Моё мнение на твоём теле

После дебюта ребятам не давали прохода поклонницы, из-за этого выйти из дома не было возможности. Треки, над которыми трудился Юнги, понравились публике, и он продолжал работать в том же духе. Всё такая же уютная комната, только теперь для удобства в ней стоит не маленький диванчик, а обычный одноместный, на котором спать было сплошным удовольствием. Хосок после дебюта погряз в делах, чему Мин был несказанно рад, ведь теперь он мог работать день напролёт, и никто не мешал ему. Никто не приходил и не ломился в дверь, никто не нарушал его спокойствия. Но почему-то дела не шли на лад. Треки выходили скомканными и не вызывали желания послушать их снова, так что Юнги безжалостно удалял неудачные мелодии и приступал к созданию новых. Вот уже целых две недели он никак не мог ничего придумать. Ребята видели, как парень мучается из-за этого, но не могли ничем помочь. А настроение Мина катилось по наклонной плоскости со скоростью бегущего гепарда. И без того холодный по натуре Шуга стал буквально невыносимым, а его взгляд — вселяющим невообразимый ужас, поэтому к концу третей недели парни старались не мешать Юнги, чтобы не попасться ему под руку. Но вот до участников группы донеслась не радующая их новость: в комнате звукозаписи продюсеры решили сделать ремонт и заодно заменить звукоизоляцию. Никто не знал, как сказать об этом Мину, но вскоре, разрешив ситуацию самым мужским методом (сыграв в камень-ножницы-бумага), ребята единогласно пришли к тому, что до Юнги эту новость донесёт Джин. Подойдя к комнате, парень сначала осторожно постучался, но, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь. Мин всё так же сидел в кресле и постукивал пальцами по столу. — Юнги, нам нужно поговорить, — тихо сказал Джин, ожидая последующей реакции. Обернувшись, Мин увидел Джина, и это его немного успокоило, потому что он не хотел, чтобы Хосок опять нагрянул к нему. — Да, хён, ты что-то хотел? — на удивление спокойно спросил Юн. — В этой комнате будут делать ремонт, поэтому на некоторое время тебе придётся её покинуть. Юнги устало вздохнул — эта комната для него стала как родная, он любил в ней всё, и вот их так внезапно разлучают. — Я понял, к вечеру меня тут не будет, — сказал гитарист и принялся собирать какие-то бумаги со стола. — Хорошо. Джин быстро выскочил из комнаты, а у двери уже столпились ребята, которые удивлённо посмотрели на него. Парень быстро сказал, что всё улажено, и отправился на кухню. Мин уже и забыл, что живёт он не с кем иным, как с Хосоком. Эта мысль не принесла ему особой радости. Благо, Чон весь день где-то ходил и даже к вечеру не вернулся, что вызвало у Юнги некоторое облегчение. Кровать Шуги стояла в углу, и он, быстро кинув на стол бумаги, упал на неё и стал бесцельно копаться в телефоне. Но вскоре сон начал одолевать парня, и, отложив свой гаджет, он укутался в одеяло и мирно засопел. Хосок пришел поздно ночью и был немного удивлён тем, что в комнате спит ещё кто-то, кроме него. Он подумал, что это Чимин: ЧимЧим частенько любил поспать там. Не придав этому значения, Чон разделся и лёг спать.

***

Утром Юнги, как ни чём не бывало, листал новостную ленту. Когда он проснулся, Хосока в комнате не было, поэтому парень чувствовал себя спокойно, пока не зашёл Чон в одних шортах. Для Юнги столь открытая одежда была чем-то недозволенным, поэтому, засмущавшись, он отвернулся к стене и продолжил читать новости. — Хей, Чимин, всё в порядке? Ты сегодня слишком молчаливый, — сказал Хосок, копаясь в комоде. Мин сначала немного смутился, а потом, осознав, что его перепутали с другим человеком, решил подать хоть какие-то признаки жизни: — В комнате звукозаписи идёт ремонт, — уныло сказал Юнги, отчего Хосок вздрогнул и обернулся. — Х-хён? Это ты? — испуганно спросил Чон, натягивая на себя футболку. Юнги только угукнул и решил не обращать на него внимание. Раньше у Мина не было свободного времени, и парень мог только воображать, как будет проводить его. Теперь же времени было хоть отбавляй, а делать нечего. Послонявшись по квартире, Шуга помог Джину собрать осколки от кружки, которую нечаянно разбил сегодня утром Намджун, потом засмотрелся на вид из окна. Зима, красиво: всё такое белое и ослепляющее, что кажется — вот-вот глаза вытекут. Позже Юнги облюбовал небольшой диван перед телевизором и всё оставшееся время лежал на нем и смотрел какую-то скучную программу. Но вот, к его несчастью, к нему присоединился Хосок, которые сегодня тоже был весь день свободен. Как назло, Чон сел рядом с диваном, на котором лежал Юнги, и попытался взглядом просверлить в Мине дыру. Пока получалось неплохо. — Тебе и правда интересна эта программа? — внезапно прервал образовавшуюся тишину Хосок. Юнги никак не отреагировал и продолжил всё так же бездумно пялиться в телевизор. Внезапно картинка изменилась: Чон переключил канал, и теперь они смотрели какой-то детектив. Юнги было всё равно, что смотреть, лишь бы хоть как-то убить время. Мин всё чаще чувствовал на себе взгляд своего соулмейта, и это начало его настораживать. Но вот очередной день подошёл к концу, и после сытного ужина ребята начали разбредаться по комнатам. Вскоре и Юнги лежал под тёплым одеялком, а Хосока не было: он ушёл в неизвестном направлении и до сих пор не вернулся. Ну, Мина это мало волновало. Однако вскоре дверь скрипнула, и из коридора показался Чон. Он тут же закрыл дверь и, крадучись, вошёл в комнату, наивно полагая, что Юнги спит. Вдруг Мин почувствовал, как к его спине прильнуло холодное тело. Это повергло его в шок. К горлу начал подступать ком. По спине потекла липкая струйка. Мин почувствовал, что задыхается. Изо всех сил стараясь не перейти на крик, он злобно шикнул: — Ты что творишь?! — Хочешь сказать, что тебе не нравится? — похабно спросил Хо, проводя рукой по лопатке Мина, отчего тот поёжился. Собрав волю в кулак, Юнги резко развернулся и столкнулся носом к носу с Хосоком. Шуга злобно, почти с ненавистью посмотрел на парня, а тот в ответ начал ухмыляться. Это явное издевательство вкупе с близостью Чона било по нервам раскалённым прутом. Юнги попытался встать с кровати, но Хосок быстро навис над ним. — Ну же, давай ты просто пошлёшь свою гордость подальше и примешь меня, — жалобно проныл Хо, строя щенячьи глазки. — Нет, — холодно сказал Юнги, сдерживая панику из последних сил, — слезь. — Нет, я не слезу, пока ты не скажешь, чем я заслужил твою ненависть. Сквозь дикое желание оттолкнуть Чона и сбежать так далеко, как это возможно, в сердце Юнги пробилась боль. Хосок ничем не заслужил такого отношения, но и отступать от намеченного Мин тоже не собирался. Зачем молодому, здоровому парню проблемы с таким, как он? Спокойно, стараясь ничем не выдать обуревающие его чувства, Юнги сказал: — Ты ничего обо мне не знаешь. Ты не знаешь, где я рос, что со мной было. И я о тебе ничего не знаю, так что заканчивай всё это. Чон лёг рядом, как и лежал пару минут назад, и уходить по-прежнему не собирался. Паника накатила на Шугу с новой силой. — Но почему? Если ты знаешь, что мы соулмейты, почему ты просто не примешь этого? Обязательно проходить через эти сложности? Я же люблю тебя. И снова эта режущая боль, теперь где-то рядом с ключицей. Юнги уже почти привык к ней, но в этот раз ужалило гораздо сильнее. Он невольно зашипел, как кошка. — Всё в порядке? — Чон привстал с кровати. «Наконец-то!» — подумал Мин, неосознанно немного отодвинувшись, и слегка откинул одеяло, чтобы посмотреть, что в этот раз пошло не так и почему эта фраза вырезается на его теле больнее остальных. От увиденного у Хосока начали расширяться зрачки. Он медленно прочитал ровные чёрные надписи и узнал в них свои же слова. Юнги осторожно стал потирать место рядом с ключицей, где теперь красовалась новая фраза. — Чёрт, опять, — недовольно пробормотал парень. Чон приблизился и почти невесомо прикоснулся к одной из фраз, от чего Мин резко отклонился назад (прикосновения к голой коже были особенно нестерпимы для Шуги). Хосок, не ожидавший такого расклада, подался вперёд и неловко упал на грудь Юнги. Мин запаниковал: тело другого человека полностью соприкоснулось с ним. Шуге казалось, что ещё чуть-чуть — и он точно потеряет сознание. И парень оказался чертовски прав: на фоне огромного стресса и гаптофобии* его нервная система не выдержала и дала сбой — у Юнги закатились глаза, и он отключился.

***

Очнулся юноша на больничной койке. Вокруг толпились ребята из группы, а Намджун пытался кому-то позвонить, но ему всё время не отвечали. — Что за кипиш? — спросил Юнги, немного приподнявшись с кровати. Все быстро посмотрели на него, и на их лицах расплылись улыбки. — Хули вы все такие довольные? Я чуть не помер, а они радуются, — язвительно сказал Мин, но на его лице скользнула тень улыбки. — Мы просто счастливы, что ты пришёл в себя, — сказал Намджун, который всё ещё пытался до кого-то дозвониться. — Кому ты так настойчиво трезвонишь? — спросил Юнги. — Твоей матери. Думаю, ей стоит знать, что ты заболел. Наверное, она волнуется. «Волнуется, ага, конечно. Когда такое в последний раз было?» — язвительно заметил про себя Мин. — Не нужно ей звонить, — но даже после этого Намджун не прекратил попыток. — Я сказал: «Не нужно!» — рявкнул Мин. Он не хотел беспокоить Катрин, ведь та так хотела, чтобы парень исчез из её жизни. — Но почему? — удивлённо спросил лидер. — Не твоё дело, не звони ей. Она никогда не возьмёт трубку, — сказал Юнги и укрылся одеялом. — Уйдите уже все, я устал. Парни ещё немного постояли, но всё же вскоре ушли. Мину было больно от осознания, что, даже если он умрёт, Катрин не будет горевать. Никто не станет грустить о его смерти, никто! Все точно так же искоса будут смотреть на его могилу и идти дальше. К горлу подступил ком, и из глаза Юнги покатилась одинокая слеза. Но внезапно кто-то стёр её. Вздрогнув и открыв глаза, пред собой Шуга увидел Хосока, который смотрел на него. На лице юноши не было обычной улыбки — должно быть, он сопереживал Мину. — Всё будет хорошо, я всегда рядом, — успокаивающе сказал Чон. — И это говорит человек, который довёл меня до обморока, — Юнги не удержался от язвительного комментария. — Прости, я не знал, что ты не переносишь чужие прикосновения, мне жаль, — Хосок опустил голову и тихонько шмыгнул носом. Чувствуя угрызения совести, Юнги не придумал ничего лучше, чем, внутренне поморщившись, утешающе погладить Хосока по голове. — Вообще-то сейчас я рыдать должен, а не ты. Хосок резко поднял голову и посмотрел Мину в глаза. Впервые его хён пошутил, чтобы поднять ему настроение. Чон был очень счастлив: кажется, всё идёт на лад. А может быть, и нет…