Странно

«Странно. Очень странно. Очень-очень странно. И я могу продолжать говорить это до бесконечности. Ну чё, пошли мы с Озом и Гилом на очередное задание. Бесславно мы его провалили. И попали мы в какую-то мало-мальскую камеру, в которой дверью служила решетка, а окошко было по размеру не больше кирпича. Но не о том речь. Вот сидим мы в этой камере, я залезла на решетку и ору благим матом, чтобы нас выпустили. — Хватит надрываться, тупая крольчиха. Все равно тебя никто не отпустит. Но почему-то мне кажется, что за нами скоро придут,— лениво говорит Гил. Я соскакиваю с решетки, хватаю его за грудки, гляжу в глаза и ору: — Слушай сюда, водоросль! Ты меня бесишь! Я хоть что-то пытаюсь сделать! В отличие от тебя я не собираюсь тут до конца своих дней тухнуть! – да, я зла. Но вот тут странности и начинаются. Гилберт медленно отводит взгляд и отстраненно смотрит куда-то в сторону. Я отпускаю его, поворачиваюсь к Озу. Но у него такая же реакция. Меня это бесит еще сильнее. — Че тут происходит?— громко спрашиваю я. — Ты о чем? –лениво хором отвечают они. Но услышав этот «хор» начинают сверлить друг друга глазами. — Вот об этом!!!— все, мне надоело сдерживаться. И снова странно. Они мигом делают ситуацию до безобразия нейтральной. — Алиса, а давай снимем печать, и ты одним взмахом косы высадишь дверь?— предлагает Оз. — А чё, давай!— воодушевляюсь я, но запоздало понимаю, что это отнимет еще немного его жизни. — Нет, печать снимать я не буду,— отрешенно говорит Гилберт. Я вообще перестаю что-либо понимать. — Че это с ним?— спрашиваю я Оза. Он смотрит на своего слугу, потом переводит взгляд на меня и двусмысленно говорит: — Просто в облике девушки ты ему больше нравишься. Гил краснеет и отворачивается. Все, это предел. Мой мозг кипит, я окончательно перестаю что-либо понимать. -Объясни!— требую я Оза. Он молчит. Я хитро улыбаюсь. — Если мне сейчас никто не расскажет, что тут происходит, то я буду петь! Громко и беспощадно!— да, я знаю истинную силу своего голоса. И, так как ответа не последовало, я запела. Если бы рядом было стекло, оно бы явно треснуло. Но тут Оз подходит ко мне и… — Вот так гораздо лучше, -говорит он, отпуская меня. Я касаюсь пальцами чуть припухших губ. Ненароком взгляд падает на Гила. Он сидит в своем углу аж белый. — Не поняла! Я вообще ничего не поняла!— и я не вру. Оз подходит ко мне, обнимает, прижимает к себе и говорит: — Люблю я тебя, дурочка! Ты ведь только моя… — Гила как током бьет,— …цепь,— как нечто неважное бросает Оз. Гилберт сразу понял, что его раскусили. Нагло и позорно. — А с водорослью что?— спрашиваю я. — Ревнует,— отзывается Оз. Странно. Снова странно… Я уже давно перестала удивляться и что-либо понимать. — Чего?— пытаюсь изобразить хоть какие-то мыслительные процессы я. Оз стоит спиной к своему слуге и явно не видит, что происходит. Поняв, что терять уже нечего, Гил подходит и… Знаешь, губы Гилберта отличаются от губ Оза. Если тихоня Оз целовал меня… как бы сказать… с полным на это правом, что ли, то Гилберт… как-то нежно, нерешительно. На этот раз поседел Безариус. Такой наглости он никак не мог ожидать. — Так понятнее, глупая крольчиха?— спрашивает Найтрей. — Не поверишь, но понятнее, — с серьезным видом говорю я. И пока они шокированы моим поведением, я вырываюсь из рук Оза, запрыгиваю на решетку и ору, что есть сил: — Помогите, насилуют!!! Дверь открывается вместе со мной. На пороге стоит Брейк. — И что это тут происходит?— как всегда ехидно ухмыляется он. Я спрыгиваю с решетки и прячусь за его спину. — Помоги,— шепотом прошу я его. — Кому? Тебе или им? – насмешливо спрашивает он. — Мне, конечно!— возмущаюсь я. И тут странности достигают своего предела. — Для тебя все, что угодно, -нежно шепчет он и целует меня в лоб. И пока я падаю в обморок, слышу, как он договаривает,— зайка!» — И что, вот так все и было?!— заливается смехом Шерон. — Ну! И что мне их теперь, поубивать? – злобно спрашивает Алиса. — Ну зачем же сразу поубивать? Можно, например… Скрипнула дверь. На пороге стояла вышеупомянутая троица. Гил с Озом в очередной раз сверлили друг друга глазами. Брейк подошел к Алисе, сел рядом, дал конфетку и прошептал на ухо: — Расслабься, я-то пошутил!— и уже в дверях добавил так, чтоб было слышно всем,— а может, и нет! Карамелька вдребезги разлетелась о поспешно закрытую дверь. Шерон каталась по полу от смеха. И только Алиса восседала на кресле без улыбки на лице.