Короли пустых улиц

I'm not strong enough to stay away. (C)

Разумеется, родителям Пети звонили из школы. Это же выпускной класс, нельзя прогуливать. И родители сначала устраивали скандалы, потом просто просили одуматься, но сил не было. Петя просто закрывал глаза каждую ночь и думал, что уже завтра начнет учиться и успеет подготовиться. Но нет. Утром было так же плохо и так же безразлично. Не хотелось ни аттестатов, ни новых впечатлений в университете. Нужно лишь, чтобы все оставили его в покое. Ему же плохо – он имеет право страдать. Хотя для себя Петя так и не сформулировал, что именно он потерял. Друга, человека, к которому были чувства, дилера... Наркотики, кстати, могли бы облегчить страдания, но они были вне зоны досягаемости – Матвей, кажется, сдержал свое обещание. Разве что пробовать через цепь посредников, на поиск которых не было сейчас ни сил, ни денег. Внятных желаний или хотя бы осознанных поводов для страданий не было, но при этом с каждым днем становилось все больнее и больнее. Именно цепочка подобных размышлений и привела Петю на детскую площадку в соседнем дворе. Часы показывали десять вечера, и шумных детей уже не было. – Хорошая новость, – голос, раздавшийся справа, заставил Петю резко обернуться, – я все еще жив. – Ты? – Петя тут же встал с детской лесенки, на которой сидел до этого. – Я. Лицо Матвея было скрыто капюшоном, и он то и дело нервно оглядывался. – Какого?.. – Сейчас, увидев Матвея, Петя вдруг понял, как ему было плохо на самом деле. Он подошел к парню и, наклонившись, поцеловал. Поцелуй получился безучастный, болезненный. Матвей резко оттолкнул: – Для меня сейчас было бы неплохо не привлекать к себе лишнего внимания. Даже не взирая на то, что двор был пуст, Матвей едва скосил взгляд влево, но тут же отвлекся на болезненный удар в скулу. – Внимание ты привлекать не хочешь! – сказал Петя и еще раз замахнулся, но Матвей блокировал удар и заломил руку атакующего за спину. – Да, не хочу. Поэтому остынь! Петя тяжело дышал, но потом кивнул, и Матвей его отпустил. – Чем обязан? – презрительно спросил Петя, усаживаясь обратно на лесенку. – Мне вот интересно – ты решил загубить свою жизнь, лишь потому, что кто-то пошел против твоего «хочу»? – Матвей встал напротив. – А я что, так часто получаю, что хочу? – Ты всегда получаешь, что хочешь. А сейчас, когда не получил и сделать ничего не можешь, ты решил, что можно «пострадать»! И похуй на учебу, похуй на родителей. – Ну хорошо, – спокойно согласился Петя. – Получаю. Дальше что? – А дальше: ты завтра встанешь, пойдешь в школу, сдашь все экзамены и поступишь в какой-нибудь университет. – Да ну? – Я правда не мог прийти раньше, – сказал Матвей, снимая капюшон и подходя ближе к Пете. – Ты мог позвонить, письмо отправить, – Петя подвинулся, а Матвей устроился рядом. – Письмо? – грустно улыбнулся парень. – Хоть что-то, – с обидой проговорил Петя. – Меня сегодня убить должны были... Матвей не изменил ни позы, ни голоса, когда это говорил, однако Петя сразу же понял, что сказанное действительно правда. – ...но мою казнь, видимо, отложили. До утра, может. Или еще на пару дней – просто чтобы подумал над своим поведением. Помучился еще. Я ведь не хотел приходить: думал, ты сам остепенишься, а если не будешь меня видеть – быстрее забудешь. Но ты как упертый баран. – Тогда почему ты тут? – Петя повернулся корпусом к парню. – Беги, спрячься – раньше ведь тебе как-то удавалось выживать. Продолжай делать то же самое, а я понял – учиться так учиться. Конечно, Петя все еще обижался. Но он хотел обижаться на живого Матвея, который где-то есть. Хотелось сохранить возможность того, что и у них однажды все будет по-прежнему. Матвей немного помолчал. – Я устал прятаться. Они найдут. Матвей пришел сюда, в самый эпицентр событий, потому что сдался. Ему уже нечего терять. – Но ты же говорил... – Спиридонову есть кому помочь. У меня таких друзей нет. – Давай я помогу, вместе... Матвей улыбнулся и посмотрел на Петю, потом вытащил руку из кармана и сжал его ладонь. – Будем как Бони и Клайд? – Ты не можешь сдаться... Матвей подался вперед и поцеловал Петю. На этот раз он не просто участвовал в поцелуе, но и вложил всю нежность, на которую был способен. – Я постараюсь сделать все возможное, если ты начнешь учиться, – жизнерадостно пообещал Матвей. – Хорошо, – закивал Петя. – Ну вот и отлично. Сейчас мне пора, ну, знаешь, начинать делать все возможное. – Матвей встал, чтобы не растягивать прощание, еще раз чмокнул Петю в губы и, снова накинув капюшон, ушел. Он не оглядывался, хотя очень хотелось. Неужели не имеет права даже обернуться в последний раз? Больше ведь этого не будет. Даже забавно: его волнует Петина учеба, когда собственная жизнь уже практически на исходе. Но да , единственное, что он мог сейчас сделать, – это взять с Пети нехитрое обещание. А там... Пока о смерти Матвея станет известно, пока то да се, глядишь – и экзамены будут сданы. А потом... потом появится кто-то, кто его образумит. Надо написать Уиллу, попросить, чтобы взял шефство над Петей. Может даже записать его в свой «Клуб», да что угодно. Он придумает. И это все, что мог сделать Матвей. Ничего больше. На этот раз скрываться не имело никакого смысла. Дом, в котором жил Костя, был рядом. Неподалеку стоят две машины. Минимум две. Нужно просто подойти и сказать что-то в духе: – Искали? – произнес Матвей, подойдя к парням в темной машине, припаркованной через дорогу от многоэтажки, в которой жил Костя. Конечно, на него тут же направленны стволы, да и охрипший голос звучал не так, как хотелось бы, но в принципе – это довольно достойное окончание истории. Сейчас нужно лишь закрыть глаза и подумать о чем-нибудь хорошем. Мысли услужливо переносят Матвея в комнату Пети. Боль почти не чувствуется.