Mistletoe

      Сквозь сон Кихён услышал какие-то шорохи, и, в надежде, что они скоро закончатся, попытался не обращать внимания. Но резкий звук падения чего-то стеклянного окончательно разбудил его, он еле открыл глаза, стараясь сфокусироваться на объекте шума. Рядом с его кроватью стоял Минхёк, а на тумбочке не было любимой вазы. Ки приподнялся на локтях, глядя на виноватое лицо парня, потом посмотрел на пол и увидел ту самую вазу, разбитую на десятки маленьких осколков. Затем снова поднял глаза на старшего и нахмурил брови.       — Ли Минхёк, ты придурок? — Кихён всё ещё сонный, и его голос показался Минхёку безумно милым.       — Прости, я… Я просто хотел помириться, и…       — И разбил вазу, из-за которой я объездил кучу магазинов Сеула, да? Так себе повод для примирения, Минхёк, — он встал с кровати, направляясь за метлой, и стараясь не наступать на осколки.       Минхёк всё так и стоял не шелохнувшись, стараясь придумать слова извинений, но у него ничего не получалось. Поэтому он просто наблюдал за тем, как Кихён собирает большие осколки руками, заметает в совок маленькие, и что-то ворчит себе под нос. Ки же осуждающе поглядывал на Минхёка, думая о том, как этот парень любит портить ему жизнь своими идиотскими выходками.       — Это что ещё за веник? — опустив глаза и увидев в руках блондина какое-то растение, спрашивает он.       — Кихён-а, сегодня же рождество… Это омела. Говорят, что если поцелуешь человека под веточкой омелы, то эта любовь будет длиться вечно…       — Да, сегодня рождество, которое ты решил испортить с самого утра. И прекращай верить в сказки, тебе уже двадцать пять лет, — Кихён закатил глаза, глубоко вздохнув, и продолжил собирать оставшиеся кусочки разбитого стекла.       — А что мне еще остаётся? На тебя же никакие извинения не действуют!       — Может вы заткнётесь и дадите мне поспать? Вы тут не одни живёте! Мы в общежитии, парни! Если хотите ругаться, свалите куда-нибудь, — подал голос сонный и злой Вонхо.       Месяц назад был год с начала отношений Минхёка и Кихёна, про который первый благополучно забыл, а второй жутко обиделся, не давая даже шанса на примирение, потому что «Как можно забыть про такую важную дату, Ли Минхёк?!».       Следующие часы они так и продолжали молчать, Кихён собирался ехать за подарками для друзей, потому что, как всегда, сделать это заранее ему было лень, а Минхёк щенячьими глазами наблюдал за младшим, в надежде, что тот скажет хоть что-то, и, возможно, всё-таки его простит. Даже движения, вздохи и взгляды Кихёна показывали всё раздражение от действий старшего. Когда Кихён ушёл, Минхёк просто лежал на своей кровати, разглядывая трещинки на потолке. После чего резко подорвался с кровати, подбежал к двери ванной, где находился Вонхо, и начал громко его звать, пока тот со злым видом не открыл эту злосчастную дверь.       — Ты и меня достать решил с утра?       — Кихён не говорил в какой торговый центр он поедет? — блондин отошёл от двери, поспешно натягивая первый попавшийся свитер, который, возможно, вообще ему не принадлежит.       — Ты ради этого меня звал? Он всегда ездит в одно и то же место, ты что, не знаешь?       — Решил уточнить, — он уже набирал номер такси и, зажав телефон между ухом и плечом, одновременно пытался развязать узел на ботинке.       — Смотри как бы он тебя прям там не убил, Минхёк… — Вонхо с лёгкой улыбкой наблюдал за хаотичными передвижениями блондина по комнате.       — Постараюсь его не бесить! — он вылетает из комнаты, сразу же возвращаясь обратно, хватая растение с кровати, а затем снова исчезает, громко захлопнув за собой дверь.       — Ага, удачи… — Вонхо тихо хихикнул, возвращаясь в ванную комнату.       Огромный торговый центр, украшенный разноцветными шариками и мигающими гирляндами, немного напугал Мина, потому что как и, тем более, где искать Кихёна, он почему-то заранее не подумал. Ему предстояло обойти кучу магазинчиков, где теоретически мог бы находиться младший. Он начал поиски со своей привычной активностью и целеустремлённостью, но уже спустя сорок минут, порядком подустав бегать по этажам и подниматься туда-сюда по эскалаторам, с потерянным видом сидел в каком-то кафе. Минхёк пялился в телефон, уже думая позвонить Кихёну, ожидая самой худшей реакции. Но когда он поднял глаза на официанта, который принёс ему кофе, то увидел самого виновника всех его страданий, садящегося за дальний столик где-то в углу. Блондин быстро поднялся со своего места, забирая прямо из рук удивлённого официанта чашку с кофе, и направился к цели. Он поставил чашку за соседний от Кихёна столик и достал из рюкзака немного помявшуюся веточку, уверенно подходя к брюнету. Минхёк положил руку младшему на плечо, тот поднял голову, ошарашенно смотря на старшего, пока он пытался дотянуться до него, чтобы поцеловать, но успел увернуться с тихим писком.       — Ты что, совсем охренел?       — Ну Кихён! — обиженно тянет старший. — Почему ты не можешь просто дать мне тебя поцеловать?       — Тут же люди, ты больной? — он поднялся с места, стараясь обойти Минхёка, который всеми силами пытался его остановить.       — Ну пожалуйста!       — Отстань! — когда на них начали странно коситься люди, у него всё-таки получилось выйти из кафе, оставив старшего ни с чем.       Но тот всё равно поплёлся за Кихёном, попутно уговаривая, а потом уже и умоляя. Младший же оставался непреклонным, даже не удосуживаясь отвечать на весь поток слов, выливавшийся из снова активизировавшегося Минхёка. Ли на протяжении часа пытался повторить то, что не получилось утром и в кафе. Теперь уже умолял Кихён. Умолял оставить его в покое и не приставать с этой дебильной веткой, хотя бы до тех пор, пока они не вернутся в общежитие. Минхёк согласился, но продолжал таскаться за Кихёном повсюду, раздражая того одним своим присутствием. Ему нравилось покупать подарки друзьям, но только тогда, когда никто не мешает и не стоит над душой.       — Смотри! — Минхёк подошел к брюнету, показывая находку.       — Это же простые ёлочные украшения, ещё и прозрачные, неинтересно, — отмахнулся младший.       — Да ты глянь, там же снеговички внутри! Маленькие и миленькие. Как ты, — Ли хихикает, отходя подальше от Кихёна, предчувствуя, что ему обязательно чем-нибудь прилетит по голове. Но тот лишь поджимает губы, отворачиваясь, чтобы скрыть покрасневшие от смущения щёки.       Даже когда они вернулись домой, Кихён не соглашался на эту, по его мнению, глупую идею. Да и мириться он вовсе не хотел. Возможно, всё было бы гораздо проще, если бы Минхёк не вёл себя как придурок.       Близился вечер, ребята втроём стояли на улице, дожидаясь такси, чтобы отправиться на рождественскую вечеринку к друзьям. Их однокурсник Хёнвон вместе со своим парнем Чангюном жил в большом частном доме, который на совершеннолетие ему подарили родители. Его родители состоятельные люди и могли позволить себе сделать такой подарок любимому и единственному сыну. В этом доме и проходили все вечеринки и праздники друзей, потому что в общежитии, где жили остальные, особо не разгуляешься. Кихён переминался с ноги на ногу, стараясь сильнее укутаться в тёплый шарф и укрыться от пронизывающего ветерка. Минхёк же иногда поглядывал на младшего, стараясь придумать еще один, куда более изощрённый, план. Правда, когда все уселись в машину, он понял, что омелу забыл дома. Минхёк, продолжавший верить в чудеса как ребёнок даже в свои двадцать пять, резко помрачнел. Все старания пошли насмарку. Кихён заметил, что Ли чем-то расстроен, но виду не подал. А Вонхо просто бросал по очереди взгляд на обоих и думал, что его друзья идиоты. Слишком глупая причина для ссоры, слишком глупые попытки помириться.       Чтобы добраться до дома друзей, компании понадобилось около сорока минут, которые все трое провели в тишине. Встречать их вышел Хёнвон. Он был удивлён странным поникшим настроением Минхёка, ведь тот всегда был тем, кто веселил окружающих. Когда вся компания из семерых человек собралась, Минхёк уже успел выпить шампанского, и настроение немного поднялось. Хотя бы для того, чтобы как обычно веселить остальных своими дурацкими шутками. Он подумал, что раз сегодня помириться с любимым не получилось, то у него для этого есть ещё целая жизнь. Поэтому можно не расстраиваться. Хотя бы пока он находится в компании.       Кихён помогал Чангюну и Хёнвону с готовкой. Он очень любит готовить, но в общежитии проще питаться рамёном, чем пытаться сделать что-то на общей кухне. Пока он возился с каким-то мудрёным салатом, двое остальных что-то обсуждали. И только спустя несколько минут Ки понял о чём они говорят. Гюн и Вон обсуждали куда же повесить омелу, ведь это неотъемлемая часть рождества.       — Ребят… — Ю повернулся, пристально глядя на обоих.       — Кихён-и, положи нож, — шутливо отозвался Хёнвон.       — Ой, — Ки рассмеялся, кладя нож на стол, — могу я одолжить у вас эту штуку? — он показал на руку Чангюна, в которой тот держал растение, украшенное красной ленточкой.       — Да, конечно. Мы всё равно не сможем прикрепить её к потолку, он слишком высокий, даже Хёнвон не дотянется, — Чангюн состроил немного обиженное личико, после чего протянул омелу другу.       — Спасибо! — Кихён продолжил радостно нарезать продукты, продумывая коварный план в своей голове.       Чуть позже вся компания собралась в зале за большим столом, обсуждая планы на будущий год и всё, что произошло в уходящем году. Чжухон рассказывал что-то про работу в звукозаписывающей компании и о том, что хотел бы сам заниматься музыкой и читать рэп. Остальные же внимательно слушали, стараясь поддержать друга в будущих начинаниях. После все уже обсуждали какие-то жизненные проблемы, делясь друг с другом своими переживаниями. И когда шампанское окончательно ударило в голову, Кихён почувствовал, что пора. Он встал из-за стола, направляясь к выходу из дома.       — Ты куда это? — Чжухон заинтересованно посмотрел на друга.       — Выпил, захотелось покурить. Я недолго.       — Эй! Ты же бросил! — Минхёк подорвался со своего места, быстрым шагом направляясь за Кихёном, который уже успел исчезнуть за входной дверью, — да и когда ты вообще успел сигареты купить?! — Ли нахмурился, глядя на младшего и сложив руки на груди.       — Я пошутил, — младший усмехнулся, подходя ближе к старшему и доставая что-то из-за спины.       Минхёк не успел ничего разглядеть, да и сказать тоже, как почувствовал на своих губах чужие губы. Такие же мягкие и тёплые, как и месяц назад, когда он в последний раз целовал Кихёна. Ю практически сразу отстранился, широко улыбаясь. Теперь уже Ли увидел, что Ки держал омелу над их головами и тоже улыбнулся, крепко обнимая младшего.       — Чёрт, Ю Кихён, ну почему ты такой? Я так сильно люблю тебя, — он прижимает Кихёна к себе еще сильнее, тот наконец опускает руку, но Минхёк его останавливает, и теперь уже они оба держат растение. Ли заглядывает в глубокие карие глаза своего парня и в этот раз целует сам.       — Я тоже люблю тебя… Придурок, — Кихён улыбается, отстраняясь, после чего заглядывает за плечо блондина, видит за окном хихикающих друзей, и сам начинает смеяться. Они возвращаются в дом, крепко держась за руки и улыбаясь как идиоты.       — Ну наконец-то, — вздыхает Вонхо, — и года не прошло! Хотя он почти закончился!       Хёнвон о чём-то задумался, после чего подошёл к Кихёну, забирая у того омелу и сразу же направился к своему парню, повторяя действия с поднятием растения над головами. Чангюн поцеловал первым, становясь на носочки, чтобы дотянуться до губ любимого, потому что тот слишком высокий и это уже стало привычкой. Оба улыбаются сквозь поцелуй, когда слышат звонкий смех друзей.       Даже несмотря на глупые ссоры и обиды, иногда не желая уступать друг другу, они всегда оставались вместе. Кихён бы никогда не решился расстаться с этим дураком, а Минхёк никогда бы не позволил сделать это. Младший в любом случае бы сдался, переступив через себя и свои принципы. Просто потому, что любил. Так же сильно, как и Минхёк.       По легенде, поцелуй под омелой дарит вечную любовь, но отчего-то оба были уверены, что даже если бы не эта традиция, они бы любили друг друга до тех пор, пока это возможно. Пока оба могут дышать и находиться рядом. В Рождестве есть капелька волшебства и своеобразной романтики. И это Рождество стало особенным для них, подарив поцелуй, запомнившийся обоим на всю жизнь.