Верни меня к жизни

Уже утром Касильясу позвонила плачущая сестра, говоря, что Серхио попал в аварию и теперь в реанимации. Икер сначала не поверил, ведь еще вчера ночью они разговаривали, ругались… Касильяс скинул с себя оковы сна и помчался что есть мочи в больницу, где находился его друг. Хоть бы с ним все было в порядке, молился про себя капитан. Он готов был сделать все, что угодно, лишь бы это все было какой-нибудь злой шуткой. Господи, да пусть оно так и будет, он заплачет от счастья. Пусть с его Чехо все будет хорошо. Икер даже сам пообещал себе, на этот раз ДЕЙСТВИТЕЛЬНО пообещал, что больше никогда-никогда не напишет Бэксу. Ни при каких обстоятельствах. Лишь бы с его мальчиком все было хорошо. Приехав на место, Касильяс обнаружил плачущую Мириам подле кровати Рамоса. - Что случилось? – спросил Икер. Серхио выглядел ужасно. Бледное лицо, тени, залегшие под глазами, многочисленные ссадины. Но главное – он был живой. Его мальчик был живым. Остальное было не важно. Увидев капитана, Мириам бросилась к нему в объятья, принимаясь отчаянно плакать, колотя руками грудь. - Ты, ты, ты, это все ты! Почему тебя не было в этот момент рядом? – причитала она, к ней тут же подскочила медсестра, уводя девушку. Икер же опустился рядом с другом, кладя голову на ладонь. - Не надо, вернись, - прошептал он. Ему казалось, что все это сон. Какая-то фантасмагория. И нету всего этого на самом деле. Просто Чехо заснул, вот и все. И нечего тут бояться. А реакция Мири – обычно дело, просто она слишком впечатлительная. Слишком. Икер гладил руку Серхио, вслушиваясь в его дыхания, вспоминая о том, что он еще не сказал ему, о том, какой же он дурак. Касильяс чувствовал резь в глазах, от чего они слезились, и это его раздражало больше всего. Через какое-то время в палату вновь зашла Мириам. Девушка была бледная, то и дело всхлипывала, но уже не было той истерики. - Он вылетел на встречную полосу и не справился с управлением, - заикаясь, сказала она, - прости, что накричала ,просто… сам понимаешь. - Ничего страшного, - шепотом сказал Икер, ему казалось, что если он повысит голос – то непременно испугает Чехо. - Родители и Рене приедут через пару часов, - как в прострации сказала Мириам, разглаживая простыню, - Господи, лишь бы с ним все было хорошо. Ее мольбе вторил и Икер, обещая про себя, что теперь уж точно удалит номер Бэкса. Он чуть сильнее сжал прохладную ладонь Чехо, надеясь хоть так передать то тепло, которое ему так необходимо. - Ты хочешь соку? – спросила девушка. - Нет, я… я скоро уйду, - прошептал Касильяс, не отводя глаз от белого как полотно лица Рамоса, - мне нужно сходить на тренировку, сказать все тренеру… - Да, конечно, - Мириам снова вышла. Все это напоминало какую-то фантасмагорию, люди заходили и уходили, будто бы их вообще ничего не интересовало. Поняв, что еще немного, и он натурально расплачется, Икер поцеловал разбитые губы своего защитника, прошептав: - Я вернусь, обязательно вернусь, и ты возвращайся, прости меня, Чехо, только не оставляй, вернись, прошу. И не оглядываясь вышел из больницы. Уже в машине на него навалилась волна осознания, которая буквально сшибала с ног: Еще бы чуть-чуть, и он бы потерял своего мальчика, так и не сказав ему в 1000 раз заветное «люблю». Он сейчас лежит в этой палате холодный и обездвиженный с кучей проводов, опутывающих тело, и никто ему не скажет о том, как Касильяс сожалеет. Как он его любит. Господи, лишь бы он очнулся.