Легенда об Искательнице

- Кейра, дорогая, тебе пора завтракать! – ласковый женский голос доносился из кухни.       Смеясь, восьмилетняя Кейра вбежала на кухню и была подхвачена на руки улыбающимся отцом. Её длинные черные волосы были собраны в толстую косу, а школьная форма была безупречно отглажена. Их горничная, пожилая Лауринда, никогда не позволила бы девочке ходить в мятой одежде. Но кухню оставляла в безраздельное царствование миссис Деверо.       Мама всегда сама готовила ей завтрак. Безупречно одетая, с ухоженными руками и безукоризненной прической Элеонор улыбалась и никому не грубила. Казалось, от этой женщины исходил яркий свет, как от ангела.       «Как от Катерины!» - шепнуло настойчивое сознание спящей Кейре. И девушка тут же проснулась. Шокированная новым фактом, всплывшим в её биографии совершенно случайно.       Да, она знала, что Коул Тернер был её настоящим отцом, не могла не поверить в это, увязав воедино все, что знала о нем. И все, что вспомнила о себе. Но имя Старейшины всплыло в её памяти как озарение. Она просто внезапно поняла, кто это и теперь пыталась разворошить еще крупицу настоящих воспоминаний.       Мозг отдавался болью. Задетая рана на губе сочилась кровью, и солоноватая жидкость стекала вниз, щекоча шею и подбородок. Её руки по-прежнему были связаны, но не сильно, чтобы не перекрыть кровоток. Вероятно, сломано ребро, потому что при малейшем движении под грудью что-то неприятно колет.       Она видела Уайетта. Каждый день он возвращался на место их старой с Уиллом квартиры и ворошил уже покрывшиеся пылью вещи. Что он искал? Её? Тогда, он мог, пожалуй, искать получше. Кейра всегда находилась в метре от Хранителя, слишком измученная, чтобы радоваться его появлению. Но уже успела понять, что Хозяин сыграл с ней жестокую шутку – одна из самых лучших темных ведьм Подземного мира заговорила это место, сделав Кейру невидимой для посторонних глаз. Ведь она пробыла здесь уже два месяца.       У неё было два месяца, чтобы выть от безысходности и царапать руки веревками в попытке вырваться. Её демоническая сила не работала, поскольку её окружали те же замки, что и Демонов в казематах. Она не могла замерцать, не могла превратиться в Зайру.       Зато у неё было целых два месяца, чтобы убедиться, что Хозяин прав. В ней действительно была новая жизнь, и с каждым днем она все сильнее давала о себе знать. Даже волосы Кейры вновь начали возвращаться к природной черноте. Открытия поражали девушку, но поделиться ими она не могла. Она не могла сказать Уайетту про ребенка или про то, что он прав относительно её прошлой жизни.       До сегодняшнего дня ей оставалось лишь наблюдать за ним, таким похудевшим и измученным, что разрывалось сердце, через невидимую стенку.       Но это неожиданное озарение принесло с собой большие перемены. Быть дочерью могущественного Демона – это одно. Быть дочерью Старейшины – это другое. Быть дочерью могущественного Демона и Старейшины - это совершенно другое. Катерина один раз уже спасла ей жизнь… Она сделала это снова.       Продолжать благодарить Катерину ей помешало прибытие Хозяина. Уилл уже был зол: что-то совершенно точно испортило ему настроение. Но он не кинулся избивать её, как делал это в особо тяжелых случаях. Вместо этого Демон внимательно понаблюдал за девушкой, после чего усмехнулся. Её жалкий вид всегда приносил ему удовлетворение.       А вид у Кейры, на самом деле, оставлял желать лучшего. Одежду приносили раз в неделю, такая роскошь как вода поступала к ней еще реже, если это не было питьевой водой. Собственно говоря, весь её скудный прием пищи состоял из воды и пары тостов в течение всего дня – этим занимались низшие Демоны, они же мыли её. А поскольку делали они это неосторожно, вновь и вновь вороша старые раны, то тело Кейры постоянно украшали новые кровоподтеки. Там, где не было ран, были синяки, иногда настолько большие и синие, что приходилось удивляться, как девушка еще находиться в сознании. - Вот стою и думаю, что же в тебе такого, что сильнейшие представители обоих сфер сражаются за тебя насмерть? Забитая, испуганная Демоница, которая даже силой своей пользоваться не может. А Хранитель твой сегодня погиб, между прочим! – И он гадко расхохотался. Все тело Кейры задрожало, задыхаясь от невыносимого гнева. - Ты лжешь! – Выплюнула она вместе с кровью. Хозяин перестал смеяться и хотел ударить девушку.       Но сам отлетел рикошетом от плотного синего щита, окутавшего её. Оба удивленно посмотрели на щит. Хозяин - с яростью, Кейра – с восторгом. В отличии от него, она знала, что это – сама обладала такой силой до потери памяти. Но сейчас это сделала не она. Это был ребенок внутри неё, которому не понравилось, что его мамочку обижают.       Хозяин вновь попытался замахнуться, но щит тут же отбросил его к дальнему концу стены, на этот раз отбив удар еще сильнее. Не успев подняться, Уилл зажег на ладони файерболл, но был остановлен хриплым голосом. - Я бы не стала этого делать. Щит неразрушаем и файерболл отскочит. В тебя. – И Кейра засмеялась. Впервые с момента своего похищения девушка радостно засмеялась, на время позабыв об ужасной новости. Ей казалось, что она всемогуща.       Уилл в ярости метнул файерболл в стену. - Я вернусь, когда щит пропадет! И ты никуда от меня не денешься! – С этими словами он растворился в воздухе.       Девушка снова улыбнулась, потому что знала, что в следующий раз её тут уже не будет.       Но тут же гневно скривилась. «Уайетт мертв!». Кейра поверила Хозяину, у него не было причин ей врать.       И она захлебнулась в рыдании. Тишину комнаты разорвал нечеловеческий крик боли, которому вторило уханье за окном. Ногти девушки до боли впились в мякоть ладоней.       Пейзаж за окном поменялся в мгновения ока: еще секунду назад за окном было светло, и тут же темное пространство туч рассекли многочисленные молнии, за которыми последовали удары грома. Порывы ветра взметнули деревья так сильно, что стоявший по соседству клен огромной веткой пробил окно тюрьмы Кейры. Теперь уже ветер танцевал вокруг неё, заставляя взлетать старые газеты и угрожая сорвать занавески. Дикая скачка творилась и на улице: были слышны удивленные вскрики прохожих и треск лопнувшего фонаря. В комнате воцарилась мутная, сырая тишина, рассекаемая только всполохами молний. Вся природа горевала вместе с ней.       Перед глазами стали появляться картинки из прошлого – такого далекого, что Кейра и не надеялась в себе это откопать. Она видела себя на поле возле дома Моник. Так же как сейчас танцевали молнии, и начинался ураган, когда они с Хранителем вышли из дома. Но никто не собирался останавливаться, так ведь? Он хотел её остановить. Она хотела продолжить.       Так вот кто был её таинственным «ангельским» противником все это время! Это был Уайетт. Его она видела в своих странных, а порой и страшных снах.       А следующим воспоминанием стало ощущение холодной стали меча, которая как в масло входила в её тело. И испуганные глаза Хранителя, который сам не мог поверить в то, что совершил. На миг Кейру охватила былая ненависть. Это было так больно, что искры сыпались из её глаз, а меч так никто не догадался вытащить… Пока Фиби не растолкала всех и не помогла ей. Фиби… Её она тогда внезапно захотела позвать на свою свадьбу, даже не догадываясь, как много сделала для неё Зачарованная. Сейчас она уже должна родить, а тогда только еле поднималась по ступенькам, поддерживаемая своим мужем Купом. Или Коулом, если хотела досадить Купу. Но основным все же был меч, который Хранитель, не задумываясь, воткнул ей между ребер, как раз туда, где сейчас болит. Почему он это сделал?       Ах, да, она же Демон. Он думал, что она - Демон. Все думали, что она - Демон, даже она сама. И никто не знал, что она Хранитель. Но это его не оправдывает.       Кейра посильнее стиснула зубы, погружаясь в следующее воспоминание, в котором она посреди гостиной Фиби не может справиться с собственными молниями. Она снова видела его испуганные глаза. И он снова не пытался помочь. Он предал её уже второй раз… Как будто со стороны видела Кейра, как молния попадает в её тело и она проваливается в темноту.       Девушку затрясло, но не от холода из открытого окна, а от ярости. Он хотел убить её, не помог ей, даже когда узнал, что она не Демон. Он преследовал её. Это из-за него она оказалась в этом месте, в этом времени. Избитая, обессиленная, одинокая.       «Беременная!» - язвительно напомнило подсознание.       Она оказалась в такой беде из-за него! - Кейра! – голос зазвучал очень тихо, но сияние, затопившее комнату, трудно было игнорировать. Девушка подняла глаза: перед ней стоял её могущественная мать. Погибшая Старейшина. - Почему я вижу тебя? Ты же умерла. – Саркастично поинтересовалась Кейра. Но Катерина проигнорировала выпад, ласково улыбнувшись. - Я всегда была рядом. Я – это ты. Часть тебя, и продолжаюсь в тебе. Как же я могу оставить любимую дочь? – С этими словами она протянула ухоженную руку, и свет от кольца на пальце Старейшины ударил в глаза Кейре. Что-то очень знакомое мелькнуло в сознании девушки. - О, нет… Элеонор. Ты все это время… - Задыхаясь, попятилась от неё Кейра. - Я уже сказала, что не могла оставить свою дочь. Коул смог, я – нет. Пришлось пожертвовать всем, что я знала… - Она взяла Кейру за подбородок и подняла к себе лицо. – Но это того стоило. Каждый день я видела как моя девочка растет, как ходит в школу. Я могла заплетать твои косички и учить с тобой уроки. К сожалению, - Тень легла на лицо женщины. – Не так долго, как хотелось бы. Они все же нашли меня. Тебя отняли у меня, Кейра. – Слезы лились из красивых зеленых глаз матери, отражаясь в точно таких же глазах дочери. - Точнее, тебя отняли у меня. Кто это сделал? Почему тебя убили? – Забыв о недавнем шоке, спросила девушка. - Меня убили? Вовсе нет, меня спрятали. Я жива, Кейра. Я жива в твоем медальоне, не имея возможности быть рядом. Именно поэтому я появилась в первый раз – Уайетт зашел в комнату и принес твой медальон. Именно из-за него я сейчас здесь: Хранитель отдал тебе медальон в ту ночь и теперь, когда ты, наконец, вспомнила меня, я смогла появиться. Единственное, что я могу делать – это подсказывать тебе. Но ты можешь гораздо больше! – С этими словами Катерина указала на руки дочери. - Не могу. Я слишком зла, слишком разгневана на него. Я уже не Хранитель, я лишилась этой силы, когда отказалась от магии. Иначе давно исцелила бы себя и не дала Хозяину издеваться надо мной и… - Девушка осеклась, а Катерина смущенно улыбнулась. - Я довольно молода для бабушки. - Думаешь? – И обе женщины рассмеялись. - Ты полагаешь, что Уайетт все испортил. Из-за него ты оказалась в этом времени, в этом месте, в этом… положении. Но, посмотри на это с другой стороны. Ты познакомилась с Коулом, со мной. Узнала о своих корнях и нашла новых друзей. Ты даже разыскала мою подругу Клару. Стала ведьмой, Хранителем. Скоро станешь матерью. Ты смогла вспомнить свою жизнь – и все благодаря Уайетту. «- Если бы ты помнила все, что я сотворил с тобой, то попросту прикончила бы меня прямо здесь. Я чуть не убил тебя. Дважды. - Но раз я жива, значит, все не так уж и страшно…» - слова того диалога эхом отдались в её голове. Он сожалел. Сожалел так сильно, что каждую ночь стоял на коленях возле её кровати и просил прощения, думая, что она не слышит. Так сильно сожалел, что был готов к её ненависти. - Это не смешно! Я видел, как менялось твое лицо, как исчезал наряд Демона и сероватая бледность. На моих глазах ты превращалась из пугающего, безжалостного Демона в раненую, хрупкую девушку. Я был смущен, ошарашен такой переменой и повел себя как совершеннейший идиот. Вместо того, чтобы попросить прощения, я стал сомневаться в тебе и издеваться. Именно из-за моего появления в доме тети Фиби ты не смогла справиться с собой и получила удар молнии в спину. - Я не помню этого. – Тихо заговорила девушка. – Но я помню, как каждую ночь этой проклятой недели ты приходил ко мне в комнату, до боли стискивал мою руку и с таким раскаянием просил прощения, что мне хотелось обнять тебя и сказать, что ты не виноват. И еще, если вы окажетесь правы, и Хозяин действительно окажется вселенским Злом, то это будет означать, что ты спас меня. - Нет, не говори ничего! – Она прижала палец к его искривленному рту и после поцеловала его в уголок рта. – Я провела с тобой эту ночь, с незнакомцем, изменив человеку, которого знаю, или думаю, что знаю три года. Разве я пошла бы на это, если бы считала тебя виноватым? - Ты не можешь знать, что будешь чувствовать, когда вспомнишь… - Все же раздраженно прошептал он, но она грустно улыбнулась. - Верно, и пока я мучаюсь от недостатка воспоминаний, не лучше ли нам не терять это время даром? – Его взгляд просветлел.       «Помоги ему найти меня!» - попросила она Коула. И он искал…       Он дорожил ею. Дорожил так сильно, что в течение двух месяцев приходил в пустую квартиру, надеясь отыскать хоть какую-то зацепку. Так сильно дорожил, что умер ради неё.       По щеке девушки вновь сползла одинокая слезинка. Прочертив грязную щеку, она как в замедленной съемке громко приземлилась на холодный пол. Блеск разбившейся слезы затопил комнату. Казалось, что светилась не одна Катерина. Казалось, что сама Кейра светится мягким желтоватым светом Хранителей.       Этот свет начался в её глазах. Вместе с упавшей слезой он тек по её телу, добирался до огромных ран и маленьких синячков, до синих ушибов и крохотных царапин, смывая их, как теплый душ смывает всю грязь с уставшего тела. Кейра больше не чувствовала боли. Более того, ей было так хорошо, что хотелось смеяться. Горькая потеря Хранителя внезапно отошла на второй план, утонув в белоснежной чистоте этого света. Он добрался до её сердца, до малейших уголков памяти – она видела все время, видела свои будущие и прошлые жизни, держала на руках своего сына. Уайетт был там – в каждой из жизней. Бесконечно светлый, с красивой улыбкой и белыми кудрями. Он пытался плести косички их дочери, играл в футбол с сыном, целовал её в лоб и всю ночь обнимал, будто не желал отпускать. Будто знал, что придется…       Медленно-медленно добрался свет до кончиков пальцев, но не потух. Вместо этого он вспыхнул ещё ярче, и Кейра почувствовала, как упали веревки с исцеленных рук. Она тихо поднялась и вложила ладонь в протянутую руку матери. - Теперь твоя очередь. – С этими словами Кейра сняла с шеи медальон, но Катерина её остановила. - Сделаешь это, когда вернешься домой. Здесь мы только все усложним. Дай той Катерине, что сейчас воспитывает свою маленькую дочь, возможность видеть, как она растет. Иначе, её найдут и убьют. Я подожду…       Свет погас, и Кейра осталась одна. Хотя, теперь она знала, что никогда не была одинокой. Её мать всегда была рядом. В любом времени.       Сноп синих искр закружился вокруг девушки, унося прочь из холодной, темной комнаты, тишину которой теперь нарушал только шелест газет, приподнимаемых ветром, и занавесок, чей шелковый шум вскоре затих.