Моё мнение на твоём теле

Общество Хосока очень напрягало Юнги, и остаться у себя на ночь он Чону не позволил. Отправив младшего домой, Мин закрыл дверь и открыл окно (дышать было просто невозможно). Ночь стояла прохладная, дул освежающий ветерок. Конец лета — прекрасное время. Не жарко, но ещё и не слишком холодно. Ходить в толстовке в такую погоду всегда было сплошным удовольствием для парня. Час был уже поздний, и глаза Юнги невольно начали закрываться, поэтому он упал на кровать и, немного поразмышляв о смысле жизни, блаженно заснул. В это время Хосок не терял надежды, всеми силами стараясь придумать, как помочь Мину справиться с навалившимися на него бедами. Обойдя дом, Чон заметил, что окно открыто. В голове пронеслась коварная мысль: «Можно залезть внутрь. Вижу цель — не вижу препятствий. Значит, действуем!» Хосок быстро запрыгнул на подоконник и забрался в квартиру, благо, Юнги жил на первом этаже. Чон медленно зашагал по деревянному полу, который тихо поскрипывал под ногами. Не найдя Мина на диване в гостиной, Хосок не на шутку испугался, поскольку знал, что его соулмейт может сотворить что угодно, но, пройдя в следующую комнату, успокоился, увидев, что Мин спокойно спит в кровати. Не придумав ничего лучше, Хосок решил переночевать вместе с Юнги. Он осторожно лёг рядом и пододвинулся поближе к Мину. Пару минут младший ещё рассматривал спокойное лицо спящего Юнги, а потом и сам уснул. *** Когда Юнги проснулся, то увидел Хосока, мирно спящего рядом с ним. На эмоции сил у Мина не осталось. Решив разобраться с этим позже, парень встал с кровати и поплёлся в коридор. Ему нужно было переодеться, чтобы съездить в больницу. Юнги до последнего не особо верил в смерть Катрин, ему это казалось какой-то огромной шуткой. Вызвав такси, он обулся и вышел в коридор. К счастью, было ещё рано, и город вместе с надоедливыми, вечно суетящимися людьми спал. Улицы были пустыми и тихими. Юнги глубоко вдохнул свежий утренний воздух и стал ждать такси. Добравшись до больницы, парень решил убедиться в том, что Катрин действительно не стало, и зашёл внутрь, вместо того чтобы идти в морг. Быстрым шагом подойдя к регистратуре, он узнал у дежурившей медсестры, что Катрин жива и лежит в 104-й палате с каким-то обострением. Это совсем не удивило Юнги, привыкшего к выходкам приёмной матери. Вполне в её стиле было упросить кого-то позвонить и сообщить о своей безвременной кончине. Парень уже давно усвоил, что мало на планете найдётся людей более живучих, чем Катрин. Зайдя в палату (благо, часы посещения уже наступили), Мин сразу увидел приёмную мать. Она очень сильно похудела, её щёки впали, а под глазами были огромные синяки. Вокруг неё лежали бабки и листали журналы. В палате стояла сильная старушечья вонь, но обитатели, похоже, давно свыклись с этим запахом. — Вот же зараза, подняла такой шум! Умерла она, да как же, — сказал Юнги, пряча за язвительностью острое облегчение. Видеть свою мать такой было тяжело, но она хотя бы оказалась живой. Услышав его голос, Катрин обернулась и посмотрела на него уставшими, больными глазами. Мин незаметно сглотнул. — Ну, что ты от меня хотела? Не просто же узнать, как мои дела? Женщина ещё некоторое время молчала, разглядывая парня. Во внешнем облике её сына мало что изменилось с их последней встречи, разве что толстовка была другого цвета и маски в этот раз на Мине не было. — Вот, — тихо сказала Катрин и протянула Юнги файл с бумагами. — Что это? — удивлённо спросил парень. Пробежавшись глазами по тексту, он понял, что это завещание. — Всё-таки собралась умирать? — Мин не удержал лёгкой дрожи в голосе. — Поганец! Господи, что бы сказала твоя мать, увидев тебя! — Катрин закатила глаза. — Сказала бы, что у меня отвратительное воспитание, потому что меня растила настоящая шлюха. Думаю, как-то так. — Вот, — женщина протянула Юнги небольшую бумажку с номером. — Скажешь ей это, когда встретитесь. Юнги взял листок и на несколько секунд застыл. Как же он ненавидел свою настоящую семью все эти годы! Эти мрази бросили его, оставив на попечение проститутки, выкинули, как мусор! Много раз Мин представлял себе, как бы прошла его встреча с биологическими родителями, как он вылил бы на них всю злобу, что скопилась в нём за годы одиночества в компании шлюхи, но потом понял, что сдохнет от ненависти, если увидит их хоть раз, и зарёкся искать свою семью. И всё же… Это мог быть единственный шанс найти их и плюнуть в наглые рожи. Единственный шанс найти их… Ещё раз взглянув на клочок бумаги с цифрами, Юнги разорвал его на мелкие кусочки. — Мне это не нужно. Столько лет не от них ни слуху ни духу, и тут объявились? Даже на твоём фоне они выглядят убого, — титаническими усилиями заставляя голос звучать ровно, сказал Мин и покосился на Катрин, которая неотрывно смотрела на остатки разорванного листа. — Ты всё такой же идиот, убирайся отсюда, — сказала, наконец, она и повернула голову к окну. — Как пожелаешь, — сказал Юнги и вышел из палаты. Ему о многом предстояло подумать. Парень уже далеко отошёл от палаты, в которой разговаривал с Катрин, когда внезапно в ту сторону начали сбегаться доктора. Юнги не придал этому значения. Всё-таки не факт, что тревогу подняли именно в палате женщины, а даже если и в ней, то его приёмная мать лежала там не одна. «Наверное, у какой-то старухи сердце прихватило», — подумал Мин и вышел из клиники. *** Первым, что увидел Юнги, вернувшись домой, — испуганного Хосока с телефоном в руках. — Ты где был? — дрожащим голосом спросил младший, подойдя к Мину. — Навещал родственника, — холодно ответил Юнги, привычно отстранившись, разулся и отправился на кухню. — Тебе звонил Джин, но, думаю, там ничего срочного, — уже спокойно сказал Чон. — Вот и замечательно, мне без него хватает проблем, — на разборки и выяснения, как и зачем этот придурок попал в квартиру и что делает в ней до сих пор, сил у музыканта по-прежнему не было, так что Мин просто сел за стол и стал слушать Хосока, который принялся рассказывать ему последние новости. Внезапно в дверь позвонили. Юнги нехотя поднялся и поплёлся к двери. На пороге стояла пара — невысокая женщина и непримечательного вида мужчина, которого она крепко держала за руку. — Вы к кому? — с лёгким удивлением спросил Юнги, оперевшись о дверной косяк. Эти люди были не похожи на обычных посетителей квартиры. — Юнги, милый… — женщина замялась и опустила голову. — Мы узнали, что Катрин лежит с обострением в больнице, и решили приехать, — закончил вместо неё мужчина. «Горе-родители, значит», — Юнги заставил себя ухмыльнуться, чувствуя, как внутри всё оборвалось. Столько лет! Они и вправду думали, что он встретит их с распростёртыми объятиями?! Да кому нужны куски дерьма, оставляющие своих детей на улице?! Чувствуя, что ещё чуть-чуть — и он кинется на эту парочку благополучных ублюдков, испоганивших его жизнь, Юнги отчеканил: — Скажу Вам то же, что и Катрин: мне не нужны родители, которые вспомнили о моём существовании, только когда мне исполнилось восемнадцать. Где же Вы были раньше? — губы парня изогнула злая улыбка. — Хотя нет, не отвечайте, мне это не интересно. Думаю, у таких занятых людей, как Вы, есть множество дел поважнее сына, которого они бросили много лет назад, так что не утруждайте себя объяснениями и уходите. По щеке женщины потекла слеза, но Юнги не было её жалко. — Ну так что, долго ещё будете вдыхать этот гнилой воздух? Убирайтесь и забудьте, что у Вас есть сын! — не удержавшись и перейдя на крик, Юнги захлопнул дверь. Последнее, что он видел — как женщина уткнулась носом в грудь мужчины и безудержно заплакала. — Хён, что там? — с любопытством спросил Хосок. — Не твоего ума дело. Сгоняй лучше мне за кофе, иначе я подохну скоро, — изо всех сил стараясь выглядеть равнодушным, сказал Юнги и улёгся на диван. Парень чувствовал, что, если Чон немедленно не уберётся из его квартиры, он попросту сорвётся. Хосок решил не перечить старшему и пошёл за кофе. Выйдя за дверь, он увидел молодую пару, которая медленным шагом покидала подъезд. До Чона донеслись обрывки разговора: — Что же нам теперь делать? — прерывистым от сдавленных рыданий голосом вопрошала женщина. — Ну-ну, не волнуйся, может, он переживает из-за своей приёмной матери, поэтому был так резок. Думаю, со временем всё наладится, — мужчина, как мог, утешал её. — Но он даже не спросил наших имён, да и номер, который дала ему Катрин, разорвал. Наверное, мы ужасные родители, — дама принялась рыдать с новой силой. — Ну, возможно, он просто груб с незнакомцами, — высказал очередное бредовое предположение мужчина. Хосок неожиданно понял, что они говорят о Юнги. Иначе и быть не может: в конце концов, кто ещё сумел бы настолько мастерски довести женщину до истерики своей грубостью? Как же неловко! Пара проходила мимо магазина, в который направлялся Хосок. Не удержавшись, Чон сказал: — Хён всегда такой грубый, так что особо не удивляйтесь, — он почти повернул в сторону магазина, как вдруг его схватили за руку. — Ты его друг? — грозно спросил мужчина, крепко держа Хосока за локоть. — Я ему больше, чем друг. Он мой соулмейт, — горделиво сказал Чон. — Ты можешь помочь нам? — спросил мужчина с надеждой в глазах. — Нет, — раздался голос Юнги сзади, — он вам не поможет. Просто примите правду и убирайтесь. А ты вали за кофе, я уже устал тебя ждать, — недовольно обратился Мин к младшему. Хосок быстро вырвал свою руку из ослабевшей хватки мужчины и вошёл в магазин. — Чего вы добиваетесь? Хотите, чтобы мы стали большой и дружной семьёй? — яда в голосе Юнги хватило бы, чтобы отравить город. Мало ему Катрин, так ещё эти родственнички припёрлись, чтобы действовать на нервы! — Просто… Мы хотели бы, чтобы ты знал нас, ну и поддерживал с нами связь, — неловко сказала женщина. — Имя, — отрывисто бросил парень. — Что, прости? — не поняла женщина. — Ваше имя? — недовольно переспросил Юнги. — Эмили Ким. — Мин Юнги, будем знакомы, — с издёвкой сказал парень.