Сто бессонных ночей

Проснулась я как от толчка — проспала! Господи, уже утро. Такси доставило меня к стационару за считанные минуты. В реанимации сказали, что Таисию перевели в палату. Я обрадовалась, значит ей стало лучше. Тая встретила меня ясной улыбкой, она полусидела в подушках, укутавшись в одеяло с головой. — Выспалась? — лукаво улыбаясь, она протянула ко мне руки. — Наверно, — осторожно обняв её и расцеловав, я присела на край кровати. — Твоя кровь вдохнула в меня жизнь, солнышко, смотри, — Тая взяла с тумбочки стакан и он рассыпался у неё в руках, — это уже третий, — довольно улыбаясь, женщина оттряхнула руки. — Нянечка ругается, спрашивает всегда ли я такая безрукая или наркоз так подействовал? Мне так хорошо, Ли, я себя так классно даже здоровой не чувствовала. По телу какие-то странные вибрации бегают, а силу чувствую такую, что кажется железо гнуть смогу. Только холодно очень, знаешь, дышу и чувствую, как будто огонь извергаю, а тело будто во льду. Я похолодела. Не может быть, такого не бывает. Нет, нет, нет! Только не это! Господи! Скажите, что это не правда! Тая описывала моё обычное состояние, только мой организм в своё время справился и адаптировался. Благодаря прабабушке и бабуле, я научилась контролировать и зверя, и силу, и другую заразу. Но Тая?! Как же так? Ведь это не инфекция, чтобы передаваться. А Таисия болтала без умолку и была очень довольна своим положением. Пришла медсестра, сделала ей укол и обложила её грелками. Я стала задавать наводящие вопросы и всё больше убеждалась, что моё проклятие каким-то образом прицепилось к ней. Неужели это кровь?! — Представляешь, я совсем не чувствую боли, — голос Таисии прорвался сквозь шквал моих мыслей. — Я очень рада, любимая. — Нууу, — протянула Тая, — по тебе незаметно, сидишь чернее тучи. У тебя всё в порядке? — Она с тревогой заглядывала мне в глаза, собравшись и выдавив улыбку, я придвинулась к ней поближе. Обняла и, согревая своим теплом, сказала, что просто счастлива, а вид мой следствие недосыпа. — Ты лжёшь! Я каким-то странным образом чувствую тебя и мне сейчас так плохо стало, что жить не хочется, но я знаю, что это твои чувства, а не мои. Лия, что это? Что происходит? — женщина прижалась ко мне. — Ну вот! Я слышу, как ты испугалась. Теперь мне тоже страшно. Я целовала её щёчки, глазки и баюкала как ребёнка, а сама в панике думала, как её всё объяснить. Не будет ли это ошибкой? С детства я уяснила, что о своей особенности нужно молчать. Никогда на людях не проявлять её, иначе это плачевно закончится, самое малое психушкой. Такой опыт у меня был в раннем детстве. Мама очень напуганная моими рассказами о том, что я видела как умирает определённый человек и к её ужасу он умирал в ближайшие сутки, и испытавшая на себе мой гнев, к счастью силы мои были ещё слабы, так как контролировать я их не умела, отвела меня к доктору. Психотропные препараты сделали из меня зомби, чувство было отвратное. Хорошо, что бабуля вовремя приехала и прекратила этот кошмар. Она забрала меня к себе и весь год учила контролю. Бабуля строго настрого запретила мне проявлять себя, запугав, что я закончу жизнь в смирительной рубашке. Наконец, я решилась. — Тая, я не всё тебе о себе рассказывала. У меня есть секрет, который тебе не понравится. — Секрет? Я люблю секреты, — отодвинувшись, женщина взяла меня за плечо, — выкладывай. Поморщившись и отцепив её железные пальчики от своего плеча, я взяла стеклянную бутылку с минеральной водой и раздавила её над своей сумочкой. Молчала собрала остатки разлетевшихся осколков в сумочку и посмотрела на Таю, она сидела с застывшим выражением лица. — Ничего себе! Только, ты можешь толком объяснить? Я ведь вообще ничего не понимаю. И причем здесь я? — Я не совсем уверена, но похоже, что вместе с кровью, ты приняла и мою особенность. Тебе нужно быть очень осторожной и побыстрее уходить отсюда. Это долгий разговор, мне очень многое придётся тебе объяснять, милая, хотя некоторые вещи я и сама до сих пор не понимаю. — Вам пора уходить, отделение закрывается, сон час, — медсестра нетерпеливо стояла в дверях, жестом показывая, что нужно шевелиться. Поцеловав Таисию, я пообещала прийти к вечеру всё ей объяснить. Как я казнила себя, что не осталась с ней, не настояла на том, чтобы быть рядом. Но ничего не предвещало беды и я спокойно пошла купить в магазине соки и фрукты. Купив всё, что хотела, я зашла в книжный и набрала любимых Таиных детективов. Времени до конца сон часа было ещё много, я зашла в кафе и заказала чашечку кофе. Как всегда внезапно пришли слова и сложились в рифму, вытащив блокнот, я выкладывала всплывающие строки на бумагу. Что-то рвало душу и я не находила этому объяснения. Внезапно невероятной силы удар взорвал мой мозг, тело как будто расплавилось и наступила темнота. — Девушка, вам плохо? Моя голова лежала на столике, как будто отдельно от меня. С трудом соединяясь с телом и плохо держа равновесие, я подняла глаза и увидела официантку, она трясла меня за плечо и смотрела на меня испуганными глазами. — Всё нормально, — губы не слушались, речь была невнятной. Собрав вещи, я вышла из кафе и глотнула свежего морозного воздуха. Туман постепенно рассеивался, но чувство было как после тяжёлой болезни. Постояв немного, я заторопилась в больницу. Сдав пальто в гардероб, я поднялась в хирургию и прошла к медсестре за халатом. Женщина жалостливо на меня посмотрела и попросила пройти в ординаторскую. — Доктор хочет с вами поговорить, — пояснила она. Меня обдало вольной ледяного холода, пришло осознание чего-то страшного, непоправимого. Я гнала эти мысли и не желала верить себе. Я долго стояла перед дверью ординаторской, не решаясь войти, пока дверь не отворилась сама. Вышел доктор, положив мне руку на плечо, каким-то бесцветным голосом он зачитал приговор: — Сожалею, мы сделали всё, что могли. Никто не понял, что произошло, но похоже оторвался тромб, вскрытие покажет. У неё есть родственники? Нужно сообщить… — пол покачнулся и последних слов я уже не слышала. — Люся, введи ей кордиамин, — я открыла глаза, всё вокруг плыло и качалось. — Мне приснился страшный сон, — я пыталась приподняться, но какая-то невидимая сила толкнула меня назад. — Лежи, — молодой доктор склонился надо мной, — к сожалению, это не сон. — Нет, нет, нет… — страшная реальность обрушилась на меня как лавина, я кричала и билась в руках доктора, как смертельно раненая птица. — За что? Господи! Будь ты проклят! Тебе мало было меня?! Её то за что?! — невыносимая боль рвала душу. Моя несвязная речь напугала доктора и по его приказу медсестра вколола мне в вену реланиум. Отключило меня прямо на игле. Темнота отступала, неясные очертания комнаты постепенно обретали ясность. Я села на кушетку, реланиум притупил чувства, тупая боль давила сердце. — Тебя есть кому забрать? — медсестра участливо гладила меня по голове. — Давай я позвоню, не доберешься ведь сама. Я автоматически произнесла пять цифр, это был телефон директора ресторана. Она что-то объясняла по телефону, как сквозь вату я слышала невнятные голоса, потом меня куда-то вели, посадили в машину. Окончательно я очнулась дома. Долго тупо смотрела в потолок, потом повернулась и в глаза мне бросилась подушка Таи, на которой она запечатлела свои губки, и меня прорвало. Я рыдала и выла, как недобитый зверь, искусав губы в кровь, снова забылась тяжёлым сном. Разбудила меня моя банда и Александр, которому я не могла смотреть в глаза, всё ещё чувствую свою вину… Медленно поднявшись, я пошла за пальто. — Ты куда? — Саша задержал меня за руку. — Поеду в морг, и заказать нужно всё для похорон, — слёзы градом текли по моим щекам. — Мы всё сделаем, все сбросились на ритуал, директор помощь выделил, тебе не нужно тратиться. — Да причем тут деньги! Я хочу сама, не могу сидеть и ждать неизвестно чего, — я вырвалась из Сашкиных рук, оделась и выскочила за дверь. В морге, заплатив за все услуги, я получила заключение о смерти, в глаза бросилось — «Вторичный разрыв селезёнки». Я пошла к патологоанатому, сунула ему горсть купюр и потребовала честного объяснения, тот развел руками… — Я никогда такого не видел, она как будто взорвалась изнутри. Сосудистая сетка, сплошное месиво. Она ведь чёрная как уголь, сплошная гематома, хоронить нужно в закрытом гробу. Я пытала его до изнеможения, но он так и не дал вразумительного ответа, почему так произошло. Похоже и правда не понимал. — Я хочу её увидеть, — внутри всё окаменело, как будто во мне что-то умерло. — Не советую, лучше запомни её живой, зрелище страшное. — Я хочу её увидеть, — я сжала зубы и он понял, что спорить бесполезно, вздохнул и повёл меня к холодильникам. Это была не Тая, то, что от неё осталось никак не могло быть ей. — Она сильно мучилась? — этот вопрос мучил и терзал меня. — Она даже не поняла, что умирает, всё произошло мгновенно. Просто выключили свет, — бездумно сунув ему ещё горсть купюр, я уточнила, когда её забирать и покинула это жуткое место. Я думала, что мне будет легче от осознания, что боли она не почувствовала, но легче не стало. Весь день мы с ребятами бегали, покупали новое бельё, заказывали ритуальные услуги, зашли в ресторан, договорились с поминками. Домой идти не хотелось, страшно было идти туда, где каждая вещь дышала моей девочкой. Всю ночь я бродила по городу, плакала и вспоминала наши любимые места, слёзы не останавливались, но и облегчения не приносили. — Ты с ума сошла? — Саша растирал мои замёрзшие и уже ничего не чувствующие руки. — Где ты была? Мы всю ночь тебя искали, — он пытался поднять меня со скамейки, это было наше с Таей любимое место у реки, но ноги не слушались и я никак не могла на них наступить. — Хорошо хоть ребята вспомнили, что вы любили здесь гулять. — Он тряс меня и обнимал так, как будто я вернулась с того света. Таю привезли в актовый зал училища, как оказалось, она многим помогала, кому денег подкинет, кому слово доброе скажет. Говорили много хороших слов, плакали даже преподаватели. Похоронили её под раскидистой берёзой. До ночи я не могла уйти от неё, сторож с трудом выпроводил меня, ругаясь, что пора запирать ворота. Дома я завернулась в её одеяло и забылась в тяжёлых кошмарах.