Короли пустых улиц

Нет слёз, обезвожен, слишком сложно. Эта ложь режет пополам словно ножницы... (С)

Красивого пробуждения не вышло – Костя, лишь в третий раз открыв глаза, понял, что не дома, но заставить себя проснуться и оглядеться так и не смог. Если опираться чисто на ощущения – было холодно, но потом стало теплее, намного теплее, и он снова уснул. И когда наконец Костя нашел в себе силы сесть на кровати, поморщившись одновременно от головной боли и скрипа пружин старого матраса, в комнате уже было темно, и только луна за окном позволяла разглядеть силуэт человека, сидящего у окна. Мысли путались, и Костя хотел снова лечь, но человек повернулся и спросил: – Как ты себя чувствуешь? Костя неосознанно прищурился, сердце забилось быстрее, а спать уж точно расхотелось. Зато желание завязать драку вернулось. Только вот чего делать не стоило, так это вставать, потому что голова мгновенно закружилась, а сам Костя начал падать. Сергей успел его подхватить и даже перетащил на кровать. Костя вцепился в руку парня, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, потому что к сильному головокружению добавилась еще и тошнота. Он что-то хотел сказать, но снова провалился в забытье. Сергей укутал его одеялом и сел на пол рядом с кроватью, убрал волосы с лица Кости, проведя костяшками пальцев по щеке, аккуратно, чтобы не разбудить. Затем вернулся в свое кресло у окна и снова начал смотреть в темноту леса, непроглядного с этой точки обзора. *** Окончательно Костя проснулся только под утро. На этот раз было легче, но все же, прежде чем встать, парень долго собирался с мыслями – воспоминания о вчерашнем состоянии еще не успели померкнуть. Костя огляделся – комната была средних размеров, стены и дверь выкрашены светло-голубой краской, пол – коричневой. Из мебели только облупившийся стул у окна и кровать, на которой сейчас сидел сам Костя. Судя по виду из окна, комната располагалась на втором этаже дома, который находился… где-то в лесу. Было слышно, как на улице кто-то рубит дрова и поют птички. Прямо утро в деревне. Костя подошел к окну и посмотрел вниз, действительно – двор, сарай с дровами, лес. Парень прислушался – внизу раздался скрип открывающейся двери. Так, ладно – это очень странно. Но тут был Сергей – уже неплохо. Он, конечно, сволочь, но за похищением людей замечен не был. Кажется. Приоткрыв дверь, Костя вышел наружу и тут же увидел перед собой лестницу – довольно крутую, но идти можно. Сосредоточившись на том, чтобы ступать как можно осторожнее и скрипом не выдать своего присутствия, парень не заметил, что третья ступенька снизу слегка наклонена вперед, оступился и больно рухнул на все тот же деревянный пол, выкрашенный в ужасный оттенок коричневого. – Ау, – издал возглас Костя. Потому что было больно. Что за неделя-то такая? – Ты жив? – поинтересовался знакомый голос. – Да пошел ты! – Костя встал и отряхнулся. Сергей стоял на пороге комнаты, из которой вкусно пахло чем-то съедобным. Костя подошел к парню, оценивающе посмотрел на его рубашку в красную клетку и джинсы, а затем, толкнув плечом, прошел в комнату, где около серого кирпичного камина стоял стол с двумя разнокалиберными стульями. Мебели больше не было, а дизайнерское решение все то же, что и наверху. Зато на столе была курица гриль, контейнер с салатом, явно из магазина, и открытый пакет нарезанного белого хлеба. Рот сам по себе наполнился слюной, тошноты как не бывало. Парень сел за стол и, положив в тарелку курицу гриль и немного салата из пластиковой коробочки, принялся поглощать еду. – И что, даже ничего не станешь спрашивать? – Сергей все так же стоял в дверях. Костя спокойно жевал, потом огляделся по сторонам и в пакете на подоконнике увидел минералку. Сделав пару глотков, парень встал и пошел на выход, где и был Сергей. – Я сваливаю отсюда, – Костя и сам удивлялся своему спокойствию. – Может, позволишь объяснить? Костя знал, что удар в солнечное сплетение довольно болезненный, а вот Сергей, который после него согнулся пополам… ну, Сергей теперь тоже знал. И все – Костя думал, что чертовски красиво ушел. Он так продолжал думать первые километров пять, пока шел по лесу – благо была тропинка. Следующие пять уход уже казался не таким красивым, и Костя прикинул, что можно было бы и взять машину Сергея. Ну а оставшиеся семь километров Костя уже ни о чем не думал – он просто шел. Два дня без еды, нервное напряжение последнего времени и, по-видимому, какой-то анестетик типа хлороформа – все это давало о себе знать. Когда парень наконец вышел на проселочную дорогу, он чувствовал себя полностью разбитым. Уже смеркалось, а вокруг по-прежнему не было ни души – только поля и снова лес. Поэтому понятно, что Костя обрадовался, увидев старенький черный «Вольво», бодро едущий по дороге. Радость испарилась без следа, когда машина, проигнорировав вытянутую руку Кости, проехала еще пару метров, развернулась и встала как раз рядом с парнем. Стекло опустилось, и на водительском месте беглец увидел Сергея. – Тридцать километров, – объявил парень, тяжело вздохнув. – Что тридцать километров? – До ближайшего населенного пункта тридцать километров, – разъяснил Сергей, – и то, если угадаешь, в какую сторону идти, и не замерзнешь. Все это Сергей произнес, глядя не на Костю, а перед собой. – Рискнешь? Костя тяжело дышал – на самом деле нет, он уже выдохся. Ему хотелось пить и, наверное, есть, но пить больше. На нем были только футболка и ветровка, и, если учесть, что кое-где в лесу лежал иней, то одежда подобрана совсем уж не по погоде. Костя сел на заднее сидение машины, чувствуя, как разболелась голова – на этот раз от резкой смены температуры, в машине работала печка. Занемевшие от холода пальцы рук было больно сгибать. На этот раз злость на Сергея не помогала: все, что чувствовал парень, – это усталость. – Просто отвези меня домой, – попросил Костя, откидывая голову назад. Начало знобить. Сергей оглянулся на парня, сглотнул и ответил: – Я не могу. – Почему? – Костя все так же сидел, откинув голову и закрыв глаза. – Потому что… – Сергей замолчал, – у меня большие неприятности. Костя молчал, Сергей тоже молчал. Но с места машина не трогалась. – Ты можешь мне довериться? Не задавая вопросов, просто поверить, что все, что я делаю сейчас, я делаю для тебя. Костя слегка поморщился – голова болела все сильнее и сильнее. Тяжело выяснять что-либо, когда нет ни одной мысли. – Что тебе от меня нужно? – Костя говорил все тише, не меняя положения. Голова болела уже нестерпимо, и парень подался вперед, сжимая ее ладонями. Сергей открыл дверцу, обошел машину и сел рядом с Костей, обнимая и прижимая к себе. Костя даже и не думал сопротивляться – он просто замер прямо в объятиях Сергея, а когда боль немного отступила, его дыхание выровнялось и он задремал. Только тогда Сергей положил голову Кости на свою куртку, брошенную на переднем сидении, и, пересев на место водителя, медленно поехал по дороге. *** Последующие несколько дней Костя помнил плохо – большую часть времени он спал, что уже стало обычном делом, а вот резкие головные боли привычными не были. Сергей находился рядом, кажется. Этого Костя точно сказать не мог – но ведь кто-то приносил ему воды, когда хотелось пить, и даже кормил с ложечки бульоном. Но Костя точно знал, что прошло три дня – он считал, сколько раз на улице было темно. А это уже вносило определенную ясность. И на четвертый день, наконец почувствовав в себе силы встать с постели, парень медленно поднялся, умылся, черпая воду из тазика, стоящего в комнате, и даже почистил зубы. На том же единственном стуле висела свежая одежда. Костя вышел во двор и прищурился от яркого света, хотя и солнце пряталось за тучами. Сергей сидел на скамейке и курил, но, увидев парня, тут же встал, потушил сигарету и, сняв с себя куртку, без разговоров подошел и накинул Косте на плечи. – Ты бы лучше в доме посидел, – сказал Сергей, когда Костя медленно пошел к скамейке. – Родители ведь будут искать меня. – От мысли о матери с отцом голова снова начала болеть, но Костя гнал от себя любые мрачные мысли. Сергей пошел к машине и вернулся с белым конвертом. – От твоей мамы. Костя взял письмо и разорвал конверт. «Костя, я тебя прошу – делай, как говорит Сережа. Это для твоего же блага». – Но да, – прокомментировал Сергей, – официально ты в розыске. Костя кивнул – да, это почерк мамы, и при всей неприязни к Сергею Костя понимал, что парень не стал бы вмешивать сюда его маму без веских на то причин. – И долго мне тут торчать? – Не знаю, – ответил Сергей. Костя пожал плечами. Он должен был спросить еще что-то, но в голове опять не было ни единой мысли. Все вокруг воспринималось с полным равнодушием. Абсолютным. Он так этого хотел после возвращения с Гоа, а когда наконец-то перестал чувствовать… Да, наверное, так было лучше. Костя встал и пошел назад в дом. Сергей шел за ним следом по лестнице. И только убедившись, что Костя снова лег и ему ничего больше не нужно, парень вышел из комнаты. А Костя лежал и прислушивался к звукам вокруг. Других занятий не было.