Сто бессонных ночей

Случившееся вчера выбило весь настрой моей обычной жизни. Это стало ярким всплеском среди серой массы повседневных дней. Проснувшись сегодня утром, я ощутила поселившийся во мне страх. Страх перед неизвестностью. Ведь, мы не разговаривали с Таисией Константиновной после того поцелуя. И если честно, я безумно хочу увидеться и поговорить, но в то же время боюсь. Вдруг она скажет, что произошедшее было ошибкой? Вдруг станет избегать и вообще возненавидит меня? А сегодня у меня пара с ней. Встреча неизбежна. А вот насчёт разговора — неизвестно. Захочет ли она говорить? И найду ли я слова в ответ? Господи, Лия, шла бы философом, лишь бы порассуждать с утра пораньше. Пока я пребывала в душе, в голову закралась мысль, что было бы здорово поговорить об этом с кем-нибудь. А не с кем. Не с родителями же, правильно? Диане я тоже не могу всего рассказать. Слишком сложно. А друзьями я особо не обзавелась. Есть, конечно, ещё Юля… Но думаю, ей проблем хватает, сама разбирается со своей «больной влюблённостью». Кстати, надо будет ей как-нибудь написать. Так вот… Блять! Какая обжигающая водичка, спасибо, что не в харю. Люблю нашу службу водоснабжения! Решив, что хватит с меня водных процедур, направляюсь наводить красоту. Надела чёрные джинсы и тонкий светло-серый пуловер, собрала волосы в жгут и уложила на затылке. Потом сделала лёгкий макияж и, захватив сумку, накинула чёрное пальто. По пути на учёбу в голову постоянно лезли мысли о том, что ещё не поздно развернуться и пойти домой. Как же страшно. С напущенным спокойствием захожу в колледж и сразу натыкаюсь взглядом на Соболеву. Таисия Константиновна, бросив ответ на моё приветствие, просто прошла мимо. Так, успокойся, Лия. Это ещё ничего не значит. Вдох. Выдох. И мы играем в любимых. О да, как всегда, вовремя! Переодевшись, я направилась к расписанию. Супер, хирургия! Плетясь к кабинету, я всё пыталась унять расшалившиеся нервы. Села за парту рядом с Дианой, сразу показывая девушке, что я не настроена на разговоры. Когда-нибудь она обидится, отвечаю, но сейчас это меня мало волнует. Уже прозвенел звонок, но Соболевой всё ещё не было. Прошло пять, десять, пятнадцать минут… Волнение начало стихать и я закрыла глаза, погружаясь в свои мысли. Абстрагируясь от внешнего шума, я задумалась, какая жизнь непредсказуемая штука. Месяц назад я не думала, что смогу когда-то признаться любимой женщине в своих чувствах. Что тогда говорить о поцелуях? Они могли быть только в моих мечтах. Господи, ей удалось перевернуть всё за считанные дни. — Лия, поспишь на следующей паре, я хочу получить немного твоего внимания, — врывается в моё подсознание её чарующий голос, заставляя меня обратить на неё взгляд. Как я могла не заметить, что она вошла? Сегодня женщина облачилась в шёлковую белоснежную блузку, чёрную облегающую юбку длиной чуть выше колен и пиджак того же цвета. Чёрный, чёрный, чёрный… У меня так пароксизмальная тахикардия скоро разовьется. Волосы распущены волнами по её женственным плечам. Вспомнив их мягкость, до покалываний в кончиках пальцев захотелось вновь прикоснуться к шёлковистым прядям. Опустив взгляд на её стройные ноги, обтянутые чёрным капроном, я почувствовала, что сердце совершило очередной кульбит. Чувствую себя фетишисткой. Очухалась я только тогда, когда Таисия Константиновна уже отпустила всех. За всю лекцию я не написала и словечка, занимаясь созерцанием прекрасного. Отлично. — Лия, задержись, пожалуйста, — останавливает меня голос преподавательницы. Направляясь к ней, я уже и не знала о чём думать. — Вы что-то хотели? — Говоря о внимании, я не имела ввиду, что нужно пялиться на меня всю пару, — невольно облизываю губы, когда женщина поднимается со стула и подходит ближе. — Извините, я не хотела сделать что-то неприятное для вас, — нервно заламываю пальцы на руках. — Наоборот, это очень приятно, — Таисия Константиновна кладёт руку мне на плечо, немного сжимая, и шепчет на ухо, — ещё это немного волнительно. Её слова подействовали на меня возбуждающе. Неужели я могу волновать её? В следующее мгновение, я ощутила нежное прикосновение её губ на щеке. Аромат её духов, обволакивающий моё сознание, подчинял своей хозяйке. Неожиданный телефонный звонок, вырвавший меня из этого дурмана, заставил женщину вздрогнуть и отстраниться. — Да, сынок, привет, — отвечает Соболева, беря меня за руку, и переплетает наши длинные пальцы. — Ты уже дома? Закрываю глаза, наслаждаясь любимым голосом и осознанием того, что могу держать её за руку. Сажусь на стол и кладу другую руку на талию преподавательницы. Ласково привлекаю женщину ближе к себе, утыкаясь в её шею. Кажется, всё вокруг замирает, а я могу всю жизнь провести в таком положении. — Значит сегодня останешься у друга? — поглаживает затылок, спускаясь к шее, чем вызывает толпу мурашек. — Хорошо, Сашуль, я ещё позвоню тебе. Таисия Константиновна заканчивает разговор, отключая вызов. Ещё сильнее притягиваю её и выдыхаю, почувствовав поцелуй на шее. — Котёнок… — Муррр, — с нежностью смотрю на неё. — Твои глаза сведут меня с ума, — тихо посмеивается, слегка отклоняясь. — И это вы мне говорите? — убираю прядь волос ей за ушко. — Перестань меня смущать, — Таисия Константиновна обвивает мою шею руками, прижимаясь. — Кстати, ты в курсе, что дверь открыта и сюда могут войти? — О да, — вдыхаю аромат её волос, — они сильно удивятся, — тихий смешок. — Насчёт удивления, — отстраняется и с улыбкой произносит, — не хочешь сегодня прийти ко мне? — Кхм, — я чуть воздухом не подавилась, — приглашаете в гости? — Можно и так сказать, — умеет она удивить, — ты против? — Нет, нет! — женщина начинает смеяться. Блять, где твоя сдержанность, Лия? Хотя, не будь я сейчас сдержана, это синеглазка уже лежала бы на столе. Таак, надо полагать, это уже слишком. — О чём задумалась? — Аааа, да так, ни о чём, — ухмыляется, подозрительно прищурившись. — Наверно, уже думаешь чем мы там займёмся? — проговаривает, отходя на «безопасное» расстояние. — Эм, ну… — Успокойся, я шучу, — а я нет! — Вот, держи адрес. — Спасибо, — спрыгиваю со стола, беря бумажку, — буду, с нетерпением, ждать этого вечера! — поцеловав куда-то в скулу, спешно ухожу из кабинета. Главное не оборачиваться.

***

Проведя весь день на нервах, я быстро собралась и направилась по адресу, который дала мне Таисия Константиновна. Прикол, если это не её адрес. Ладно, спокойствие. По пути, зайдя в цветочный магазин, я купила шикарный букет нежно-розовых ранункулюсов. Необычные цветы, внешне напоминающие розу или пион, но ранункулюсы более нежные и не имеют шипов. Надеюсь, что моей коте понравится. Коте? Хах, ладно, она и правда напоминает мне кошечку, особенно глазками. Подойдя к нужному дому, я перевела дыхание и зашла в подъезд. Поднимаясь по лестнице, я споткнулась и чуть не пропахала её носом. Вот было бы весело — держите букет, пока я не закапала его кровью. Немного постояв около квартиры, я спрятала букет за спину и нажала на звонок. На мой звонок никто не ответил, и за дверью всё было тихо — ни приближающихся шагов, ни шороха, ни каких-либо других звуков. Стало быть, в квартире никого нет. Потрясающе! Ткнув голову в дверь, я успела умереть, воскреснуть, десять раз отчаяться и подумать о смысле моего нахождения здесь. Облокотилась об дверь и съехала по ней вниз, закрыв глаза. Кажись, я даже слезу пустить успела. — Куртку испачкаешь, — открываю глаза и взглядом натыкаюсь на стройные ножки Таисии Константиновны, — вставай, давай, пока соседи не пустили очередные слухи. — Да, конечно, — резко подрываюсь на ноги и крепко обнимаю женщину. — Лия… — Простите, — отпускаю её и пропускаю к двери. — Ты подумала, что я тебя продинамила? — улыбается, открывая дверь и пропуская меня вперёд. Затворив за собой дверь, Соболева нащупала выключатель и зажгла свет. — Нет… — Ну-ну, а то я не вижу, — разувшись и повесив пальто, Таисия Константиновна обернулась ко мне, — раздевайся, чего ты стоишь? — А, ну да, — протягиваю букет, — это вам. — Спасибо, котёнок, — притянула меня для объятия, — они волшебны, таких мне ещё не дарили. Я пойду переоденусь, пока осматривайся, но не подглядывай, — поцеловав в нос, женщина исчезла в одной из комнат. А почему это нельзя подглядывать? Ладно, ладно. Я, наконец, оглянулась. Большую часть прихожей занимал шкаф-купе с зеркалами во всю стену. Противоположная стена тоже оказалась частично зеркальной. Свободная поверхность стен была покрыта тёмной серо-коричневой декоративной штукатуркой. С потолка молочного цвета лили мягкий свет маленькие встроенные лампы. Под ногами на шоколадном паркете лежал светлый пушистый ковёр. Из прихожей я пошла по коридору налево и попала в гостиную. Она представляла собой просторную светлую комнату с двумя большими окнами, занавешенными белоснежным тюлем. Светло-коричневые портьеры удачно гармонировали с тёплыми коралловыми обоями. Широкий подоконник был уставлен горшками с комнатными растениями. Одну из стен занимал большой плазменный экран. Напротив него расположился длинный удобный диван, рядом мягкий пуфик и изящный торшер. Перед диваном стоял стеклянный журнальный столик. Ещё одну стену занимал встроенный шкаф. За его матовыми створками тоже оказалось много чего интересного: книги по медицине, а также художественная литература, коллекция дисков и какая-то документация. Дальше я зашла в одну из смежных комнат. Стены спальни были покрыты терракотовыми обоями с причудливыми белыми разводами. В левом дальнем углу спальни я заметила стол, на котором стоял компьютер. Недалеко располагался комод из серовато-красного дерева, а над ним книжная полка из того же материала. Значительную часть комнаты занимала широкая кровать, накрытая пледом кофейного оттенка, у изголовья лежали белоснежные подушки. Выйдя из комнаты, я прошла во вторую комнату, очевидно, ещё одна спальня. Она, в отличие от гостиной, была выдержана в изумрудных тонах, так что создавалось впечатление, будто я попала в подводное царство. Вдоль стены стоял узкий платяной шкаф. Между окном и шкафом располагалась большая двуспальная кровать. Напротив неё стоял стол с ноутбуком. Паркет оттенка топлёного молока покрывал бежевый с мятными разводами ковёр, почти такой же, как и в прихожей. Я подошла к кровати и провела ладонью по шёлковому покрывалу нежно-зелёного цвета. — Ты зашла в святая святых, девочка моя, — неожиданно обняла меня сзади Таисия Константиновна, заставив вздрогнуть, — чего ты у меня такая пугливая? — Вы застали меня за преступлением, — разворачиваюсь и нежно обнимаю женщину. — Каким преступлением? Я тебя только накормить хотела, — лукаво улыбается, — тогда останешься без ужина. — Знаете, я настолько голодна, — в подтверждение мой живот заурчал, в предвкушении стряпни любимой, — что могу не сдержаться и съесть вас. — Господи, каннибала в дом привела… — Таисия Константиновна! — Меня так возбуждает, когда ты меня так называешь, — смутившись, я опустила глаза на… её декольте, чёрт возьми! — Когда ты смущаешься, это тоже дико заводит, — прикусывает мочку уха и проводит языком по этому месту. Дьявол! — Таисия Константиновна, — сдерживаю стон, — ой, то есть… — Остановись, моя девочка, иначе мне придётся сменить нижнее белье, — таращусь на неё, — иди, руки мой, — заливисто смеясь, женщина ушла из спальни. Да я… Она… Пфф, твою дивизию! Стерва! Кое-как успокоившись, я вернулась в прихожую и обнаружила ванную комнату по другую сторону коридора. Санузел у Соболевых оказался просторным: в нём нашлось место и для большой ванны, и для круглой раковины, похожей на чашу, и для стиральной машины, за которой скромно приютился унитаз. Помыв руки и умывшись холодной водой, я прошла на кухню, где находилась Таисия Константиновна. Встретив меня игривой улыбкой и хитринкой в глазах, она накрывала на стол. Переоделась женщина в лёгкое, тёмно-синее платье, прекрасно гармонирующее с её глазами. Приступив к нашей трапезе, я попробовала картошку по-французски с мясом, приготовленную Таисией Константиновной. Я чуть язык не проглотила вместе с картошкой. — Это божественно, — восклицаю в восхищении, — вы невероятная какая-то! — Ты преувеличиваешь, давай, откроем вино. — Ммм? — Ну, если ты не против, конечно, — растерянно улыбается Соболева. — Аа, я не против, вам помочь открыть? — Ой, ешь уже, помощница. До отвала наевшись, я подождала пока женщина доест. Она же не ела, как спешащий паровоз. Но я не виновата, что кто-то так вкусно готовит. Настояв на своём, я помыла посуду. И мы переместились на диван в гостиную, продолжая беседу за вином. — Кстати, как тебе интерьерчик? — Ооо, мне очень нравится. Либо вы нанимали дизайнера, либо у вас замечательно чувство стиля. Так, вы сами всё обдумали? — Практически, в некоторых вопросах советовалась с подругой, которая когда-то занималась дизайном. — Как можно быть такой идеальной? — Мне далеко до идеала, — увидев в моих глазах возражение, Таисия Константиновна спросила, — как давно ты поняла, что тебе нравятся женщины? — Оу, ну, меня никогда не привлекали парни, — отпиваю красного вина, — даже в школе. Кстати, насчёт школы, там мне нравилась одна учительница математики. — Мне стоит ревновать? — ловлю её улыбку. — Не стоит, вы не сравнимы. Потом я встречалась с одной девушкой, но даже влюблённости, как таковой, не было. А после второй курс меда и я увидела самую прекрасную преподавательницу. — Ой, подлиза! Так и что, ты ни разу не встречалась с парнем? — Встречалась, неделю с чем-то. — Ммм, какая выдержка! — Не смешно, Таисия Константиновна. Я его чуть не грохнула. — Боже, Лия, — удивлённый взгляд, — ты каннибал, так ещё и убийца! Знаешь, мне немного страшно. — Кому точно не стоит меня бояться, так это вам. Так, а вы любили кого-нибудь? Улыбка мгновенно слетела с лица Таисии Константиновны. Всё её тело пришло в напряжение, а в глазах появилась холодность. Чёрт! Только я могу так облажаться. Зачем я спросила об этом? Осушив бокал вина, женщина вновь заполняет стеклянный сосуд красной жидкостью. — Яя… Простите, пожалуйста, я… — Всё нормально, — передумав, Таисия поставила бокал на стол, — давай… Расскажи что-нибудь. — Да, эм, — быстро перебираю склады моей памяти, надеясь выжать хоть что-то, — я никогда не хотела идти в медицинский, но сейчас я уже не жалею об эт… — Он бросил меня, когда узнал, что я беременна… — неожиданно прерывает меня женщина. — Ч-что? — Николай, отец Саши. Он был моей первой настоящей любовью. Жизнь была похожа на сказку, все верили, что мы всегда будем вместе. Мы строили планы, мечтали о детях. Но узнав, что я беременна, он сразу же порвал со мной. Он разрушил всё, выстроенное годами. А потом я переехала в этот город и больше его не видела. Моё сердце сжалось от вида её покрасневших глаз, на глаза набежали слезы. Мудак. Безумно захотелось обнять и уберечь её, заслонив от всего плохого. Коснувшись её руки, я тихонько сжала ладонь женщины. На лице Таисии Константиновны появилась какая-то извиняющаяся полуулыбка. В следующий миг я прильнула нежным поцелуем к её губам. Не сразу, но женщина ответила мне. Её губы такие же, как запомнились при первом поцелуе — прохладные, вкусные, уже с едва ощутимым привкусом вина. Хватило нескольких секунд, чтобы она свела меня с ума. Её руки, которые блуждали по моему бедру, в следующее мгновение, резко оттолкнули меня. С заметной дрожью в руках она потянулась за бокалом. Отойдя к окну, я решила дать ей и себе возможность успокоиться. Конечно, я осознаю, что правильность моих действий очень сомнительна. И я не должна была целовать её после рассказанного, да? Чёрт, я уже совсем запуталась! Сейчас она попросит меня уйти. Эти несколько минут нашего молчания кажутся вечностью. — Прости, — она прижалась ко мне со спины, обвивая руками талию. Я даже не услышала, как она подошла. — Таисия Константиновна… — Прости, — кладёт голову на плечо и выдыхает в шею, — я не должна была тебя так отталкивать… — Я всё понимаю, — оборачиваюсь к ней и заключаю в объятия. Для счастья мне много и не нужно. Просто ощущать её рядом. — Мама? — неожиданно, словно из параллельной вселенной, прозвучал голос Александра. — Сынок… — Таисия Константиновна смотрит на меня испуганным взглядом и медленно поворачивается к парню. Кажется, она даже побледнела. — Планы изменились, я решил вернуться домой сегодня.