Подарок

/от лица Шуры/

«Радость моя, боюсь, это последнее письмо, что мне суждено написать тебе. Сегодня 11.10.1994 года, и я отправляюсь на фронт. Черт, что за сентиментальные фразы? Мою часть, всю, где я служу, расформировывают по разным уголкам Израиля, чтобы мы… Чтобы мы убивали, радость. Спустя пару часов я стану убийцей. Или просто не успею. Я люблю тебя. И прощай. Так, на всякий случай… Твой Егор (Лева, ррр)» Устало опускаю голову на руки, касаясь губами помятого листка, что лежит на кухонном столе, усыпанном пеплом моих сигарет. Боль сковывает все внутри, когда я чувствую, как слезы капают на его поверхность, размывая буквы, написанные синими чернилами второпях на спине товарища по службе. Где ты сейчас? Я не знаю. Ни единой весточки за последние почти три месяца. Устало поднимаюсь, открывая форточку, и свежий океанский декабрьский ветер, что дует только на побережье Австралии колышет мои и без того растрепанные волосы. Я горько улыбаюсь, смотря вдаль, в темноту ночи, туда, где бесконечно далеко, где-то за кромкой грани земного шара прячется твоя душа. Этот Новый год мы договорились встречать вместе. Сегодня – тридцать первое декабря тысяча девятьсот девяносто четвертого. Обида стягивает грудь. Сущая несправедливость отняла тебя у меня в этот зимний австралийский вечер, когда все могло быть совершенно иначе. Другой могла бы быть эта маленькая серая кухонька, другими могли бы быть мы с тобой. Но мы – не те, мы – иные. Мы – такие, какими сделала нас наша нелегкая судьба, когда наши пути разошлись, но ты продолжил писать мне письма, и когда пришло последнее – я понял, что оно – последнее. Что я больше не получу от тебя ни строчки. И все будто кануло в Лету, в небытие забвения. Я встречу тысяча девятьсот девяносто пятый один, так, словно ты рядышком, просто находишься вне поля моего зрения. Лёвушка, Егор, я так скучаю, если бы ты только знал. Затягиваюсь, устало опускаясь обратно на жесткий табурет и, не глядя в текст, убираю письмо в нагрудный карман рубашки. Оно всегда со мной. И когда я успел превратиться в такую сентиментальную часть себя самого? – вместе с тем, ожесточился, пришел к выводу, что ничто в этом мире не действует по законам справедливости. Что каждый – сам за себя. Ненароком смотрю на часы – 23:00. Ну и ладн…. Внезапный громкий стук в дверь ошарашивает меня. Я никого не жду в столь поздний час. С замиранием сердца открываю дверь. На пороге, в темноте, невысокий силуэт, что держит что-то крупное в своих руках. Я делаю шаг вперед, во мрак, внутри все бешено колотится, когда я вглядываюсь в лицо гостя. Вглядываюсь…и не нахожу ни одной знакомой черты. - Good evening, mr. Uman. Here is something for you. Take it, please! Happy New Year! Я молча забираю большую картонную коробку, что принес мужчина в форме почтальона и, не говоря ни слова, захлопываю перед его носом дверь. На кухне, осторожно опустив ее на стол, осматриваю: международная посылка. Со штампами Израиля. Сердце начинает неприятно ныть. Ножницами вскрываю скотч. Раскрываю створки. И тут меня обволакивает до боли и мурашек родной запах. Настолько родной, что слезы сами градом катятся по моему лицу. Не видя ничего перед собой, я мгновенно извлекаю из недр коробки твою гражданскую одежду – знакомые футболку, джемпер и брюки с цепочкой на боку. Не помня себя от горя, я все понимаю без слов: тебя больше нет. Не помню, сколько я провел в забытьи в обнимку с твоими вещами вот так вот, сидя на полу в темной кухне, вдыхая запах, зарываясь лицом и утопая в собственном горе, как вдруг из недр воспоминаний и боли меня выводит тихий писк часов, что возвещают о наступлении нового дня. «Здравствуй, девяносто пятый… Охуенно ты начался…» - проносится в воспаленном разуме. И вдруг меня вновь начинает лихорадить от настойчивого стука в дверь. И в этот раз он кажется каким-то иным, более настойчивым, но, вместе с тем, более трепетным. Забыв, кто я, подхожу к двери и, рывком открыв дверь, пару секунд просто смотрю туда, где начинается улица, а на улице… А на улице, в камуфляжной форме, бритый, усталый, но с широкой улыбкой и с шампанским в руке стоишь ты. Ты делаешь шаг вперед, обнимая меня. - С Новым годом, Шурик. Прости, я немного опоздал. Мои вещи уже приехали? Стою как вкопанный, не в силах пошевелиться. Не в силах выдавить из себя ни слова. А внутри бушуют эмоции диапазоном от счастья до ненависти. От твоей безмятежности, от того, насколько легко и непринужденно ты держишься. И вдруг ты замечаешь мое зареванное лицо: - Ты чего, радость? И я выпаливаю тебе все на одном дыхании.