О, Джон

О, Джон. Мой дорогой сосед. Я сижу в своём кресле, сложив руки в любимом жесте, с закрытыми глазами. В камине тихо потрескивают дрова. Вокруг холодильника нервно ходит светловолосый мужчина, размахивает руками и ругает меня за человеческие части тела в этом самом холодильнике. Говорит, что он предназначен для еды, а не для человеческих голов. Я глупо улыбаюсь, но глаза не открываю. Повышая тон, Джон всё же устаёт и быстро усаживается в своё кресло, напротив меня. Я слышал его частично, отрывками. Его голос приглушал мои мысли. Я снова думал. Думал о нём. О, этот строгий голос, приказной тон. Чёткий, собранный и громкий. А эти стальные нотки в его голосе, когда он вновь меня ругает. Он всегда по-военному серьёзный, но иногда он смеётся. Так чисто и искренне. Кажется, его улыбка ярче солнца. Сантименты. Они теперь со мной, но пока что только в голове. Находясь рядом с ним, когда он был строг я всегда думал только об одном. Какой Джон в постели? Он такой же строгий и грубый как и в такие моменты? Или он нежен и аккуратен? Но были и вещи, которые интересовали (и возбуждали) меня ещё больше. Я просто дам вам представить это. Просто представьте как этот строгий, военный человек стонет. Нет, не когда он с женщиной. А как он будет стонать подо мной? Как будет изгибаться его тело? Где будут его руки? Его рот будет открыт или он закроет его, пытаясь сдержать стон? Разрешит ли он целовать его, где я хочу? А любит ли он поцелуи во время секса? Позволит ли он мне называть его как-то по особенному? Разрешит ли он мне оказаться сверху? Только если доверяет. Я не знаю ни одно его предпочтение в таких интимных делах, но знаю лишь одно: У него никогда не было мужчины. А если и был, то опыт, вероятнее всего, был неудачным, что отбило всё его желание встречаться с человеком своего пола. Он перестал часто дышать. Успокоился. Сейчас сказать что-то в свою защиту было бесполезно, мой сосед никогда не слушал ни одно возмущение. Но при этом хорошо давал выслушать его самого. А я просто молчал в такие моменты, наблюдая за тем, как он разьярён, а потом представлял его, стонущего подо мной и выкрикивающего моё имя сквозь стон. О, Джон. — Шерлок, ты опять в чертогах? — Прозвучал его голос, нарушивший тишину. Я резко открыл глаза и улыбнулся ещё шире.