Точка невозврата

      — Госпожа Ордония, прошу вас.        — Э-э-э… что? — она открывает глаза и протяжно зевает. — Мы приехали уже?        — Да, отец ожидает вас.       Дженна убирает электронику в черный рюкзак и, недовольно буркнув себе под нос, выходит из машины. Напротив стоит калитка, которую так сильно боялась девушка, стоило лишь взглянуть на скрипучие по-зловещему ворота. Еще тогда Дженна, когда, будучи совсем малышкой, прогуливалась в этом месте вместе с нынче погибшей матушкой, начала бояться их, этот странный гул. Она с опаской открывает двери, и приятный скрежет снова режет ей слух и навевает детские страхи, связанные с монстрами и другими тварями, коих могло придумать воображение невинного дитя. Она без особого интереса и желания осматривается по сторонам. Да. Тот самый особняк отца, от которого злобно веет холодом, мурашки по всему телу. Ей противно находиться здесь, в этом месте, где сердцу становилось больно от воспоминаний нежных теплых рук матери, этой доброй улыбке и красивыми глазами, а комок в горле предательски душит изнутри, заставляя робко, еле слышно дышать. Она вспоминает прическу словно у графини, как всегда пыталась заплести косичку из длинных темных волос, но все попытки были обречены на провал. Тогда она злилась и капризничала, а матушка лишь снова и снова успокаивала ее нежным поцелуем в лоб, посмеиваясь над ней.  Ордония смотрит на старые клумбы, на одинокий желтый цветок, по всей видимости оставшийся единственном в этом саду. С ними много всего было, но одно из воспоминаний девушка помнила лучше всего. В одном из дней, она гуляла по красочному на тот момент саду с множеством растений. Не заметив кочку, девочка упала на клумбы, на красивые желтые лилии — любимые цветы ее мамы. Она сильно переживала, что матушка узнает, наругает ее за это и будет злиться. Дженна пряталась по дому от нее, но в итоге выдала себя своими слезами и криками. Она подскользнулась и упала, расшибив колено.        — Мой маленький цветочек, не плачь. Зачем ты пряталась от меня?       Она слышала эти нежные слова, чувствовала теплое прикосновение бледных рук. Матушка продезинфицировала рану, помазала йодом ушибленное место и начала дуть. Это магия срабатывала всегда, жжение почти не чувствовалось, а приятных холодок успокаивал ее. Хвалит Дженну за мужество и ее терпение, а после спрашивает о ее бегстве и пряток от нее. В ответ слышит детское робкое «прости», полный рассказ во всех подробностях, с преувеличением в угоду фантазии ребенка. Мама лишь смеется и улыбается ей, обнимая девочку.       Девушка всхлипывает. Ей тяжело жилось без нежных объятий и ласкового «спокойной ночи» любимой мамочки, которая покинула ее дом лет десять назад. Лишь бабушка поддерживает ее до сих пор, называет «дочкой» и хорошей девочкой, что не скажешь об отце, который вообще не заинтересован ни дочерью, ни ее успехами, ни личной жизнью. Но при этом требует приезжать Дженне тогда, когда ему вздумается.        — Какой вообще толк от этой встречи, если он как всегда покажет мне очередную суку? — она злиться на него и пинает цветочный горшок. — Не хочу видеть рыло этой свиньи. Он угробил маму, это его вина! Ненавижу его.        — Дженна, идемте.       — Да иду я, иду.  Да, детские воспоминания — они такие.        Он — настоящий убийца. Убийца дорого человека и детства дочери.        Дженна успокаивает себя, а затем идет в особняк вслед за одной из работников отца. В последнее время, ей совсем не нравилась эта женщина с ее гнусавым противным голосом. Терпеть не могла те неловкие моменты, когда отец срывался на дочь и высказывал негативные комментарии по поводу каких-либо аспектов в поведении, одежде или прически дочери, мог ударить даже за то, а Мисс Смит, хоть и была знакома с ней с детства, была нянькой для маленькой Дженны в те беззаботные детские будни, бездействовала, не пыталась заступиться за провинившуюся, по мнению отца, девочку.       Она поднимается выше, в офис отца. Не хочется видеться с ним, желание оставить все позади и скрыться раз и навсегда от этого всего. Но одно здесь держит ее — поиск доказательств об убийстве мамы.        В тот день было ясно, на голубом небе не было ни облачка. Дженна, как всегда, весело проводила дни в саду, играя с куклами и устраивая чаепития со своими «подружками». Она слишком заигралась и пропустила мимо ушей слова матушки о возможном ливне, не заметила, как началась гроза и пришел шквалистый, сильный ветер. Такое бывает, что сначала ясно весь день, а потом как начинает лить из ведра, даже если ничего не предвещало пасмурности и дождей в ближайшее время. Пришлось возвращаться домой; ее розовое платье в горошек было насквозь мокрым, две длинные косички стали темнее на один тон. Тогда она убежала от нянечки, а затем решила найти маму. Не хотелось доверять этой «служанке», ведь любимая мамуля будет лучше в тысячи раз какой-то женщины.        Нашла ее. Отец и мать ругались в спальне, и Дженна не решилась подойти, только наблюдать в стороне за ссорой. Он бранил ее за странное сообщение в телефоне от незнакомого номера, просившего встретиться в кафе напротив большого дуба в четыре часа вечера. Она пыталась объяснить, что это был брат, что он попросил встретиться с ней в поиске совета насчет предложения его девушке руки и сердца, но тот не слушал. Эта свинья нажралась в хлам, после ударил на глазах Дженны маму, от чего та упала. Отец стал душить ее, после чего она умерла. Но на этом не остановился он.        Мерзавец. Он избил ее, обматерил и оклеветал в ее неспособности встать. Ему было не ясно, что ей не жить уже на белом свете. После просто изнасиловал, если так вообще можно выразиться, мертвое тело.        Она все видела. Но крикнуть не смела, ее увела Мисс Смит прочь, но девочка просто сбежала от нее, скрылась в своей комнате. Полиция приехала после вызова Дженны, после начала задавать ей вопросы. Она рассказала все, что знала, и полиция начала расследовать это, но ничего не нашла.       — Почему… вы ничего не нашли? Она же была там, прямо там…       — Дженна, тише, отец работает.        Вскоре, началось расследование об исчезновении Миссис Ордонии. Вместо отца, сотворивший все это, посадили другого, неизвестного человека на десять лет. Дело было закрыто.        Убийца найден, убитый горем муж закрылся в себе.       Ложь. Ему было плевать на смерть жены, даже на то, что убил он ее самолично.       Дядю, по совместительству брата мамы, Дженна никогда не видела. Она слышала, что он пропал без вести, когда в пять часов вечера покинул кафе напротив большого дуба.        Дженна постучала в дверь с презрением.       — Входите. — раздался грубый голос за дверью.        Ордония зашла в кабинет.        В комнате мрачно, как и всегда. Комната в темных тонах, окна зашторены темными занавесками. На полу серый ковер, а линолеум, с последней встречи, сменился на темные доски. Здесь сильно попахивает дымом сигарет, на столе стояла бутылка Рома. Отец сидит в своем кожаном черном кресле и покуривает обычную сигарету. Он замечает заинтересованный взгляд дочери.       — Электронка в шкафу.        Дженна отказывается, объясняя это неприязнью к табаку. Она терпеливо ждет, пока тот докурит свою последнюю сигарету. Сейчас, девушка стоит у двери вся зажатая, заметно нервничает.        — Давно не виделись лично, года так два. — он встает со своего места и подходит к ней. С улыбкой разглядывает ее, кидая в пепельницу сигару. — Волосы, как у мамы, — он касается ее волос, вдыхая их сладкий аромат. — такой же приятный запах.       — Зачем ты меня позвал? — Дженна дергается с места, отходя от него на метр.        — Хотел представить тебе мою невесту, но ты припоздала. Она уже ушла в спа-салон. — он обходит девушку со стороны, вынимая, незаметно для нее, из кармана рюкзака мобильный. — Не умеешь ты за вещами следить, милая.        — Эй! Отдай мой телефон! — Дженна пытается отобрать мобильный, но безуспешно. Хочется врезать ему, ударить как следует, но страх сковывает ее, и Ордония тихо просит вернуть мобильный. — Верни…       — Посмотрим, три пропущенных от Стар, один от Марко, восемь пропущенных от Тома… скажи мне, — он наклоняется к ее лицу, хватая левой рукой за лицо. — Том — твой парень? Отвечай, живо.       — Н-не т-твое д-дело. О-отпусти м-меня. — Дженна боится его. Никогда прежде не делал отец подобного по отношению к ней. Если ничего не сделает сейчас, то потом станет только хуже, это прекрасно понимает она, но не в силах противостоять этому гнету, ужасному гнету со стороны некогда хорошего отца, которому все цело доверяла она, еще до его проделок и грехов. Она чувствует, как он все сильнее сжимает пальцы на щеках. Он дышит на нее этим противным, едким запахом табака, перегаром. Нет, она так не может больше. Дженна ударяет его по лицу, от чего чувствует облегчение в челюсти. — Отдай… телефон…       — Какая ты дерзкая девочка. Твоя мама такой не была. — потерев место удара, он с ехидной улыбкой посмотрел на нее с ног до головы. — Что ж, отдаю мобильный, можешь возвращаться домой. Жди звонка от миссис Смит. До скорого, милая.        Дженна была в ярости за выходку отца. Было трудно представить, что бы он сотворил с ней, будь она еще большей трусихой. Ужасное чувство не дает покоя. Больно.        Она вышла из кабинета ничего не ответив, громко хлопнув дверьми. Девушка побежала вниз по лестнице. Очередная волна воспоминаний нахлынула на нее, причем нехороших, ужасных.        Всхлип. Только стоило подумать, что он мог сделать с ней потом, на что способен этот монстр по отношению и к матери покойной, и к дочере. Ей было противно думать о том, что она является дочерью этого ужасного человека, что даже могла подвергнуться насильственным действиям с его стороны.       Она никогда не вернется в этот дом по собственному желанию. Но обязательно попадет туда, какими бы сильными не были ее молитвы.        Девушка села в машину, заплакав, словно маленький ребенок. Ее никто не утешит, никто не успокоит ее.        Всхлипы.        Здесь было ужасно душно, даже чересчур.       — Дженна, а ты так похожа на свою мать — хмуро говорит он вслед машине, вдавливая в пепельницу бычок от сигары.