Сон Метринала и Сомнения Латунной Повелительницы

      Вино жарким потоком обожгло сначала горло, а после привычной жгучей тяжестью упало в желудок. Вот уже пятую седмицу она не могла спокойно уснуть без помощи мхового зелья. И причиной ее боли были вовсе не дела насущные - никогда они не доводили ее до столь плачевного состояния - и не недавно закончившаяся война с ревностными гельментопоклонниками, отголосками набегов и случайных стычек все еще тревожащая северные пределы Старой Арконии. Виной ее боли был голос того, кому она доверяла свою жизнь, рассудок и душу. Наставник и самый близкий друг — Хтон, чей шепот не умолкал в ее голове вот уже не первый десяток лет, мягко направлявший ее в делах. Все больше жертв он просил на алтарь своей благосклонности, все дальше и дальше уводил Он ее и ее народ от своей человеческой сути. Многие уже и вовсе начали забывать, что были времена, когда они были людьми и только она, смотря на свое обезображенное мутациями лицо, видела в первую очередь человека, а не хтонца.       Вот и сегодня, сидя в одиночестве в своем кабинете, запертом на три замка, под охраной безликих кукол, вечная жрица Туманного Града ничем не могла унять печаль. Из окна как и прежде лилась музыка, смешанная с литаниями из храма Метринала, на стенах стояли доблестные воины в сверкающих хитином доспехах, и жизнь кипела под лучами вечного заката, царившего в этой части Хтона. Но смутные сомнения с каждым днем вгрызались все глубже в душу Паучихи.       Что же она сотворила?       Скольких совратила она окунуться в эти воды, скольких искусили ее сладкие и искренние обещания вечной юности и радости подданичества Хтону. Скольких обрекла на отречение от своей человеческой сути, на отречение от своей веры?       С каждым днём и с каждым выпитым бокалом вина, настоянного на костях и крови тех, кого она сама же и обратила в хтон, душа ее чернела. И вот уже настал момент, когда вкрадчивый голос ее Бога перестал казаться ей всеблагим и понимающим отцом. Слишком много противоречий и еще больше требований и недоговорок оставляли после себя некогда воодушевляющие и добрые беседы с Обсидиановым Отцом.       А время все шло и шло, и с каждым новым капищем во славу Его изменялся облик Арконии. Однако Аэрахна, глядя на плоды своих трудов, больше не чувствовала того, что дело ее благое. Да, страна ее процветала, а в Цитаделях проводились пышные празднества в честь Бога обсидиана и крови, но каждый шаг, совершенный ею, поверившей в благую волю Его, отдавался новыми ранами в ее душе, всё более глубокой тьмой в ее белесых глазах. Часто, слишком часто она начала запираться в своих покоях в окружении безмолвных стражей из числа тех, чью волю забрала за неповиновения и грехи. Всё больше пустых сосудов находят слуги под ее ложем. Оставалась одна, задумываясь, не стала ли она подобна им, отдавая свой выбор исключительно во славу и на потеху Хтона, упивалась после вином и болью. И хоть внешне мало что переменилось в вечно юной повелительнице, мрак сомнений царил в ее разуме. И в редкие моменты отчаяния жрицы, птицы слышали ее слезы, полные раскаяния и желания искупить свои грехи… Перед кем? Она сама не могла дать на это ответ. Какие грехи? Никто, кроме нее, не знал. И она сама не знала.       Что же она творит?       Новые капища уже заполонили ее родной край, но Всеотец Хтон требует и требует большего. Больше жертв, больше молельных камней, все больше уз, удерживающих ее родину с просторами каменной крови. И все больше зависти и злобы в глазах соседей, что венценосных особ, что простых людей и нелюдей. Вот уже чаще звучит не звон доброй монеты и худого кристалла, а стройный ритм боевых тамтамов зверолюдов. Уже не первый цикл черного светила Ирвальда боевые кличи Гельмента терзают слух жителей окраинных провинций… но воля Хтона и видимое благополучие застилали ей взор. Утопающие в роскоши цитадели, бескрайние плантации мха, серебренным ковром устилающие пределы обсидиановых долин, тучные стада неведомых зверей, пасущиеся под стенами ее городов, и все это обманывало и подкупало ее разум, заставляя… что? Продавать себя, свою душу, своих подданных за благородное стремление в союзе с Хтоном нести то, что она считала добром? Многие из них уже и забыли, что некогда были людьми. Даже ее суженный, даже ее возлюбленный Грахрас, нашедший себя в заботе за их детьми, не помнит времен, когда его поступь была беззвучна, а шаг не отдавался стуком копыт. И это их счастье?..       Нужна ли она своим подданным, или все это — заслуга Хтона?       Пустой бокал звонко пропел свою последнюю песнь, встретившись с камнями дальней стены. Свежий воздух и закатные лучи ворвались в ее обиталище, развеивая тяжкие мысли. Как бы ни были глубоки страдания хтоньей владычицы, ей приходится возвращать себя к жизни, как бы не хотелось остаться в темноте, вновь и вновь ныряя в глубины отчаянного самобичевания, за грехи, которые она сама не смогла бы назвать. Она нужна своим людям и нужна им живой, как каждому оккульсту, что правили каждый своим доминионами, так и последним нищим, прячущимся между камней нижайшего из низших планов ее теперь родного мира…       А её ли?