А стоит ли?

В небольшой комнате было темно и тихо. Лишь тусклый свет небольшой лампы, больше похожей на сгусток лунного света, слегка разгонял вездесущие тени и подсвечивал фигуру девушки с длинными светлыми волосами. Необычный светильник источал едва уловимый запах воска. Девушка ровными размеренными движениями расчесывала волосы. Её яркие светло-голубые глаза были устремлены куда-то вдаль, казалось, что она находится не здесь, а где-то очень далеко. По крайней мере, мыслями Наи точно была не здесь, не в этой тёмной пустой комнате. Даже верный друг, её любимый фамильяр, ушёл на разведку, и ничто не нарушало тишину комнаты кроме движения гребня. Когда она только-только попала в этот мир, ей казалось, что она попала в сказку. Всё было таким необычным, таким интересным, и её любопытная натура нашла «золотую жилу». Но уже вскоре она поняла, что реальная жизнь отличается от детских фантазий. Даже если эта жизнь проходит в таких невероятных и фантастических местах. Конечно, она нашла здесь и много хорошего, например, новых друзей. Она ведь души не чаяла в Карен и Хроме. Все были милы и дружелюбны, и даже строгая Мико вызывала больше чувство уважения, нежели недоверия и страха. Но только вскоре сказка стала не такой радужной. Потому что в детских сказках, как правило, не убивают хороших персонажей. Она, даже находясь в своём родном мире, считала, что порой слишком доверчива. И, попав сюда, поняла, что нужно постараться не наступать на одни и те же грабли. Сначала начальник гвардии абсента раздражал своими тупыми шуточками и невероятной зависимостью от мёда. И она совсем не заметила, как он занял значительную часть её сердца. Оттого предательство показалось ещё более горьким, таким же, как вкус того самого зелья забвения. В алхимической лаборатории было невероятно тихо. Наи стояла неподвижно, словно древнегреческая статуя — такая же мертвенно-бледная, светлые волосы с рыжим оттенком ниспадали идеальными локонами, в глазах застыли слёзы. Эзраэль не сводил с неё глаз, лихорадочный румянец разлился по щекам, на лице шокированное выражение, словно он только начал осознавать, что натворил. ―Прости меня… ― его слова прозвучали робко, но в них было искреннее сожаление. Наи ничего не ответила, в груди бурлил фонтан противоречивых чувств, и ей казалось, что она вот-вот взорвется. Родной мир навеки потерян, родители и друзья забыли о её существовании, от этого было грустно и хотелось разорвать на мелкие кусочки всех причастных к этому. Как они могли?!! Решить всё за неё в угоду своих желаний просто из-за того, что им не хотелось искать другой выход? Ненависть закипала как первосортное колдовское зелье. Но в то же время внутри было какое-то сладостное тянущее чувство. Ей понравился его поцелуй. Поцелуй этого противного невыносимого эльфа, который, как оказалось, не стоил её любви. Из-за этого она была очень зла. И злилась она на себя. Наи совершенно не знала, как жить дальше. Девушка перехватила гребень другой рукой, волосы были длинные, чуть ниже пояса, и очень красивые, Эзраэлю они очень нравились. Несмотря на длину, они редко когда путались, и сейчас этот «ритуал» был скорее способом отвлечься, чем необходимостью. Она простила его тогда, хотя не сразу. Поняла, что он ей действительно очень дорог, даже несмотря на этот поступок, и решила уцепиться за это щемящее чувство в груди, что становилось всё более настойчивым с каждым днём. Это решение не вызвало сожалений, но Наи и не предполагала, что Эзраэль сможет так с ней поступить после того, через что они прошли. Её сердце разрывалось после его жестоких слов. Могло ли это быть правдой? Возможно. Но она знала наверняка, что не отпустит этого противного упрямца, до которого до сих пор не дошло, что он может на неё положиться. Она будет бороться за свое счастье! И победит! И у Наи действительно получилось, хотя в груди осталось непонятное опустошающее чувство. Наверное, на её многострадальном сердце всё же появилась трещина. В дверь постучали. Звук громом пронесся по комнате, нарушая первозданную тишину. Девушка вздрогнула, гребень выпал из рук и с жалобным звоном отскочил в сторону. Ноги бесшумно пересекли небольшую комнату (не зря Наи принадлежала к гвардии тени), дверь открылась с небольшим скрипом. Веки непроизвольно сжались, защищая глаза от столь яркого света. На пороге стоял Эзраэль с широкой улыбкой на лице, с неповторимой хитринкой, присущей только ему. Изумрудные глаза напротив были невероятно печальны. Девушка поторопилась нацепить улыбку. ― Пошли ужинать. Говорят, сегодня Каруто превзошел себя, ― эльф выразительно поднял брови, наверное, стараясь ещё сильнее подчеркнуть насколько прекрасным должен быть ужин. ― Сейчас, сначала возьму кое-что, ― Наи почувствовала, что из-за его дурачества, губы тронула уже искренняя улыбка. Они пошли по ярко-освещенным коридорам, Эзраэль не замолкал ни на минуту. После случая с Мари-Анной он старался загладить вину порой даже чересчур. Когда Наи хотела привычно завернуть в кладовую, Эз остановил её. ― Идём, ― он потянул её на улицу, и, замявшись, продолжил. ―Карен с Хромом сказали, что тебе понравился их пикник. И я подумал, что это неплохая идея. Лунный свет освещал пустынный пляж с чистейшим песком, превращая его в место из снов. Эзраэль выбрал незнакомый ей пляж, наверно, не хотел, чтобы она вспомнила случай с мамой Мэри. И самого Мэри. Но она вспомнила. Они сидели на мягком пледе, Наи размышляла обо всех событиях прошедших дней. Могла ли она быть счастлива, когда вокруг страдают и умирают столько дорогих людей... Разве это не пир во время чумы? Она посмотрела на лицо возлюбленного. В изумрудных глазах всё так же застыло горькое страдальческое выражение, но он боролся за их счастье. В голове пронеслись слова, которые она где-то видела прежде: «Мир и вправду полон опасностей, и в нем много тёмного, но много и прекрасного. Нет такого места, где любовь не была бы омрачена горем, но не становится ли она от этого только сильнее?» Наи была уверена, что если сдастся сейчас, будет сожалеть вечно. Она решила наслаждаться теми маленькими мелочами, которые приносит ей этот мир, и дарить любовь родным людям, пока ещё может. Наи взяла Эзраэля за руку и улыбнулась от всего сердца. Он улыбнулся ей в ответ, и печаль в его глазах стала чуточку меньше.