Античное солнце

      Все было именно так, как и должно было быть. Мальчик, шагающий вдоль перрона метро. Пациент, лежащий в палате номер 666. То самое устройство ХХХ. И ключ к разгадке — я.       Безымянный скромно ворошил бумаги, выискивая что-то очень и очень важное — делал он это максимально осторожно, боясь разбудить пациентов вокруг.       — Тебе лучше проваливать, — прохрипел низкий баритон. — Ещё лучше — выпрыгнуть из окна третьего этажа, — большой громила с легкостью схватил парня за шкирку, сию секунду обронившего все бумаги, и направился к окну, следом выполняя свою же угрозу.       Безымянный удачно приземлился на слякоть с грязью, чудом избежав сильных ушибов и переломов. Он был готов завизжать со страху, но некая энергия таким же чудом спасла его — разбуди Безымянный всех остальных, стало бы только хуже: попасться громилам одно, а насильно стать членом их секты — совсем другое.       В спешке поднявшись, парень рванул в сторону выхода, пытаясь не попасться на глаза других громил — он быстро перелез через забор и уже через минуту мчался на своём байке вперёд, к свободе.

***

      И вновь я шагаю по вечной слякоти. Один застывший вопрос — дождь когда-нибудь закончится? Начну ли я вновь ходить по сухой земле, больше не марая свои белоснежные кеды? Перестанет ли наш город утопать в этой грязи? Бесчисленное количество вопросов без ответов.       В последнее время нередки истории, повествующие о том, как бесчисленное множество рабочих просто не появлялось на своём месте, перестав выходить на связь: электропроводки явно давали сбой, нарушая целостность мобильной сети, а отправлять бумажные и электронные письма с предупреждениями никто не хотел. Тем не менее, очень скоро эти пропавшие объявлялись, возвращаясь в рабочую колею — правда, их внешний вид теперь был куда более измотанным и усталым, чем раньше.       Поправив свой шарф, Георгий помчался вниз по эскалатору, едва не сталкивая стоящих на другой стороне людей. В метро же их было полно: никто не решался выходить под дождь без особой на то нужды. Эти люди, уставшие от неумолимых пасмурных дней, не смели отказать себе в соблазне слегка припоздниться, проезжая свою остановку, и задержаться под тёплой крышей метро лишние пару минут.       Молодой и светловолосый парень бегло осмотрел перрон, не замечая ничего нового и интересного — в ушах громко изливался чей-то скрипящий голос какого-то малоизвестного музыканта, играющего в укромных уголках этого подземелья на плачущей гитаре. К счастью, шум приближающегося поезда быстро заглушил всё остальное — Георгий довольно улыбнулся, вслушиваясь в знакомые симфонии московского метро, и снял со спины рюкзак, вскоре втискиваясь в седьмой вагон поезда с толпой.       Внутри было тесно, душно и жарко, что было привычным явлением для московского метро в час пик, однако время сейчас было явно не вечернее, и точно не утреннее, что раздражало юношу больше всего. Ему пришлось встать прямо у выхода, молясь всем богам, чтобы случайно не провалиться в щель между собою и перроном.       Георгий с облегчением выдохнул, когда почувствовал, что двери метро вот-вот закроются, и станет куда просторнее. Ему всегда нравилось наблюдать за теми, кто сетовал протиснуться в щелочку закрывающихся лопастей в последнюю секунду, точно следующий поезд прибудет лишь спустя полтора-два часа, а не через жалкие пары минут.       И сейчас женатая пара средних лет, крепко взявшись за руки, попыталась успеть запрыгнуть в вагон на мигающий красным огонёк, свидетельствующий о том, что двери вот-вот закроются. Георгий успел только заметить блеснувший от тряски крест на шее тучной женщины, как вдруг — между ними выскочил белокурый мальчик, разорвавший сцепленные пальцы рук, и рванул прямо к нему.       Остановившись прямо у дверей, странный юноша совсем просто улыбнулся, заглядывая Георгию прямо в глаза — железные секиры тут же захлопнулись. Оставшись на перроне, он поднял руку и прикоснулся пальцами к стеклу, точно проклиная, или же, наоборот, благословляя этот поезд, а может и вагон, на дальнейший путь.       Георгий замер в страхе, внимательно изучая каждое движение белокурого мальчика, и вскользь оглядывая его внешний вид, который был до ужаса потрёпан и неаккуратен. Более того, на его пальцах и запястьях виднелись царапины, следы от уколов и застывшие капли крови. Взгляд, каким он смотрел на Георгия, был испытывающим, пронзительным и точным, но лишь до момента, когда юноша улыбнулся — его глаза быстро потеплели, но очень скоро стали пустыми, словно внутри него происходила неистовая борьба, шедшая явно не в пользу лучшего, или же он был великолепным актёром. Георгий догадывался, что этот странный мальчик мог быть очередным фриком, каких полно в просторах московского метро, однако сейчас ему не было дела ни до какого здравомыслия.       Метро тронулось — юноша убрал руку, помахав на прощание, и удалился в сторону выхода. Тем временем в Георгии просыпалась буря эмоций: страх с паранойей были готовы взорвать его голову, вызывая паническую атаку — он по-прежнему чувствовал на себе его взгляд, даже когда поезд полностью скрылся в шахте, и не мог отпустить бесконечно всплывающие в сознании безумные теории.       Георгий сделал глубокий вздох, попытавшись расслабиться, и быстро вытащил свои наушники, в спешке подключая их телефону и следом включая любимый трек. На мгновение ему действительно стало лучше, но окончательно добил его неожиданно влезший в середину песни низкий мужской голос:       — Кхм, меня слышно? Надеюсь, что да. Для вашего же блага и дальнейшего спасения настоятельно рекомендую не отключать наушники — это единственная связь между мирами. По правде говоря, я сам ещё не разобрался, что здесь происходит, но могу с уверенностью сказать, что у вас большие неприятности. Лучше вам не паниковать, потому что именно я — ключ к вашему спасению! Возможно, даже единственный. Кстати, меня зовут Безымянный — рад знакомству!