Ожидания и реальность

Ралсей немного похож на извечную жертву шуток мироздания: в его жизни постоянно что-нибудь происходит не так. Юному принцу полагается не спеша прогуливаться по королевству, улыбаться своим будущим… не подданным, нет, конечно же, друзьям; быть любимым сыном своих родителей, с каждым новым прожитым годом потихоньку осознавать, что когда-нибудь он станет королём, и едва ощутимо содрогаться от волнения: а справлюсь ли я? Стану ли хорошим правителем?.. Ралсей грустно смотрит на манекен и осторожно поправляет на нём чуть сбившуюся тунику. Оглядывается вокруг и, замирая душой и сердцем, вслушивается в тишину. Никого. Каждое окно – запустелая темнота. Каждая дверь – заперто-заперто-заперто. Каждая тропинка – кто б прошёл, кто б оставил хоть след, хоть тень… В его замолкнувшем королевстве живы лишь он сам и один-единственный подданный, созданный его собственными руками из ваты, сломанной оправы от очков и старого костюмчика. Ралсей рассказывает манекену сказки, истории и легенды – тот улыбается в ответ и едва заметно качает головой. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо. Одна-единственная легенда ужасно напоминает Ралсею пророчество – главным образом тем, что однажды начинает сбываться. Тёмный мир становится по-настоящему тёмным, где-то в Карточном Замке ввысь извергается холодный источник мрака – и Ралсей с трепетом вспоминает о том, что кажущийся конец надежды станет новым её началом в один прекрасный, чудесный и звенящий миг. Ралсей ждёт. Ждёт так, как не способны даже узники в темницах; ждёт горячо и пламенно, рьяно вслушиваясь в каждый шорох и вглядываясь в каждое движение. Отыскивает в самых дальних закромах пачку бумаги и перо, обегает весь город-замок в поисках чернильницы (находит её, как назло, в собственных же покоях) – и начинает записывать Сказание о Руне Дельта. Он морщится, сажая кляксы; он выбрасывает листок за листком; перо скрипит в такт и в тон его мыслям – лишь бы ничего не забыть, ни малейшей детали, ни словечка; ведь Героям, пришедшим из края Света, непременно понадобится помощь! Сказания оказывается мало: Ралсей вновь морщит пушистый лоб и сердито качает головой: а как же устройство Тёмного Мира? А карта? А жители? Ничего нельзя оставлять без внимания! Ему, конечно же, хватит времени, если не прогуливаться, не спать, когда у него ещё есть силы… – А вдруг я не успею? – разводит руками Ралсей, глядя на манекена. – Что тогда будет? Манекен – принц по какому-то глупому наитию уже долгое время зовёт его Азриэлем, – конечно же, молчит. К достойной встрече с героями Ралсей уже подготовил и его, набив, помимо ваты, ещё песком и мешковиной, чтобы не развалился в самый досадный миг, и укрепив своей магией, чтобы сумел противостоять ударам любого оружия… – Я же совсем забыл! Надо рассказать про оружие и броню! – принц хватается за голову, оставляя на шёрстке незаметные чернильные пятна. – Ох, а ещё ведь есть магия, защита… Герои приходят неожиданно и почти что застают Ралсея врасплох – он едва успевает запахнуться в плащ и подхватить аккуратно переплетённый фолиант-справочник, выскакивает навстречу – и тут же, замерев, со всей строгостью пытается себя успокоить: принцу не подобает встречать важных гостей запыхавшимся и растрёпанным. Вдох-выдох. – Добро пожаловать, герои. Ралсей видит их – и душа его бьётся в волнении и восторге; и у души вырастают крылья искренней надежды. Человек – Крис – твёрд и непоколебим: сила сияет внутри него так, что усомниться в его титуле Великого Героя попросту невозможно; монстр же… Сьюзи же уходит, нагрубив ему и смерив Ралсея презрительным взглядом. «Неужели ей… совсем-совсем не понравилось? Неужели я объяснил так плохо, что она даже не захотела попробовать?» Крис смотрит выжидающе. Чуть пошатнувшаяся надежда вспыхивает с новой силой. О том, что хотел отрепетировать с Героями битву, Ралсей вспоминает лишь тогда, когда они подходят к арене, где с неизменным терпением их поджидает Азриэль. – Попробуй обнять манекен! – предлагает Ралсей, и Крис вопреки ожиданиям поворачивается… к нему самому. Секунда – и ошеломлённый принц понимает, что герой сжимает его в крепких объятиях. Ралсей смущённо краснеет – обниматься, оказывается, тепло и ужасно приятно, – но из-за плеча Криса разглядывает шляпу манекена, и ему кажется, что пуговичные глаза с печалью смотрят на него сквозь оправу. Он просит Криса о чём-то, чего не слышит из-за мечущихся в голове мыслей, и вновь чувствует, как длинные крепкие руки прижимают его к себе. В третий раз Ралсей начинает понимать: герой, похоже, его благодарит за рассказ и тренировку! А взамен, наверное, решает научить его чему-то сам. На четвёртый раз в объятиях всё же оказывается Азриэль. Принц от счастья хлопает в ладоши – и у него из-за пазухи едва не вылетает ждущий своего часа справочник. «Справочник! Я совсем про него забыл!» Крис принимает фолиант из рук Ралсея – и тут же роняет его на землю со стуком, поразительно гулко отдающимся у принца в ушах и поразительно тягуче – в душе. – …ты, кажется, его уронил! – Ралсей не узнаёт собственный дребезжащий голос, когда возвращает Крису справочник, надеясь, что он действительно просто выскользнул из рук. – Вот, держи, Крис! Ты ведь не хочешь потерять его? Крис разжимает пальцы – и от сознательности его действия по телу Ралсея пробегает липкий и тёмный холод. К горлу подступает жгучий комок, и Ралсей бросает, кажется, все свои силы на безысходное: – В… Всё в порядке, Крис! Я всегда могу… – дыхание сбивается, и оборванная фраза на миг повисает в воздухе. – В следующий раз я просто сделаю лучше! Странички, бережно исписанные аккуратным мелким почерком, одна за одной вылетают из переплёта и уносятся ветром в глухую повсеместную тьму, хватающую их длинными жадными пальцами. Ралсей беспомощно провожает их взглядом – а затем, будто очнувшись, кидается к справочнику, захлопывает его и растерянно вертит в руках. На обложку падает одинокая слезинка. – Я… правда сделаю лучше… Я постараюсь, обещаю вам. Я ни за что больше вас не подведу!.. Манекен ободряюще поскрипывает ему в ответ.