Bang bang, je ne l'oublierai pas

Франция, 1944 год. Кабинет штурмбаннфюрера СС Курта Хаммела. Мужчина тридцати двух лет в желтоватой рубашке, форменных брюках и высоких сапогах прохаживался взад-вперёд по своему кабинету, поглядывая на наручные часы. Не далее, как сорок минут назад поступил звонок об обнаружении и ликвидации американского отряда вблизи Бордо. В плен взяли молодого лейтенанта и собирались доставить его для допроса в парижский штаб. В дверь постучали. Двое немецких солдат ввели под руки не сопротивляющегося юношу. В глаза сразу бросились нетипичные для бритых американских военных тёмные спутанные кудри. Связанного лейтенанта посадили на деревянный стул посреди комнаты. Холодные серо-голубые глаза Курта внимательно разглядывали пленного: комбинезон цвета хаки, армейские ботинки, волосы и лицо парня были измазаны кровью, пылью и грязью. Оглянувшись через плечо на подчинённых, Хаммел велел им покинуть помещение. Те посмотрели с недоумением и хотели, было, возразить, но офицер прервал их: - Он связан и обезоружен. Вы всерьёз полагаете, что я не справлюсь в одиночку? - ухмылка тронула тонкие губы. - Вон отсюда! - Есть, штурмбаннфюрер! - синхронно выкрикнули, отдав честь, солдаты и поспешно вышли. Курт перевёл взгляд на юношу и нахмурился: тот до сих пор не поднял головы, и его лица не было видно. - Твоё имя? Ответом послужило упрямое молчание. Разозлившись, Хаммел грубо схватил парня за подбородок и резко дёрнул вверх его голову. - Смотри в глаза, когда к тебе обращаются, - прошипел Курт, но осёкся на долю секунды. Огромные, тёмно-ореховые глаза в обрамлении густых ресниц будто прожигали офицера насквозь. Взгляд юноши был пронзительным и открытым, неуместным для его положения. - Лейтенант Блейн Андерсен, - слова доходили до Курта будто сквозь вату. Но вида он не подал. Отойдя от Блейна, он взял со стола папку и ручку, делая записи. - Что ж, Блейн, - Хаммел нарочито медленно растянул гласную в имени, - ты, надеюсь, понимаешь, почему ты всё ещё жив? Андерсен отрицательно мотнул головой в ответ. Курт удивлённо приподнял одну бровь. - Я думал, ты догадливее. Я также склонен думать, что ты обладаешь знаниями, которые бы очень помогли нам, - он обманчиво-сладко улыбнулся, но сразу же посерьёзнел. - Или, мы просто зря тратим время? Блейн упорно продолжал смотреть в одну точку перед собой, игнорируя вопросы. Это начинало раздражать. - Хорошо, давай сделаем так, - офицер зашёл за спинку стула и наклонился так, что почти касался губами уха парня. - Я развяжу тебя, а ты оттопыришь свой прекрасный пальчик и покажешь на карте, где ещё окопались американские отряды. Вдобавок, ты должен сказать мне сколько их и какое у них оружие. Ясно? - Вы ведь не ждёте, что я выдам сведения, которые ставят под удар американцев? Немецкий офицер хмыкнул и придвинулся ещё ближе, переходя на шёпот. - Тут, Блейни, ты ошибаешься. Именно этого я и жду. И ты мне всё расскажешь. Блейн неуверенно кивнул. Сильные руки прошлись от его плеч к запястьям, и по спине Андерсона поползли мурашки-предательницы. Когда верёвка была развязана, Курт отошёл, чтобы достать из ящика карту Франции и снова встал перед пленным. Блейн медленно поднимал руку, смотря прямо в ледяные глаза напротив, и на мгновение ему показалось, что в них мелькнул странный огонёк, но тут же исчез. Рука направилась, было, к карте и Хаммел восторжествовал, но резко сменила траекторию и легла на грудь лейтенанта прямо напротив сердца. - Я не предаю своих. Такой расклад не устраивал Курта. Он размахнулся и ударил Блейна по лицу, голова парня качнулась из стороны в строну. - Говори! Неужели, тебе не дорога твоя чёртова жизнь?! - офицер был на грани бешенства: как этот молокосос мог не понимать, что у него просто нет выбора? Право, упрямства Блейну было не занимать. Он с вызовом смотрел прямо в глаза, и это разрывало душу ранее невозмутимому нацисту. Курт не понимал, что с ним происходит. Он был профессионалом, он не мог позволить себе подобных вольностей и, чёрт возьми, он не должен так реагировать на этого мальчишку. Но отступать некуда. Курт резко притянул к себе за шею Андерсона и прижался своим лбом к его. Глаза Блейна светились непониманием и страхом вперемешку со странным волнением от близости мужчины. Смысла сопротивляться не было. Поцелуй двух врагов. На что он похож? Он похож на схватку, на битву за первенство, он неправильный, но до ужаса сладкий. Голод. Жадными поцелуями Блейн покрывает шею, почти разрывает рубашку, желая получить больше, ближе, сильнее. Курт сдавленно и хрипло стонет, не в силах совладать с болезненным возбуждением. Да, он точно нездоров. Он бы никогда не стал делать этого в здравом уме. Блейн уже лихорадочно расстёгивает бесконечные пуговицы и молнии, а его губы скользят вдоль груди Курта, задевая соски. Хаммел приподнимает парня и сажает на стол, вжимаясь пахом между его бедрами. Оба тяжело дышат в шеи друг друга, оба хотят, чтобы это быстрее прошло или же никогда не заканчивалось. Широкая ладонь обхватывает член Блейна, и он громко и до безобразия неприлично стонет в губы штурмбаннфюрера. Сдерживаться невозможно, сказывается долгое отсутствие близости, и Андерсен кончает в руку любовника, бормоча какую-то нелепицу по-английски, а Курт не может ничего разобрать. Он тянется, чтобы довести себя до оргазма, но чужая рука останавливает его. Хватает минуты; перед глазами офицера всё плывёт, и сознание выхватывает лишь прекрасное лицо молодого лейтенанта. Хаммел настороженно вглядывается в глаза Блейна и с сожалением отмечает в них отвращение. Отвращение к самому себе. Он тоже должен испытывать это, но, почему-то, этого не происходит. Но Курт вспоминает, что он должен будет сделать и его лицо мрачнеет. Он отодвигается и начинает приводить себя в порядок. Стыд, проникающий в душу, липкий, как сперма на его ладони. Офицер вызывает рядовых, и Блейна уводят. Курт не смотрит ему вслед.

***

На следующее утро штурмбаннфюрер Курт Хаммел просыпается в самом ужасном настроение. Он и не спал толком, ворочаясь на жёстких простынях и задремав ближе к рассвету. Передали, что в двенадцать часов пополудни состоится публичный расстрел "чёртового америкашки". Сердце Курта, против воли, болезненно сжалось. Он пришёл заранее, пока на площади было немного людей, а Блейна только привели. Андерсен, будто почувствовав, повернул голову в сторону Курта. У последнего вновь перехватило дыхание от внимательного взгляда ореховых глаз. Убедившись, что никто пока не смотрит, Хаммел подошёл к Блейну. - Тебе просто нужно было всё мне рассказать, - сожаление сквозило в голосе немецкого офицера. Блейн лишь улыбнулся. - Я же сказал: я не предаю своих. Не переживай, ты забудешь об этом. Курту, кажется, переставало хватать воздуха. Горло сковывали спазмы. - Я не забуду, – прошептал он и отошёл – часы отсчитывали секунды до гибели юноши. 10, 11, 12. Пиф-паф. Курт не мог смотреть и не мог отвести взгляд. Его будто парализовало, только губы мелко дрожали. Все разошлись, мёртвого Блейна Андерсена куда-то оттащили, а Курт всё так же стоял, смотря на лужу крови у стены, и видел в ней отражение красивого улыбающегося лица в обрамлении тёмных кудрей.