топтаться по животу хозяина, пока не укладывается на том же месте. Другой находит эту парочку умилительной. — Я, На Джемин, вообще-то двадцатилетний молодой человек. Поэтому вполне естественно считать меня извращенцем в таком возрасте. — Это бессмысленно, — бормочет Джемин, нахмурив брови. Джено же приподнимается на локтях, с улыбкой до ушей и дико растрепанными волосами: — Неправда! К тому же ты вообще мой ровесник, то есть, такой же перевозбужденный. Черт, ты же думаешь о сексе столько же, сколько и я! — Джемин не отвечает, только хмыкает, пряча лицо за кружкой. Джено смеется: — Может быть, даже больше? — Джено-я. — Как мы трахались в раздевалке, когда все ушли на футбол? — Бля, Джено-я, перестань. — И ты кончал так часто, Джемин, в этот день я узнал о твоем маленьком кинке… — он практически давится, потому что рука Джемина затыкает его рот. Глаза Джено распахиваются в удивлении, а Сори подозрительно приоткрывает один глаз. На чувствует, как чужие губы под ладонью растягиваются в улыбке, прежде, чем ощущает укус. — Идиот, — закатывает глаза Джемин, убирая ладонь. Он все еще нависает над Джено, глаза у того затуманены, когда он проводит языком по нижней губе. Но Джено всегда разный, всегда улыбается, даже если На не видит причин для смеха. Тот дергает подол футболки Джемина на себя, растворяясь в поцелуе.

***

В конце концов, Джемин второпях бежит в библиотеку, так как поцелуй превратился в нечто большее. Марк и Донхёк ждут на их постоянном месте — столик в углу, у окна, окружённый шкафами. На бросает свой рюкзак на стол, развеивая уединенную атмосферу пары друзей. Миленько улыбаясь, он садится напротив. — Простите за опоздание, парни. Все из-за Джено, — запыхавшись, оправдывается Джемин. — Фу, — морщится Донхёк. — От тебя до сих пор пахнет сексом, серьезно. В обычной ситуации, Джемин бы посоветовал ровеснику помалкивать - вокруг же люди. Но причиной по которой он любит этот стол является то, что они могут без опаски говорить о чем угодно. Никто не слышит, никого поблизости. Ложь слишком терпка для Марка с Донхёком, но если Джемин хочет… они будут держать это в секрете. — Неужели? — удивленно приподнимает брови На, и Марк кивает в согласии, уже протягивая одеколон из рюкзака. Джемин коротко благодарит, затаив дыхание и практически утопает в стойком запахе. Чертовски отвратный, так думает парень, но лучше, чем-то, что было. — Не было времени принять душ. Все ведь не так уж и плохо, правда? Черт, я прошел мимо своего куратора по дороге. Как думаете, он заметил? — Абсолютно, — фыркает Марк. — Но насчет того, что тебя трахал парень — точно не поняла. Так что не волнуйся. — Ага, если только его не сдала его футболка, — Донхёк смеётся, и Марк тоже не может сдержать короткого смешка. Джемин уже давно заметил, что, деля свою жизнь с кем-то, никто не оценивает шутки так, как близкий человек. И да, он признает это. Но не признает то, что сидеть в одной из старых объемных футболок Джено, немного большеватой На в плечах так феерически смешно.

***

— Портфолио, — Джемин кладет на стол увесистую папку, передавая ее Донхёку. — Ничего особенного, там только фотки с первого курса, не ожидай ничего от этого говнеца. — Как всегда негатив, — вскидывает брови Донхёк, и другой съеживается в футболке Джено. Вау, от него действительно пахнет сексом. — Ты же хорош, сам знаешь. Если ты считаешь себя любителем, то нам стоит бросить универ. — За исключением, что ты сам недооцениваешь своего таланта, — отвечает Джемин, на что тот только ухмыляется. Донхёк, на самом деле, краснеет. Эх, этот парень никогда так себя не вел, пока он по «счастливой случайности» не влез Марку в штаны. Пальцы Донхёка проходятся по обложке, относясь к работе Джемина, будто это высшее искусство. Это далеко не искусство — это дерьмовые фотографии, сделанные нервным восемнадцатилетним мальчишкой, пытающимся изо всех сил, чтобы получить хотя бы скидку на обучение, потому что без этого он пойдет работать в магазин своего отца. По крайней мере, так говорила мать. — Так здесь есть фотографии Джено? — фыркает Донхёк, и Минхён еле давит смех, пряча лицо в плече Ли. — Я его тогда, блять, даже не знал, как он может быть там, а? — он откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди и недовольно дуясь. — Просто используй мое портфолио как пример, а потом верни. — Джемин извиняется про себя, потому что на самом деле хотел сказать: Извини, что так поздно принес портфолио и все такое, но я надеюсь, что ты сможешь найти свой стиль. Удачи тебе, Хёк-а. После долгого разглядывания фотографий, и когда Джемин уже устает дуться, Марк вскидывает руки, оглядывая двух удивленных действиями старшего друзей: — Итак, киноночь у нас сегодня? — наше означает у Минхёна. Да, Марк живет в комнате с тремя мертвыми душами, то бишь один. Но, учитывая, что он с Донхёком вместе больше года — «мое» начинает становиться «нашим». А «я» превращается в «мы», ужас. Пару раз Донхёку приходилось давать взятки некоторыми комендантшам, потому что они просто вершины зла общежития, а Марк, возможно, иногда давал младшему оставаться у себя (иногда — все время). И, может быть, даже после того, как прошел год («замужем, ты практически замужем», — однажды сказал Джемин. Он никогда не думал, что шуточный удар в живот от Минхёна может напоминать о себе в течение некоторых дней), вы все еще находите время трахаться, как две собачки во время течки. И да, общежития, маленькие и грязные, имеют такое свойство как тонкие, как бумага, стены. Так что да, расплачиваться с комендантшами — необходимо.

***

По окончанию пар, Джемин находит Ли в читальном зале. Обычное дело. Он увлекается любой книгой, которую читает, кажется, на этот раз Джейн Эйр. Джемин припоминает обложку книги на тумбочке парня и знает, что у него осталась всего две недели, чтобы закончить ее. На нем также наушники, и На тянет за один, наклоняясь, пока его нос почти не касается щеки другого. Джено что-то бормочет в замешательстве, резко поворачиваясь, чуть ли не встречаясь своими губами с чужими. Джемин улыбается сладко: — У нас есть два часа до киноночи у хёна, — говорит он шепотом. — Окей, но… можно я дочитаю главу? Чего. Джемин переводит взгляд на книгу, поднимает опять на парня, вниз и затем снова вверх. Ох, он реально серьезно? — Ты шутишь? — в неверии спрашивает На, отступая с нервным смехом. — Ты предпочитаешь мистера Дарси мне? — Во-первых, мистер Дарси из «Гордости и Предубеждения», написанной Джейн Остин, и… хорошо-хорошо! Не уходи, черт возьми!..

***

— Джемин, я не могу этого сделать, блять, нет, — Джено останавливает бедра парня, к его большому сожалению. — Я не могу. Это странно, Джемин-а. — Только ты сам делаешь это странным, — напрягается На, ерзая на коленях Джено, потому что, если он может, он будет получать удовольствие, но нет, кончики пальцев Ли до боли впиваются в его бедра. Джемин стонет разочаровано, шлепая его влажную грудь. — Если тебя это напрягает, просто выгони ее! — Ты злился на меня из-за нее сегодня утром, но как дело касается секса, ты… — Ради всего святого, Джено, послушай, — Джемин пользуется моментом, обхватывая ладонями чужое лицо, и смотрит прямо в глаза, тяжело сглатывая и быстро моргая. — Ты не можешь так со мной поступить, я буквально был почти на пределе. Ты не можешь просто остановиться, ты уже кинул меня ради книги из 1800-х. Не начинай капризничать из-за Сори. — Но она же прямо здесь! — он тычет в угол комнаты, и она правда там. Сидит на колонке, медленно виляя хвостом. Сори на идеальном месте для наблюдения за ними, и, честно говоря, выдержка Джено вне всяких похвал, раз он справлялся так хорошо, даже с Сори в качестве специального гостя. Когда Джемин откидывает голову назад, его рубашка спадает с одного плеча: — Так ты и правда хочешь остановиться? — с придыханием спрашивает он. Джено качает головой, разочарование окрашивает его лицо. Этот чертов придурок. Это идиотская кошка, просто кошка, а не публика в зале. Джемин молчит, просто спрыгивая с чужих бедер, и Ли паникует, садясь в постели: — Джемин, не уходи. Я просто… мне очень жаль. Ты всегда можешь завязать мне глаза, если хочешь… Парень усмехается, дергая Джено за лодыжки вниз по кровати. Джемин забирается обратно, нависая прямо над Ли: — Завязать глаза? Это все было лишь уловкой, чтобы ты мог рассказать о своем кинке? Нет, Джено-я. Видишь, ты сейчас лежишь, правильно? — Джено кивает. — И так ты не видишь Сори, да? Только потолок и мое милое личико. — Да, Джемин, но… — Вот и ладненько, — щебечет он, направляя ладонью и насаживаясь на член Джено. По комнате разносятся два разных стона, Ли закрывает глаза, и Джемин наблюдает за ним, не в силах сдержать широкой улыбки. Когда его кожа соприкасается с бедрами Джено, На упирается ладонями в грудь другого. — Теперь сосредоточься на мне, хорошо? Тут только я, так что будь добр, смотри на меня, — тот кивает, задыхаясь, когда Джемин заставляет подстроиться под свой темп. Черт возьми, он был так близко, и Джено точно получит за это позже. Но сейчас, когда Ли снизу, а Джемин давится стонами, становится хорошо. Вдруг Сори начинает мяукать, бог знает из-за чего, но это отвлекает внимание Джено лишь на мгновение, потому что Джемин остервенело целует его, прижимаясь всем телом, насколько это возможно. Жарко, мокро и гораздо более грязно, чем обычно, и толчки становятся все резче. Джемин стонет так бесстыдно, насколько это вообще возможно. Может, Сори стоит почаще оставаться рядом.

***

Пока Джемин и Джено добираются до Марка (и Донхёка. Что мое, то твое, верно?), они не держатся за руки. Как оно есть, это не их маленькое гнездышко в читальном зале, тут они по-настоящему на публике. Это означает, что им приходится проходить через кампус, встречая других студентов, ехать на общественном транспорте, и все не касаясь друг друга. Для Джемина это все странно, он не понимает как работают отношения, и что значит парень с другом и… парень с парнем. Обниматься слишком часто? Не говорит ли это о том, что ты мой, не ходи никуда, потому что, черт возьми, я не думаю, что смогу справиться с собой. Или это означает, что мы близкие друзья, ты забавный парень, и я просто хочу еще послушать твои шутки. Джемин не знает, на самом деле ему немного больно думать об этом. Поэтому он просто ничего не делает, позволяет своему телу окаменеть, не отвечает и вздрагивает на любые движения Джено. Дружелюбные или нет. Кажется, совсем недавно Джено все стало понятно. И с того момента он не пытался прикоснуться к Джемину. — Мы пришли, — кричит Джено, подозрительно оглядывая прихожую, соединенную с кухней. — Ни с места, руки за голову, детки. — Кого ты тут называешь деткой? — из ванной комнаты выходит взъерошенный Марк, а за ним и раскрасневшийся Донхёк, не отрывающий ладоней от слезящихся глаз. Парни в шоке застывают прямо в дверях, бледнея от одного вида друзей. — Нет… мы не… мы не того. Я просто делал рамен, и видимо на руках остался перечный порошок, и я коснулся лица Хёк-а, после чего, ну, как видите… — Я чуть не ослеп! Джемин смеется из-за спины Джено, когда Марк изо всех сил старается утешить Донхёка, мягко касаясь его шеи и прижимая к себе. В глазах у Минхёна плещется бесконечная печаль и раскаяние, которое, кажется, до смеха неуместным. А Джено откровенно пялится. Почему? Потому что им так запросто прикасаться друг к другу. Хотя сейчас они в собственной (Марка) комнате, они могут делать подобное и на публике, они могут вести себя так, как будто никого больше рядом нет, и если другие… к черту других. Кого это волнует? Вообще-то На Джемина. На половине фильма, голова Джемина падает Ли на плечо. Джено краем глаза наблюдает за парнем, что полностью погружен в кино. Отлично, просто прекрасно, класс. Марк и Донхёк сидят на полу, спиной опираясь на журнальный столик. Донхёк в той же позе, что и Джемин, и, кажется, каждые пары секунд комментирует фильм старшему на ухо. Минхён только кивает, легко смеется или оставляет короткий поцелуй на щеке своей половинки. Ли Донхёк такой софт, думает Джемин. Похоже, он не может смириться с тем, как сильно изменился его друг, он был просто «оторви и выброси», неимоверно прямым, не знающим куда или в кого еще выплеснуть свою энергию. Всегда знал, что Донхёк ненавидел, а чтобы ему понравилось, получал на просьбы о помощи прямые отказы, на вопросы всегда честные ответы. Но сейчас, сейчас Донхёк краснеет, сейчас Донхёк прикусывает нижнюю губу и глотает целые предложения, прежде чем отмахнуться, пожав плечами. Сейчас Донхёк теребит края футболок, сейчас Донхёк по уши влюблен. Когда фильм почти подходит к концу, и Джемин поднимается, потянувшись за кусочком пиццы, чтобы накормить им Джено (возьмите как еще один пример того, как не поступают простые друзья с привилегиями). На его лице такая довольная улыбка, видимо, его развлекает факт того, что Ли действительно ест с его рук, и выглядит восхитительно, делая это. — Джено-я, — тихо зовет На, стараясь не беспокоить друзей. Другой урчит, и когда Джемин кладет оставшийся кусочек пиццы себе в рот, он делает вид, что не испугался, что его сердце не ухнуло в пятки. — Я немного устал, мы можем уйти как фильм кончится? Джено молчит какое-то время, сузив глаза на парня: — Ты просто хочешь к Сори, не так ли? — Нет, идиот, — шипит тот, прижимая пальцы к груди Ли. Они спускаются, а после перебирают подол его худи. — Я просто устал. Но сначала мне нужно сходить за одеждой и проверить, жив ли Ченлэ. — Сделаем вид, что я тебе поверил, — он смеется, а потом почти инстинктивно целует Джемина в лоб, проводя ладонью вверх по его бедру. — Тогда скоро пойдем. На делает вид, что нет никакого румянца поселившегося на его щеках, вместе с горящим лбом от прикосновения чужих губ. Марк притворяется, что не смотрел в их сторону. И Джено… Джено всегда притворяется.

***

Они делают то же самое: на публике? Никакого телесного контакта. В общественном транспорте? Тоже. Только неловкие жесты и нервные разговоры. Когда они приезжают, общежитие как всегда в отвратном состоянии. Как и ожидалось, Джемин редко бывает здесь. Ченлэ, по существу, имеет полную свободу действий, в основном, потому что На разрешил, если он не разболтает всем, что практически каждую ночь Джемин не в комнате. Он не знает о них с Джено, и не нужно. Стоит им открыть дверь, как на их обувь приземляется куча блесток, в коих усыпан весь пол. Джемин чихает, от концентрации пыли в комнате, и только тогда, наконец, Ченлэ и Лукас обращают на них внимание. — Хён! — восклицает Ченлэ, бубенчик на кончике его новогодней шапочки звенит не менее воодушевленно. Он помогает Лукасу установить полосу из мишуры на единственную пустую стену. — Ченлэ, что ты тут уст... — Тебе не нравится? — перебивает его парень, спрыгивая с табурета. Мишура безжизненно падает, к досаде и раздражению Юкхэя. — Это место такое мертвое, я решил, что нужно добавить немножко рождественского духа, верно? — он машет руками, чтобы показать, что на самом деле, если закрыть глаза на все тонны беспорядка, место стало выглядеть немного праздничней. Немного ярче. — Я и Сюйси занимаемся этим уже пару часов. Я соскучился. Джемин нежно улыбается, заключая младшего в объятия: — Я тоже скучал по тебе. Когда Ченлэ находится в самом разгаре разговора с Джено, рассказывая: «Ты знал, какой Сюйси сильный? Я собирался попросить Ренджуна, но какой в этом смысл, если он ростом, такой же как и я, так еще и слабый, понимаешь? Только не говори ему, что я это сказал, серьезно, иначе он сдерет с меня шкуру живьем. Я имею в виду, его узкие плечи милые, не знаю, почему он так комплексует из-за этого…», Джемин уходит в свою комнату. Холодно. Холодно до такой степени, что его даже дрожь пробирает. Черт, как давно он был здесь в последний раз? Его кровать нетронута, на полосатом одеяле ни одной складки. Прошло, по меньшей мере четыре дня, вот когда Джемин в последний перестелил постель. Черт, неужели Джено не устал от него? Кстати о Джено, он все еще слышит, как те весело говорят в гостиной, а потом… рождественская музыка становится громче, черт возьми, по крайней мере, это не Мэрайя Кэри, но Ли все еще (старательно) подпевает, также слышен высокий смех Ченлэ и громкий Лукаса тоже. Он собирает свежий набор одежды, когда Ченлэ начинает подпевать вместе, и только тогда слышно насколько плох на самом деле Ли. И Джемин… он улыбается, потому что Джено идиот. На возвращается в гостиную с дорожной сумкой на плече. Короткое «О боже» срывается с его губ, ибо у Джено шарф из блестящей мишуры, у тех двоих парные ободки с рожками и они все танцуют вокруг журнального столика. Ченлэ тянет за мишуру завязанную на шее Ли, и смеется запрокинув голову, потому что Джено на самом деле пытается быть сексуальным под «Last Christmas». Он двигает бедрами, с этим ужасным, далеко не сексуальным, выражением лица. Джено ловит взгляд На, что крепко сжимает ремень своей сумки, но другой просто танцует, посылает воздушные поцелуи в сторону Джемина, и тот смеется, опуская голову, потому что это нормально, верно? Это не выглядит подозрительно, они выглядят как друзья. Они же друзья. Потом парни прощаются, и Джемин изо всех старается приободрить дующегося младшего («Почему ты всегда уходишь? Здесь становится одиноко без тебя, хён.»). На извиняется, говоря, что ему сейчас просто очень трудно справиться с экзаменами и заниматься в такой обстановке ему тяжело. Ченлэ кивает понимающе, но все еще грустит, когда они с Лукасом машут им на прощание.

***

В комнате у Джено темно, лишь тусклая ароматическая свеча освещает часть компьютерного стола, где находится тарелка с рождественскими имбирными пряниками. Ли лежит на животе, в одной футболке и боксерах. Джемин ходит вдоль комнаты, пальцами прикасаясь к корешкам книг на стеллаже. Конечно же, на фоне играет рождественская музыка, потому что это все, что может слушать парень во время чертового декабря. Но каким-то образом Джемин привыкает к этому. Даже при слабом пении Джено, ночью становится уютнее и теплее. — Но все же, ты настоящий аристократ, не так ли? Родители арендуют тебе квартиру, не дай бог, у тебя будет стандартное общежитие, и еще хуже, делить его с простолюдином? Абсурд! Джено давится смехом, от театральности тона парня: — Ты такой пидрила иногда, знаешь ли, — улыбается Ли, приподнимаясь на локте, чтобы увидеть, как Джемин улыбается в ответ, сидя на углу стола. — Я вовсе не аристократ. Если бы я был, я бы не спал с тобой, ведь так? Джемин неверяще выдыхает, быстро хватаясь за хлипкую книгу, чтобы запустить ею в направлении парня: — Это именно то, что сказал бы аристократ! — Джено успешно ловит книжку, и тянет губы в ухмылке. Именно тогда ошейник Сори начинает звенеть в такт рождественской музыке. Она подталкивает дверь в комнату, шерсть немного спутана, и кошка явно выглядит довольной после наслаждения премиальным кормом. Сори трется вокруг ног Джемина в течение пары мгновений, прежде чем он наклоняется, чтобы подхватить ее в объятия. Прижимая кошку к груди, парень довольно мурлычет. — Ты уверен, что ты не кот? — спрашивает Джено, вскидывая брови. — Ты никогда не разрешаешь мне поднимать ее, как только она поест. — Ты ревнуешь кота? — Джемин смеется, опуская Сори на пол, что сразу поспешила к кожаному креслу, в то время, как Джено бормочет что-то типа «может и ревную, заткнись». Он улыбается, когда подходит к Джено, что до сих пор продолжает недовольно бубнить себе под нос. — Ты такой идиот, — хихикает он, нависая над ним и проводя тыльной стороной ладони по щеке Ли. — Хочешь, чтобы я загладил вину? Джено кивает. И тут На исчезает, заставляя парня оглядываться в поисках другого, что взял в руки «Джейн Эйр» с прикроватной тумбочки: — Что ты делаешь? — спрашивает Ли, все еще смеясь. Джемин же поднимает голову, пропуская несколько страниц меж пальцев и жестом указывая Джено быть тише. — Прелюдии, — просто отвечает другой, заставляя того смеяться еще сильнее. Он ложится на живот, поудобнее устраиваясь на кровати и подпирает подбородок ладонью, чтобы насладиться маленьким шоу под названием «прелюдия». Джемин прочищает горло, топает ногой и снова поднимает голову. — Джейн Эйр, — начинает На, и Джено задыхается уже сейчас из-за этого акцента. — Шарлотта Бронте. Он снова начинает расхаживать по комнате, держа одну руку за спиной, как дежурный солдат. И Джено на самом деле слушает, ибо парень читает с той главы на которой была закладка. На этот раз выходит забавно, и, может быть, Джемин подумает о том, что это можно делать чаще. Он старается сделать тон голоса ниже, мягким, подобно шепоту. — Джейн едет Тернфилд, она с тревогой ожидает увидеть Рочестера снова, и все же она беспокоится о том, что с ней будет после его брака. К ее удивлению, когда она идет от станции в Милкоте, Джейн встречает Рочестера. Когда он спрашивает ее, почему она целый месяц не появлялась в Тернфилде, она отвечает, все еще немного сбитая с толку: «Я провела месяц у моей тети, сэр. Она скончалась.». Джемин останавливается в шоке, с разинутым ртом и рукой на сердце. Джено смеется в голос, Сори болезненно мяукает. - Рочестер спрашивает Джейн, слышала ли она о его новой карете и он говорит ей: «Вы обязательно посмотрите новую карету, Джейн, и скажете мне, верно ли, что она удивительно подойдет миссис Рочестер»… — Джемин-а, — еле выдавливает парень. — «Мистер Рочестер порой читал мои мысли с проницательностью, для меня непостижимой»… — Джемин! — зовет сквозь смех Ли, и даже сам На не может больше сдерживаться. Он бросает книгу на стол, цепляет ногой покрывало и падает прямо в объятия Джено, оседлав колени и мягко целуя, все еще смеясь в поцелуй. — Разве это была не лучшая прелюдия? — выдыхает Джемин, следом закусывая нижнюю губу. Джено улыбается, пропуская ладони под свитер парня: — Самая, блять, лучшая, но как мне теперь читать «Джейн Эйр» при этом не возбуждаясь? — По крайней мере, ты никогда не забудешь меня, — Джемин проводит кончиками пальцев по чужой шее. — Ты с ума сошел? Никогда не думай бросать меня, ладно? — хихикает Ли, дергая Джемина на себя, пока их носы почти не соприкасаются. На все еще смеется, но уже тише. Его улыбка слегка дрогнула, но глаза горят нежным и, в то же время, холодным зимним огнем, когда он говорит: — Даже не мечтай.

***

— Бля, давай быстрее, — шипит запыханный Джемин, еле сдерживаясь от хныканья от боли в запястьях. Джено хмурится на него сверху вниз, ногтями впиваясь в кухонный стол: — Я стараюсь изо всех сил, может быть дело в тебе? — Джено-я, малыш, слушай, — смеется На в ответ, смотря на того из-за влажных ресниц. — Не было и дня, чтобы я не мог довести тебя. — Как, черт возьми, я должен кончить, если ты ржешь? Делай свою работу, а не смейся! Джемин только фыркает, приподнимаясь на коленях, чтобы взять член поглубже. Шепча ругательства, Ли бьет кулаком по несчастной столешнице и запрокидывает голову назад. Другой только давит улыбку и отмечает, как у Джено начинают дрожать ноги. Чертовски хорошо. На часах над дверью 9:47, занятия начались чуть больше пятнадцати минут назад, но… приоритеты. Довести Джено никогда не было трудной задачей, так что с ним на этот раз? Он выглядит обеспокоенным, собственный джеминовский член уже болит в ожидании разрядки и кончи, кончи уже наконец! — Так, — вновь отрывается Джемин, обхватывая член пальцами у основания, и Ли выдыхает прерывисто. — Бля, да что с тобой сегодня? Я сижу на коленях дольше любой третьесортной шлюхи. — Ничего, просто я… — Джено запинается, отводя взгляд на мгновение, но потом давится стоном, потому что перед ним очень раздраженный На, что теряет терпение с каждой секундой, сжимающий пальцы плотнее. — Ай, подожди! Ладно-ладно! — Джемин ослабевает хватку, и ласкает так нежно насколько это возможно, и это ощущается чертовски мучительно. — Я… — Выкладывай. — Я просто… окей, вчера, когда ты уже лег, я листал ютуб… — Джено-я, нет, ты не… — Но Джемин! Эти больные кошечки и собачки, они были брошены и больны, это разбило мне сердце и… это все, о чем я продолжаю думать. — Ты чертов… я же сказал тебе прекратить смотреть Ветеринарное Ранчо! И ты заставил меня сесть на колени, словно я какой-то придурок, — На вздыхает, поднимаясь на ноги и продолжая ворчать, когда направляется в ванную. — Я опаздываю. Помимо того, что стоит как в последний раз, так еще и рука вся в липкой херне, — Джено застывает, безнадежно открывая и закрывая рот, не в силах никак возразить.

***

Позже того же дня, они сидят в столовой, так как, оказывается, библиотека закрылась на реконструкцию на несколько дней. Он посматривает новые кадры для своего портфолио, которые заняли половину проклятого стол. Ренджун и Ченлэ сидят напротив разговаривая, в то время как Джено, сидя рядом с На, листает новостную ленту на своем смартфоне. — Хей, а где Лукас? — спрашивает Джено, и Чжон застывает с набитым ртом. В этот момент Хуан коротко отвечает «болен», одновременно с недовольным бурчанием Ченлэ «с девушкой», на что Ли только смеется. Ренджун шипит стиснув зубы, глядя на младшего: — Идиот, это не твое дело. — Как будто ему не все равно, — пожимает плечами Ченлэ, тяжело вздыхая. — Она довольно миленькая. В смысле, даже я бы пропустил занятия ради свидания с такой девушкой, как она. Вроде как романтично, не так ли, хён? — Наверное, — пожимает плечами Джено, подперев подбородок ладонью. — Не то, чтобы я делал сам так, но… — Серьезно? — вмешивается Ренджун. — А ты похож на того, кто так делал, не обижайся, но… не знаю, кажется, ты бы мог такое выкинуть на первом курсе? — Я никогда не пропускал занятия из-за свиданий. Я пропускал занятия, чтобы перепихнуться. Вот когда Джемин каменеет, а пальцы застывают над одной из фотографий. Его взгляд все еще сосредоточен на работах, но он чувствует, как кончики ушей начинают предательски краснеть, когда он слышит восторженные вопросы сидящих напротив друзей. «Серьезно? Хён, расскажи побольше, кто это был? Она была хороша? Эй, а она здесь учится?». — Отврат, — комментирует На, сам становясь в центре всеобщего внимания. Он широко улыбается им: — Вам обязательно говорить об этом здесь? Я вообще-то работаю. Ренджун и Ченлэ первыми приносят извинения, сразу после этого дразня и в шутку показывая языки, к громкому возмущению На. Джено просто наблюдает, и На знает об этом, но то все еще остается частью их договоренности. Еще одно неписаное правило, да? Которое придумал сам себе Джемин. Такой взгляд Ли, кажется тяжелее любого креста за спиной, от которого становится тяжело дышать. Просто сосредоточься на своей работе. Он прекратит, точно прекратит. И Джено действительно перестает, возвращаясь к разговору с остальными, навеселе, как и всегда, ярко смеясь, как обычно. Просто Джено остается тем же Джено, а Джемин — Джемином.

***

Джемин сидит в аудитории, когда пишет сообщение Ли. Все стало каким-то странным после той посиделки в кафетерии, и на самом деле, парень даже не помнит, как они попрощались.

На Джемин (15:32): Хей, что хочешь на ужин? Я захвачу по дороге

Джено-я (15:34): не беспокойся я буду читать всю ночь, так что можешь не приезжать Ох, ну хорошо. Ничего хорошего, потому что Джемин не кретин, и это на нем не сработает. На него не подействуют эти дерьмовые оправдания Ли, потому что прошло уже так много ночей, когда На просто лежал на коленях у Джено, пока тот читал, едва поддерживая разговор и изредка перебирая чужие волосы. Так много ночей, что Джемин уже сбился со счета. Он это дело так не оставит, позволяя игнорировать себя в течение нескольких дней, прежде чем Джемин все-таки извинится невесть за что.

***

Когда Джемин приезжает к Ли, он находит того на кровати, свесившего голову с края, и читающего книгу. Мягкий запах ароматических свеч, горящих на все том же компьютерном столе, сразу бьет в нос сладким имбирным печеньем. Единственное, что отсутствует — рождественская музыка, и под потолком одна лишь тяжелая тишина. Даже Сори спокойно спит где-то в ногах своего хозяина, и Джемин застывает перед такой идиллией, стараясь не шуршать пакетом с едой в руках. — Я же говорил, что читаю. — И как это останавливало нас раньше? Джемин пожимает плечами опуская еду на журнальный столик. Джено же делает вид, что все еще читает. Даже когда На шумно снимает куртку, закидывая ее на спинку стула, другой по-прежнему не обращает на него внимания. — У меня нет настроения. Эти котята все еще у меня в голове. — Я всегда могу поездить на тебе, пока не кончу? — предлагает Джемин, поворачиваясь к парню с легкой улыбкой. Но сегодня Джено не смеется в ответ своим обычным смехом. Атмосфера в комнате немного тревожная, и до На наконец доходит насколько сильно он зависел от настроения Джено. Молчание затягивается, оно непредсказуемо и Джемин просто нуждается в Ли, чтобы исправить это. Не получая ответа в течение нескольких секунд, парень вздыхает, поднимая пакет с контейнером и бросая его на живот Джено. — Расслабься, — кидает он, когда Ли подпрыгивает на месте. Пакет теплый, но точно не горячий. — Я здесь не из-за твоего члена — я здесь, чтобы поесть. Только тогда Джено опускает свою книгу. Приподнимает одну бровь и даже садится, когда На залезает на кровать рядом, скрещивая ноги и поглаживая мягкую шерстку лежащей рядом Сори: — Ее бы вычесать, — говорит Джемин парню, который уже добирается до куриной ножки: — Я знаю, — бормочет тот, с набитым ртом. — Я решил доверить это дело тебе, учитывая, что ты любишь ее больше, чем меня. Джемин на такое заявление ничего не отвечает. Он бы дернулся от неожиданного колющего чувства в груди, но не может. Вместо этого он оставляет Джено одного, чтобы взять щетку Сори из кухонного ящика. Она сидит у него на коленях, он вычесывает ее, а Ли прокручивает новостную ленту на телефоне, одновременно в другой руке держа уже непонятно какую по счету куриную ножку. Он молчит, молчит слишком долго, и стоит Джемину, наконец, закончить, Сори выбегает из комнаты, а На поднимается следом направляясь к проигрывателю Джено. Голос Мэрайи Кэри мягко заполняет комнату, и Джемин слышит, как другой блокирует свой телефон. У Джено усталый взгляд, когда На поворачивается к нему, спиной все еще опираясь о стол. — Что ты делаешь? — спрашивает парень, а Джемин начинает возвращаться к постели, не в состоянии разогнуться и посмотреть в лицо другому от смущения и злости, потому что он все еще ненавидит эту проклятую песню, и Джено знает об этом, но он все равно хочет повеселить его. Джемин переминается с ноги на ногу, вздыхает поглубже: — I don't care about the presents… underneath the Christmas tree, — если честно, то На поет все на одной ноте, но Джено все равно ухмыляется и… это только начало. Он даже немного поддается вперед, чтобы Джемин не останавливался. — I just want you for my own, more than you could ever know~, — на этот раз мелодия немного более прослеживается в его голосе. И да, Джемин абсолютно точно поет не лучше самого Ли, и они оба в курсе, но другой смеется в этот момент, наконец, сжимая чужие ладони в своих, и притягивает ближе, устраивая На между своих разведенных колен. — Make my wish come true, — почти шепчет он, а у Джено уже глаза слезятся от смеха, когда он дергает Джемина в свои объятия, потому что: — Аll i want for christmas, is you~, — его щеки горят от смущения, красивым красным цветом, идеально подходящим к новогоднему празднованию. — Мне продолжать? — фыркает он, а Джено качает головой и смеется, смеется, смеется. С коротким вскриком Джемина, тот опрокидывает его на кровать, нависая сверху: — Ты пиздецки красивый, — Джемин не отвечает, он просто позволяет Ли вплести пальцы в свои волосы и провалиться в нежный поцелуй. Джемин с Джено хорошо проводят время, до расставания на новогодние праздники.

***

День 1. Библиотека все еще на реконструкции, поэтому, они просто идут домой пообедать, а потом просто решают не возвращаться обратно. Вместо этого они едят, поют и дерутся за то, кого Сори любит больше. (Они серьезно встают по разным концам комнаты, и тратят почти двадцать минут, чтобы заставить Сори стоять между них. Джено пытается подкупить кошку дополнительной порцией кошачьих снэков, а Джемин только продолжает сладко звать ее к себе. Конечно же, она бежит к Джемину.) По наступлению ночи они пьют, пьют до «нет, в этой банке тоже пусто, пойдем купим еще, м?» и тогда Ли приходит гениальная идея, пойти навестить Лукаса и Ченлэ в общежитии. Они громкие, через чур громкие, и если бы Ренджун не одергивал их обоих, то комендантша бы уже давно выкинула их в окно. Вскоре, после того как Джено поскользнувшись с каменной столешницы отбивает себе все, что можно отбить (под всеобщий смех, естественно), все ложатся спать. День 2. Джемин подбирает Джено после вечерних пар, и они трахаются в общаге на диване (сорян, Лэлэ). Заглушает свои стоны в ребре ладони, пока руки Ли отрывают его от поверхности кровати, чтобы подложить подушку. Они никогда не занимались сексом в общежитие. Джемин боится повторить историю Марка, за исключением того, что платить ему явно нечем. В таком случае вся его жизнь закончится, потому что его поймают с мужчиной. Они, вероятно, будут смеяться над ним, занесут эту историю в книгу и оставят на столетия. Никаких денег не хватит, чтобы сохранить эту историю в тайне. Но по какой-то причине, возможно, просто сгоряча, сейчас Джемин готов вонзить зубы себе в руку в абсолютной боли и удовольствии. А Джено… Джено молчит. Когда Джемин кончает, моля Ли держать его за руку, он тянет парня на себя, сам поднимаясь на локтях. Джено целует его, и другой не сдержавшись, случайно прокусывает чужую губу. День 3. Джено просыпается в постели На, с саднящей губой, пока другой спит рядом. Принимая душ, он понимает, что да, это первый раз, когда они спят здесь, но это также первый раз, когда он вообще остался в общежитии. Но, где же… вопрос отпадает сам собой, стоит закрыть дверцу холодильника, откуда он только что достал бутылку охлажденного сока, потому что прикрепленный к поверхности стикер гласит: «Хён! Я даже не знаю, будешь ли ты здесь, но если будет, то я вернусь только завтра вечером. Остался у Ренджуна и Лукаса, в холодильнике яичница с гренками, если будешь голоден (которые, я знаю, ты в любом случае съешь). Увидимся с: » Неудивительно. День 4 или, когда все пошло по пизде. Проведя все утро, собирая портфолио, Джемин считает нормальным пойти бухать тем же вечером. Поэтому он поддается на уговоры Марка, Донхёка и Джено выйти уже из своей комнаты и пойти в бар. Может быть Джемину с Джено стоит перестать пить вместе, потому что каждый раз все становится странным (например, когда Ли отсасывал Джемину в одной из темных туалетных кабинок, а Донхёк грубо прервал их: «Бля, там кто-то насикал на пол! Не могу точно сказать, кто из вас на коленях, но я предположу. Джено-я, если ты будешь вонять ссаниной, я тебя изобью!»). К моменту их возвращения, Марк и Донхёк уже в центре танцпола. Старший проводит ладонями по спине Донхёка, который смеется сильно, запрокинув голову назад. А здесь, у их столика, стоят Джемин с Джено, и они просто разбиты. Те, на танцполе — пара, самая что ни на есть пара с настоящими подлинными чувствами, поэтому, когда Джено подходит ближе, чтобы запустить пальцы в спутанные джеминовы волосы, а тот только морщится, увернувшись. — Прости, — одними губами произносит На, улыбаясь самой фальшивой улыбкой перед тем, как вернуться на свое место. В то же время оставляя Джено стоять там, стоять и ненавидеть себя вновь. С тех пор прошло больше часа, и Джемин так и не заговорил. Сладкая парочка уже вернулась к ним за стол, и На никак не может взять свое лицо под контроль. Он даже не поднимает глаз, просто смотрит на напиток Джено, непонятно какой по счету, но он более чем уверен, что тому точно достаточно, и Джено бы остановился но…но Джемин-то об этом не просит. И зовет его не Джемин, а голос более мягкий и мелодичный. Девушка, стоящая перед их столом, с короткими черными волосами и темным мешковатым платьем с v-образным вырезом. Она хорошо выглядит, если бы еще не слишком короткое платьишко. Ничего особенного. Но это все не важно, потому что человек, на которого она смотрит — Джено. — Прости, я прерываю? — Нет-нет, — отмахивается Марк. — Все в порядке. Девушка мягко улыбается ему в знак благодарности, прежде чем сосредоточиться на Джено, который, Джемин признается, выглядит сегодня потрясающе. Как и почему кто-то выглядит так чертовски хорошо в простых черных брюках? Это просто брюки, Джемин успокойся. Его волосы в полном беспорядке, возможно, для нее это выглядит круто, но это также является результатом их с На похода в туалет. И от чувства превосходства так хорошо, что у Джемина уголки губ сразу тянутся вверх, а вообще, почему ты улыбаешься? Сосредоточься на происходящем, идиот. — Боже, мне так неловко, но… мои друзья вроде как заставляют меня, — она жестом указывает на группу позади себя, сидящих за барной стойкой девушек, прилежно наблюдающих за ними. Одна из них, с высветленными волосами кротко улыбается Джемину, он улыбается в ответ, а после опускает голову и морщит нос, когда чувствует, как по спине ползет дрожь. — Хочешь потанцевать? Слова тяжелым дымом застывают над столом, потому что все они знают, к чему ведет танец, и все они знают, что Ли Джено никогда не был инициатором клубных танцев с девушками. Джемин знает, что будет, ведь это неписанное правило, верно? Так что беспокоиться не о чем, даже если Джено не отвечает тут же, он просто играется, и Джемин советует себе расслабиться. Что не скажешь о двух остальных друзьях, что смотрят с опаской, предполагая совсем другое развитие событий. Джено ухмыляется, на мгновение опуская голову и говоря: — Почему бы и нет? Стоп, что? Он даже не знает ее гребаного имени, и вот он здесь, на самом деле снимает свою кожаную куртку и поднимается со своего места. Она протягивает руку, и он принимает ее. — Какого черта? — шепчет Марк, и Донхёк толкает его в бок. — Ой, точно, — они оба оборачиваются на Джемина. Будь то другая ситуация, он бы рассмеялся, назвал бы их обоих идиотами, из-за выражения их лиц. Но почему-то Джемин сейчас не может выдавить и слова. Вместо этого он смотрит в стол, впиваясь пальцами в свои колени, и клянется, клянется, что слышит смех этой чертовки. Даже не зная ее, он точно уверен, что это она. Кто же еще? — Хей, Джемин-а, — зовёт Донхёк, осторожно протягивая к тому руку. — Ты в порядке? Именно здесь ожидаемой реакцией была бы непринужденность в ответе на их вопросы, или фраза, что выставить Джемина упрямым и бессердечным куском дерьма. Но это не так, потому что, кажется, они не просто «с привилегиями», верно? Вместо этого он поднимает взгляд красных, полных слез глаз, и нет, он не расплачется, не здесь, не когда руки Джено где-то ниже талии незнакомки, а губы растянуты в широкой улыбке. — Джемин, — теперь и Марк повышает голос, прорезая своей густотой тяжелый басы музыки. Первый же вздрагивает крупно, еле сдерживая слезы, и блять, это ой как нехорошо. — Нет, — шепчет он, прежде чем прокашляться, качая головой. — Нет, я не в порядке, черт возьми! — Но… Джемин поднялся, подбирая свою куртку, и даже не вслушиваясь в слова Донхёка, которые слышит вслед, потому что он не будет плакать. Не плачь, не моргай, блять. — Если он хочет быть полным гребаным мудаком, тогда ладно, но пусть не забудет сказать, как час назад он стоял передо мной на коленях. *** Джено возвращается, слегка запыхавшись от танцев и сильного смеха, встречая два тяжелых взгляда напротив. — Что? — спрашивает он, с легкой улыбкой на губах. — Знаете, а она очень милая. Эх, если бы меня интересовали девушки. — Тебе пизда, — качает головой Донхёк, хмурясь. — Ты пиздецки попал. А вообще заметил, что Джемина ушел? В голове резко щелкает, и действительно, Джемина нет. Так-с, а это уже проблемка. Еще какая. Ему даже не нужно спрашивать почему, ведь он знает На очень хорошо, ведь его поступок был своего рода диким шагом. Неписаное правило по-прежнему не должно быть нарушено — вот, что он уяснил за последние несколько месяцев. — Плакал? — коротко спрашивает Джено, и его друзья выглядят немного озадаченными выбором вопроса. Он в любом случае сейчас последует за ним, но одна мысль о том, что он плачет, где-то там, совсем один, делает Ли больно. — Вроде того, — пожимает плечами Марк. — Он не хотел плакать здесь. Этих слов достаточно для Джено, потому что после услышанного он хватает куртку, пропуская крики той самой девушки себе в след, которая видит, как он уходит в спешке.

***

— Джемин? Ли зовет его в темноте своей квартиры, где он ищет в первую очередь. Там они обычно встречаются, когда что-то происходит, только этот случай из ряда вон выходящий. Он реально обидел Джемина. Но Джено все равно лихорадочно проверяет каждый уголок. В ванной? Нет, на кухне? Нет, в его спальне? Нет. «Черт», — думает он, раздраженно проводя пальцами по волосам, охватывая свое лицо, потому что он знает, какой он мудак, который ошибся по крупному, и… — Сори? Он ждет несколько секунд, и когда ответа не следует, Джено решает поискать ее под кроватью, и, может быть, после нескольких криков, он все же услышит тихий звон ее ошейника. Но в квартире ничего кроме тяжелой тишины. Это странно, и теперь он паникует еще сильнее, прекрасно. Сначала я обидел Джемина, а теперь и потерял кошку? Джемин убьет меня, если я потеряю Сори. Когда, он находит свою любимую пластинку рождественских хитов лежащей на покрывале постели, с белым стикером на ней, до него начинает доходить: Мой милый Ли, дебильное смазливое лицо, Джено. Ты, скорее всего, читаешь это после: а) моих лихорадочных поисков повсюду, б) осознания, что Сори пропала В любом случае, я хотел сказать тебе… пошел ты нахуй, кусок дерьма. Но все равно, я надеюсь, что вечер прошел классно! Потому что мне было хуево, и я больше никогда не пойду в бары. Неожиданно, я стал находить их отвратительными и мерзкими. Так что да, если ты все еще читаешь это и чувствуешь себя абсолютным говном — рад за тебя. Ты заслуживаешь этого, придурок. С любовью от твоего одного единственного любимки На Джемина. P.S. я спиздил твою кошку, мудак P.P.S. она все равно любит меня больше, и я забрал корм

***

Он находит Джемина в общежитии, с открытой (к счастью) дверью. Возможно, он все специально, и, может быть, сидящий посреди своей кровати Джемин, поглаживающий мягкую шерстку лежащей на его коленях Сори, тоже часть джеминовского шоу. По крайней мере, Ли хочется в это верить. Но Джемин не реагирует на появление парня в комнате, хорошо, может быть в комнате темновато, но гирлянды, развешенные Ченлэ вокруг дверного проема, не дают оствить гостя незамеченным. — Ты украл мою кошку, — подает голос Джено, и другой спокойно кивает: — Так я и сделал, — пальцы На пробегаются по спине спящей Сори. — Но ты также обошелся со мной как с дерьмом сегодня. Ах, так это один из тех случаев, когда мы наконец поговорим о нас? Это случается редко, обычно извинения теряются в шутках, как сейчас и хотел поступить Джено. Боже, какой же он мудак. Ли вздыхает, присаживаясь на край кровати, и Джемин все еще не идет на контакт. — Джемин-а, прости меня. Ты же меня знаешь. — Это не меняет ситуации, Джено, — сейчас голос парня звучит прямо, и Ли чуждо, что он не называет его «идиотом» или «придурком» как обычно. — Я знаю, — Джено опускает взгляд, становясь все грустнее и опустошенней с каждой минутой. Джемин даже не смотрит на него. — Но, Джемин-а, ты же знаешь, мне нравятся парни, а это была просто… — Шутка? — перебивает На, и тот поднимает голову, наконец, получая взгляд, но совсем не тот. Это, блять, нечестно, не смотри на меня так, будто я причинил тебе непереносимую боль. Его глаза все красные, щеки покрыты слабым румянцем и, господи, какой же Джемин козел. — Конечно, это была шутка, и меня это чертовски разозлило, Джено-я, — Ли поднимается на ноги, видя, как другой отворачивается к окну. — Как бы тебе понравилось, если бы я так с тобой поступил, м? — Мне бы это пиздец не понравилось, — признается Джено, пряча глаза. — Но мы даже не пара, мы… — а чем собственно они были? Ему не стоило даже упоминать этого, но Ли кажется решил испортить все и сразу. Не дай бог Джено заговорит о их договоренности, ведь она является запретной темой для Джемина, который сам первый напросился, прижимаясь всем телом и прося шепотом. — Просто… ты и я. Джено тогда согласился, потому что был по-детски влюблен в На Джемина в течение нескольких месяцев, разрываясь на части все время их взаимодействия, потому что Джемин никогда не отвечал взаимностью. — Джено-я, отвали, — прерывисто выдыхает Джемин, резко поворачиваясь к Ли, смотря пристально самым тяжелым взглядом. — Ты знаешь, кто мы друг другу, но единственным отличием является, что у нас нет чувств. — Как ты можешь говорить такое? Джено задевает, конкретно, до режущей боли под ребрами, а На сглатывает всю тяжесть вины, что щипала где-то на кончике языка. Тяжесть весом в его сердце и последние семь месяцев. Он ничем не лучше Ли. — Потому что это правда, — почти беззвучно, слабо, отвечает Джемин. — У нас нет чувств? Посмотри на себя и вспомни каждое наше утро, ты серьезно? Возможно, они только у меня? — Джено скулит, как побитый пес, кривится, смотря На в глаза. Он поступает, как последний мудак по отношению к Джемину, потому что это его слабость. — Ты такой еблан, — Джено никогда не видел такого выражения на лице На, но тот хотя бы немного оживает. — Упрекаешь меня, когда тебе удобно… — Мне удобно? Как это вообще может быть удобным? Ты обращаешься со мной как с самым грязным секретом, Джемин. Позвал меня к себе только когда Ченлэ ушел на ночевку? Подпускаешь меня ближе, только рядом с Марком или Хёком? Мне надоело! — Ты говоришь, будто я должен всем афишировать это, как Донхёк с хёном, но мы не пара. Мы просто два человека, которые трахаются. — Двое парней, которые трахаются, — поправляет Джено, его голос звучит ниже обычного, темнее и глубже, отчего Джемин вдруг ощущает себя совсем крохотным. Отступает, когда Ли делает к нему шаг. — Вот, кто мы такие, Джемин-а. И на самом деле мы не просто трахаемся, между нами что-то большее. — Джено. — Но ты так напуган, что боишься признаться самому себе, что любишь меня. — Потому что это не так! — Джемин кричит, на самом деле кричит настолько пронзительно, что оставляет тупую боль у Ли в голове. Он продолжает кричать, до срывов и слез, толкая Джено в грудь. — Прекрати говорить и вести себя так, будто знаешь меня! Я не гей, ты не мой грязный секрет, потому что ты ничего для меня не значишь. Как ты не можешь этого понять? Между нами ничего нет, я не гей, я не гребаный бисексуал, и я не… я не сплю с тобой по любви!

***

Это последнее, что сказал Джемин до того, как Джено ушел три дня назад. Ли не пытался позвонить Джемину, и наоборот. Вместо этого Джено прилежно посещает занятия, пьет с Ренджуном (который изо всех сил старается его приободрить: «Ты поссорился с Джемином? Вы оба странно себя ведете») и идет домой, отдыхая на полу гостиной, с коробками пицц вокруг, только кушая и читая вечера напролет. Рождественская музыка более не играет в его доме. На приезжал к Джено домой, когда тот был на парах, вернул Сори обратно, даже с ее премиальным кормом. Когда Ли возвращается, то слышит знакомый звон ошейника Сори, что прижимается к его ногам. Он с улыбкой дает легенький пинок, и идет принимать душ, после закутываясь в одеяло с головой, и сидит смотрит дебильные телевизионные программы. Джемин же, в отличие от Ли, на занятия не ходит, вместо этого сутками лежа в кровати. Время от времени Ченлэ проверяет его, бегая из общаги в кампус и обратно, и это уже слишком, думает На, прося его прекратить, как и прекратить спрашивать почему он так расстроен. Дело в том, что Ченлэ никогда не слушал Джемина, поэтому он продолжает проверять, спрашивать и заполнять холодильник продуктами, всегда оставляя записки, в которых говорится: «это для тебя, ешь, чмок». Может быть, есть причины, почему Джемин согласился сожительствовать с Ченлэ, потому что без него он бы наверняка уже испустил дух. На второй день, когда Джемин отпирает дверь своего сектора в одной лишь старой потертой футболке, Марк говорит: — О боже, давай пойдем внутрь, я принес пулькоги, — лицо Минхёна освещает комнату, стоит ему только переступить через порог. Он подхватывает пальцами краешек развешенных по кухне игрушек и улыбается, беспорядочно развешенной по стенам мишуре. — Ченлэ? — А? Ох, конечно его. Миленько, да? — Джемин звучит безжизненно, но он на самом деле считает это милым. Ченлэ постарался сделать это место лучше, чтобы старший не чувствовал себя так одиноко. Марка беспокоит, насколько естественно На забирается обратно в тепло своей кровати, стоит им переместиться в его комнату. Он удивленно наблюдает за младшим с дверного проема, и тот смотрит в ответ, готовый спросить короткое «что?», но вместо этого только смеется. Вымучено, конечно. Решив присесть рядом, Минхён удивляется, насколько свободно оказывается на кровати. Неужели Джемин игнорировал всю еду оставленную Ченлэ? Он сильно похудел. — Итак, о Джено… — Я ненавижу его, — бормочет На, с неохотой принимая из чужих рук палочки и тарелку с мясом. — Нет, — ты любишь его. Минхён смеется, слегка смущенно из-за пристального взгляда Джемина. Он слишком много раз прокручивал этот разговор у себя в голове, Марк, это ведь не так уж и сложно, верно? — Послушай, Джемин-а, я буду исключительно честен с тобой, этого же ты хочешь от хёна, да? — тот кивает, ведь старший действительно прав. Ему хочется услышать правду, услышать мнение Минхёна кажется жизненно необходимым, потому что именно он познакомил его с Джено больше года назад. — Ты повел себя как полнейший мудак. Ладно, может быть этого говорить и не стоило. Зачем ему мнение Марка? Нахер Марка, он ничего не знает. Он имеет в виду, да, он тот, кто познакомил его с Джено, но судить по ситуации он не имеет никакого права. И Джемин глотает мясо, даже не дожевав, недовольно хмуря брови и почти задыхаясь от возмущения: — Что? И как ты пришел к такому гениальному выводу? — Ты хочешь, чтобы я начал с самого начала? — вздыхает Минхён, скидывая обувь и забираясь на постель с ногами. Джемин кивает, а Марк на самом деле разминает пальцы рук, будто ему предстоит перечислять кучу пунктов. — Хорошо, допустим, ты не гей или би, окей? Просто успокойся. Я два года избегал этих слов, как и ты, так что будь снисходительней. Допустим, ты не. Я просто хочу, чтобы ты попробовал объяснить, как ты, проводя столько времени с кем-то вроде Джено, который с самого начала представился геем, был в состоянии держаться с ним за ручку, смотреть в глаза и даже целовать его в щечку, и утверждать, что это ничего не значит? Во-вторых, как можно заниматься сексом с парнем, буквально полноценным сексом почти каждый день и говорить, что ты ничего не чувствуешь к мужчинам? Просто… ответь, окей? Ведь для кого-то, кто являясь геем и встречаясь с кем-то типа би, это тяжело переварить, Джемин-а. Чертовски тяжело. Ох. Все это время, Джемин был просто дерьмовым другом или… неважно, да. — Прости, — На закусывает губу, виновато опуская голову и это заставляет Марка улыбнуться. — Я не хотел обидеть тебя или Хёка, никогда не хотел. Не знал, что это настолько дерьмово, хён. Я не… я не стыжусь нашей дружбы или типа… — Я знаю, Джемин-а. Но ты стыдишься Джено, вот в чем проблема, и ты любишь его. — Хён… — Ты любишь его, Джемин. Сам ведь знаешь, а представь как сильно это ломает Джено? Все это время мирился с твоим отношением, полностью осознавая, что между вами что-то большее? Это убивает его, и я больше не могу смотреть, как он проходит через это. Так что-либо помирись с ним, либо отпусти, позволь ему двигаться дальше.

***

Следующие несколько дней Джемин торжественно назвал самыми худшими в его жизни. Потому что все его мысли о Джено. Именно тогда На слепо моргает, когда взгляд цепляется за светлый свитер крупной вязки. Джено, вот кто стоял перед ним в университетской библиотеке, пока другой прижимает рюкзак к груди, не в силах поднять бегающий взгляд, а замершее сердце заставить биться вновь, потому что взгляд Ли — слишком. Он надеялся на легкость характера Джено, который мог уже перегореть, и теперь уже видеть в На не больше, чем однокурсника, над которым он мог бы смеяться в будущем. Но взгляд у того тяжелый — придавливает к полу. Будто смотря на него, он возвращается в каждую гребаную совместную ночь, где они задыхались от смеха. Почему этот взгляд заставляет Джемина прочувствовать все заново? — Прости, Джемин, — начинает первым Ли, и Джемин отмирает только, когда чувствует, как чужие пальцы сжимают его запястье, пока Джено проходит мимо. — Удачи с портфолио, и счастливых праздников. Он ушел, легкий аромат его туалетной воды и слова растворяются в воздухе, оставаясь колючим огнем на джеминовской коже. Прижимая рюкзак еще сильнее, парень выдыхает, и нет, он не может плакать здесь. Он будет плакать в том особом уголке, который так любит. По крайней мере, никто не услышит, никто не узнает, насколько сильно он облажался.

***

Начало каникул, конец сессии, и Джемину кажется, что он принял решение. Потому что он не пошел попрощаться с Джено, не пожелал ему в ответ счастливых праздников, и даже не помахал в след его такси. Джемин дерьмовый человек, теперь он и сам в курсе. Поэтому, когда он сам собирается уезжать, он не надоедает никому. Хотел бы он попрощаться с Сори, но ладно. Она никогда не была первой в его списке. 21 Декабря. Джемин приезжает домой ночью, его мама дарит ему медвежьи объятия у самого входа в дом. 22 Декабря. Джемин проводит день со своим отцом, заполняя счета, выбрасывая лишнюю макулатуру и мусор из отцовского офиса. Так приятно, после такого долгого времени, проводит с ним время. Они даже вспоминают прошлые празднования Рождества, так как их семья известна самым диким празднованием этого праздника. Как на Рождество 6 лет назад, которое закончилось почти что арестом его дяди и сломанной лодыжкой матери. Парня прорывает на смех, когда его отец спрашивает: «Когда же ты приедешь с кем-нибудь на Рождество, сынок?». 23 Декабря. Дядя Джемина приходит домой с женой. На этот раз тот же вопрос задает он, и Джемину остается только вздыхать раздраженно: — Нам обязательно об этом говорить? — у него еле получается выдавить улыбку, без аппетита ковыряясь в тарелке, но это остается незамеченным, так как многие уже отвыкли от его привычек, да и вообще, присутствия. Так что в этом нет ничего удивительного, думает Джемин. Но Ченлэ, подсовывающего лишние кусочки мяса в тарелку, конечно, не хватает. Или Марка. Или Джено. Странно, и как-то пусто. Черт, неужели я так легко попадаю под чужое влияние? Мать стучится в дверь спальни, как только он обустраивается. Комната сейчас вычищена до блеска, все памятные вещи со старшей школы, наверняка, остались лежать в пыльных коробках темной кладовой. Спальня больше не его. Вещи, находящиеся внутри, тоже незнакомые. — Дорогой? — зовет женщина, нежно улыбаясь сыну, когда подходит и садится на край кровати, сложив руки на коленях. — Мы так по тебе скучали. — Я тоже по тебе скучал. Готовят в столовке ужасно. Но мы стараемся готовить сами. Правда Ченлэ, тот парень из Китая, мой сосед, неплохой, но та еще катастрофа, если дело касается готовки. Я вас как-нибудь познакомлю. Мать смеется звонко, как всегда, и Джемин понимает, как сильно на самом деле скучал по ее смеху. Скучал по чьему-то искреннему счастью. — Это так мило, дорогой, — она гладит рукой по покрывалу, разглаживая складки. — Но есть еще кое-что, о чем я хотела поговорить, как бы я не любила слушать о своих кулинарных способностях. Ох, окей. Джемин присаживается рядом с матерью, предлагая ей продолжить. — Джемин-и, — начинает она, взглядом спокойным, смотря на сына, и легко улыбаясь, немного грустной улыбкой. — Ты несчастлив, не так ли? Что-то произошло? Так просто? После всего этого времени? Так быть не должно, и Джемин теряет дар речи. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то спрашивал его, все ли с ним в хорошо, в порядке ли он на самом деле. И сейчас именно этот вопрос задает женщина. Ты расстроен, да? Вот такой провокационный вопрос, и только мать может задать такой вопрос. Для нее Джемин все еще ребенок, и всегда им будет. Не подпускать никого близко. Но его мать? Как ее можно избегать? Она знает своего ребенка лучше, чем кто-либо. И контроль Джемина трещит по швам, ломается, падает и разбивается. — Все в порядке, дорогой, — шепчет женщина, обнимая поникшего сына за плечи. — Все хорошо, я рядом. 24 Декабря. В тот вечер вся семья собирается для совместного просмотра рождественских фильмов, одетые в самые уродливые новогодние свитера, которые только мог создать мир. Потому что да, это маленькая семейная традиция. Все подарки покоятся под ёлкой, и даже на этот раз он не остается только со своими родителями. Их семеро, считая дядю с его женой и двумя детьми, которых он втайне ненавидит, но изо всех сил старается изобразить обратное. Джемин, в конце концов, засыпает на плече у матери, пуская слюни, и отец не теряет возможности сделать фото. 25 Декабря. Когда Джемин просыпается, возможно в нем взыграл Рождественский дух, а может он просто окончательно начал сходить с ума, так как первое, что он делает, это тянется к своему мобильнику, все еще неслушающимися со сна пальцами.

На Джемин (09:02): С Рождеством, Джено-я С Рождеством, Сори: *

Джено-я (9:04): спасибоооо, тебя тоже с рождеством! Благодарности от сори: * Это все дух Рождества.

На Джемин (9:05): Кушай хорошенько

Идиот, это Рождество, он дома, конечно, он будет хорошо питаться. Джено-я (9:06): лол миленько хорошо, буду и ты тоже кушай. не волнуйся обо мне

На Джемин (9:06): Я постараюсь не

В ту ночь, Джемин понимает, как чертовски он скучает по Джено. По нему и его ужасному пению, глупому гримасам, по шуткам его абсолютно дурацким, над которыми На все равно всегда смеется. Почему? Они вообще смешные? В смысле, никто больше не находит их забавными, но… черт. Нет. Они не Марк с Донхёком. Они другие. Но ведь это не так, сам знаешь. Перестань отрицать. Никто не будет тебя осуждать. Никого это не волнует, твою семью волнует только то, счастлив ты или нет. Мама беспокоится о тебе, ты обидел своих друзей. Изо дня в день ты врешь самому себе. Никто не осуждает тебя, они любят тебя. Тебя любят, о тебе заботятся, Джемин-а.

***

Праздники продолжаются, и Джемин с Джено на самом деле особо не общаются. Простые утренние сообщения и проверка Сори (и Джено тоже). На новый год, вся семья собирается для корейского барбекю (в январе, да. Но разве нет лучшего времени для мяса, как зимой?), и кто как не сам Джемин жарит мясо на чертовой улице ночью? И все равно романтика, думает парень, смотря, сквозь густой дым, на ясное звездное небо, что кажется бесконечным. Ночное небо самое темное, а его семья самая счастливая. Джемин тоже, почти. 20, 19, 18, 17! Стоит начаться обратному отсчету, как рядом с ним появляется один из его маленьких кузенов с пачкой бенгальских огней в руке, прося помочь зажечь их. Джемин оставляет один из огней себе, наблюдая за ним со слабой улыбкой. 16, 15, 14, 13! Из кармана куртки доносится тихий гул, и он выуживает вибрирующий телефон. Джено-я (23:59): с новым годом, нана сори передает привет Он улыбается, закусывая нижнюю губу. 10, 9, 8!

На Джемин (23:59): С Новым Годом, Джено-я Ей тоже привет. Она любит меня больше

5, 4! Джено-я (23:59): ага, я знаю 3, 2! Джено-я (23:59): я тоже люблю тебя — С Новым Годом! Он приглушенно слышит крики и звон бокалов из дома, а за ними череду взрывов фейерверков. Джемин же стоит неподвижно, его большой палец дрожит над дисплеем телефона, а глаза начинает щипать. Если он моргнет, сообщения, что он видит, исчезнут? Бенгальский огонек давно погас, но тот не замечает, семья выходит на улицу, присоединяясь к просмотру шоу, и Джемин все также не реагирует. И все от слов Джено.

***

До начала нового семестра, Джемин приезжает на день раньше остальных ребят. Он получил шанс лично сорвать все рождественские украшения, возвращая их комнаты к первозданному виду. Ну, это было приятно, если бы еще длилось подольше. И теперь он снова здесь, в сырой старой комнате, блять. Но завтра все будет по-другому, завтра все вернутся, и ты вновь сможешь увидеть Джено. Конечно, да, это дерьмово, что ты оставил его признание в подвешенном состояние, но такие дела нужно решать с глазу на глаз, верно? Лифт в его многоэтажке как назло сломался, и тащить несколько дорожных сумок на 13 этаж было крайне тяжко, поэтому Джено особо не заморачивается, когда пинает их через порог своей квартиры. Звон колокольчика на ошейнике Сори, и ах, дом, милый дом. Сумки остаются лежать беспорядочной кучей возле тумбочки в коридоре, случайно смахивая пару брошюр с доставкой еды, но Джено на самом деле глубоко насрать. Он просто хочет спать. Поэтому он бросает все, кроме клетки Сори, оставляя ее около двери в ванную комнату, выпуская кошку. Она выходит, недовольно сопит, и как будто они и не покидали это место. Джено отпирает дверь своей спальни, и в постели видит не себя. Там Джемин, лежит на спине, свесив голову с кровати, в руках держит книгу. «Джейн Эйр» знакомо гласит обложка. — Ты забыл ее? — спрашивает На, убирая книгу от своего лица, и, боже, выражение лица Джено это что-то. Он никогда не видел Ли по-настоящему потрясенным, и да ладно. Этого и стоило ожидать (Джено же ожидал, не?). Но на этот раз, похоже, Джемин застал парня врасплох. Офигительно. Он стонет, когда садится в постели скрестив ноги, и бросает книгу, как только Сори запрыгивает к парню на колени. Кошка мурлычет, и ложится, урча как мотор, стоит тому провести пальцами по меху. — Привет, а я скучал по тебе. Ты скучала по мне? — Сори на самом деле мяукает в ответ, чертовски миленько, что она сделала это так во время. И теперь остается только Джено, чье лицо выглядит невероятно усталым, и даже немного серым, но все еще потрясенно. — Рад, что ты вернулся. Не хочешь меня поцеловать в честь этого? Он правда только что это сказал? И по ухмылке, которую он излучает с гордостью, ответ — да. Но все не так просто, по крайней мере для Джено, потому что он в конец запутался. Он знает, что у Джемина все еще есть ключ от квартиры, знает, что они переписывались, но все равно, то, как они расстались было… — Джено-я, — Джемин вздыхает, даже задирает подбородок, строя милое личико. — Просто поцелуй меня, — я знаю ты хочешь этого так же, как и я. Я скучал по тебе, а ты по мне. Но Джено по-прежнему стоит в дверях, и На решается идти в контратаку. Он вытягивает руки, то и дело сжимая ладошки в кулачки и дует губы. — Да ладно тебе. Ты не целовал меня целую вечность, я скучал по твоим поцелуям, понимаешь? Я скучал по тебе. Такое происходит впервые, и у Джено не остается больше сил сопротивляться. Это всего лишь поцелуй. Он встает меж рук Джемина, как будто последнего месяца и вовсе не было, и На хихикает, когда их губы, наконец, встречаются. Джено не может отрицать, что он чертовски скучал по абсолютно каждой частичке Джемина, боже, ему было так плохо без него. Но все, о чем только мог мечтать Ли это сладкие, теплые и чертовски умиротворяющие поцелуи от единственного и неповторимого На Джемина. — Я люблю тебя. Джено инстинктивно дергается, отрываясь от чужих губ, но другой обвивает его шею руками, не давая уйти далеко. Ли хочется сказать, что ха-ха, отвратная шутка, но Джемин смущенно прячет глаза в челке, и тогда до парня доходит, что тот вообще-то только что открыл ему свое сердце. — Ты… что? Он прячет лицо в груди Ли, и эта поза такая неловкая и неудобная, так как Сори все еще дремлет у Джемина на коленях, и все же, это самый интимный момент, который они разделили за все время. — Я люблю тебя, Джено-я. Прости меня за то, каким дерьмом я был, хорошо? Я просто… у меня было время, и я все обдумал, — короткие ногти до боли впиваются в кожу на руках Джено, и тот стискивает зубы. — Я по уши влюбен в одного человека, и этот человек — ты. И если кто-то не может принять подобного, то это их собственные проблемы. Я не умею нормально дружить, но, — он останавливается, и дышит глубоко, и этот запах такой родной. — …ты всегда был рядом, ты никогда не оставлял меня одного, и я чертовски люблю тебя за все. Черт, нет, я просто люблю тебя, потому что это ты. Может признание не звучит типично, но любовь должна признавать в своей чистейшей форме. Влюбленность — это чувство они испытывали в течение долгого времени. У Джено подкашиваются колени, и гул в голове волнами накрывает все больнее и больнее. Джемин в панике дергается, пытаясь удержать парня, и Сори с коротким «мя» спрыгивает на пол, и даже не кидает обиженных взглядов, лишь направляется к своему второму любимому месту — кожаному креслу. И теперь на коленях На покоится голова Джено, его щека прижата к чужому бедру, и он смотрит на Джемина сквозь ресницы с широкой улыбкой на губах, и другой не может сдержать ответной. — Джемин-а, ты знаешь, я тоже тебя люблю, но в следующий раз ты должен предупреждать о своем приходе, окей? Просто вот так заявляться ко мне домой… — Ты самый неромантичный парень, которого я знаю. — Прости, — скулит тот, прикрывая глаза. — Я просто устал как черт, я застрял на этом поезде на два часа, и он был забит под завязку, а я со всеми этими сумками, и моя задница так онемела… — Задница? — усмехнулся Джемин, и другой пожимает плечами. Джено беспорядочно обнимает На, пока поднимается на постель, почти опрокидывая того на спину: — Теперь, Джемин-и, мы можем немного вздремнуть? Обещаю, я весь твой, только позже. Джено тянет их обоих под одеяло, и тогда, наконец, Джемин ощущает, как сильно устал. Его пальцы переплетаются с пальцами Ли, и он старается не подавать румянца на щеках, так как другой уже устало прикрывает глаза и уже нежится на мягкой подушке. Их ноги путаются под одеялом, и Джено обнимает парня, оставляя на шее у На влажный поцелуй, прежде чем по-настоящему начинает засыпать. Джемин же не спит, хотя очень хочется, из-за этого гребаного румянца, с каких пор я так сильно краснею? Но все неважно. Потому что здесь тихое дыхание Джено и Джемин прямо рядом с ним. Джемин его счастье, а у Джемина — он.

***

Следующие несколько недель влекут за собой привыкание Джемина ко всему. Не отстраняться, когда Ли держит его за руку, а смотреть тому прямо в глаза с улыбкой, которая говорит «да, мы можем». И они держатся, уверенные, что люди вокруг смотрят. Но это не пугает, это своего рода облегчение, наконец, он может делать что хочет, без страха. Марк с Донхёком больше не провоцируют в них зависть, с этого момента, когда они смеются, им действительно весело. И теперь настало время Донхёка и Марка переглядываться в замешательстве, потому что «это же не смешно?». Однажды за обедом Ренджун называет квартиру Джено «их», а Джемин даже не замечает, подсознательно говоря «наша». И слушать концерты Джено в два часа ночи, становится обыденным развлечением На, с Сори и им в качестве специальных гостей, пока Ли шествует по спальне в одном нижнем белье и халате, используя дезодорант вместо микрофона. Иногда он даже указывает микрофоном в сторону Джемина, и тот действительно подпевает. Или, по крайней мере, пытается, и они звучат абсолютно ужасно, и боже, они не были рождены великими певцами, правда? Но и это не имеет значения, ведь звучат они ужасно вместе, и, в любом случае, все это заглушается их смехом. И хорошо, возможно, никто больше не понимает их отношений, но если бы Джемина попросили охарактеризовать их отношения? Он бы описал это чувством совершенной радости, выражения любви в ее чистейшей форме. Будучи в состоянии быть самым уродливым и тупым с человеком, которого ты ненавидишь и любишь, как никого другого, потому что, бля, какой же ты неловкий, но в то же время я хочу поцеловать тебя прямо сейчас. Джемин и Джено это самые вредные, и одновременно лучшие придурки.