Сон

Вернувшись домой, Кларк переоделась в домашние шортики с майкой и завалилась на диван в гостиной, в ожидании своей зеленоглазой соседки. Да, та сказала, что это не касается Кларк, но блондинку одолевало желание узнать, из-за чего Лекса плакала. Тогда в туалете, как бы шатенка не прятала свои изумрудные глаза, Кларк увидела, что те были покрасневшие из-за недавно пролитых слёз. Также покоя не давали мысли о матери. Неужели Эбби и правда возненавидела Кларк, если бы та связала себя романтическими отношениями с Лексой или другой девушкой?.. Раньше Гриффин думала, что родительская любовь это нечто постоянное, но сейчас она в этом не уверена. Блондинка была уверена в одном, что несмотря на её чувства к человеку, она не сможет отказаться от материнской любви. После смерти отца, Кларк не может потерять и мать. И жить со знанием, что собственная мать не желает знать тебя из-за твоего выбора полового партнёра — слишком тяжело для нее. Она слишком слаба для этого дерьма… — Чёрт! — выругалась Кларк вслух, — уйдите, уйдите! — она замотала головой, отгоняя непрошенные мысли о прошлом и возможном будущем, которого точно не будет. Блондинка подмяла диванную подушку под голову и постепенно стала проваливаться в сон.

***

— Блядь! — выругалась шатенка упав посреди коридора, Кларк резко подскочила. Её глазам потребовалась минута, чтобы привыкнуть к темноте и разглядеть на смартфоне время: три часа ночи. — Лекса? — тишина в ответ, — Лекс, это ты? Маленькими шагами она стала пробираться в коридор. По шлейфу дорогих духов с нотками хвои, а теперь и с примесью такого же дорогого алкоголя, Кларк поняла, что это Лекса и боялась в темноте наступить на эту курицу, хотя так ей и надо… — Твою мать, выруби нахер этот свет! — закричала шатенка закрывая лицо руками. Кларк обнаружила зеленоглазую в состоянии сильного алкогольного опьянения. «Как она до дома-то добралась, неужели у неё есть настоящие друзья?» — подумала голубоглазая и критично оглядела Вудс. Лекса медленно поднялась по стене и облокотилась на неё. В одной руке Вудс держала, внимание, одну туфлю, а в другой покоилась бутылка шампанского. Кларк оглядела коридор, второго каблука нигде не было; голубые глаза вернулись к изучению пришедшей. Пиджак был небрежно наброшен на худые плечи Лексы, а белоснежная рубашка была расстегнута ещё больше, чем в туалете ресторана. Открывая Кларк кусочек смуглой груди и кружева белого бюстгальтера. Кларк нервно сглотнула, она смотрела словно заворожённая на Лексу. Шатенка притягивала взгляд голубоглазой словно магнит. Гриффин топталась на месте, не зная, что делать. Если она подойдёт к шатенке, то может и не выдержать… — Хватит на меня пялиться! — Алексия улыбнулась и неестественно скривила свои красивые губы, — или ты намекаешь… Кларк будто окатили холодной водой, да недолго симпатия длилась: — Ты напилась! — прерывая поток мыслей пьяной шатенки и свои собственные взрослые фантазии, грубо заметила Кларк. — Ебать ты гений! — воскликнула Лекса и, выпив из горла шампанского, засмеялась, — есть повод, — она загадочно подёргала аккуратными бровями. — Какой? Ты празднуешь день граненого стакана или просто по расписанию после секса у тебя напиться в усмерть? — Не угадала, — протянув каждую букву, ответила Лекса, — у меня завтра… Шатенка взглянула на свои часы и усмехнулась: — Нет, уже сегодня! День рождения! — Оу, — засмущалась Кларк, — ну тогда это реально повод. А теперь пора баиньки. — Нет, — рявкнула Лекса и попыталась сделать шаг в сторону гостиной, но алкоголь был явно сильнее и повалил её на пол, — секс по расписанию не удался, — Лекса вздохнула. Вудс было неудобно на кафельном полу, и ей ничего не оставалось как проползти на коленях весь коридор, а уже в гостиной устроится так, как полагается людям её статуса — богатеньким-стервам-алкоголичкам. Кларк прошла за Лексой и улыбнулась, обнаружив ту лежащей на белом мягком ковре в виде звёздочки. Блондинка уселась на кресло, стоящее рядом с зеленоглазой. Ей было немного жаль Вудс, но от колкостей Гриффин алкоголь ещё никого не спасал. — Что, никого не нашла? — приподняла брови Кларк. — Нашла и не одну… Они все какие-то скучные и некрасивые, не как ты… — Ага, а тут такая я вся раскрасавица! Иди ты, Вудс куда подальше, — Кларк впервые испугалась за свою честь и захотела убраться из комнаты. — А за деньги? — послышалось совсем рядом с ковра, Кларк вздрогнула, когда холодные руки скользнули от её щиколоток вверх по ногам и остановились на уровне бёдер. — Ты за кого меня принимаешь? Совсем долбанутая? Я тебе не девочка на одну ночь! — Хочешь, можем и не на одну. Секс никогда не помешает, — ледяные руки стали скользить выше, приподнимая края серой майки. Лёгкие прикосновения холодных пальцев к горячей кожи живота заставляли Кларк напрягаться и втягивать в себя живот, между ног приятно запульсировало, — Кларк неосознанно раздвинула ноги, разрешая Лексе встать между ними на коленях. — Эй, остынь! — сказала Кларк, больше себе, чем Лексе, она попыталась её оттолкнуть, но Лекса зарычала и грубо сдавила талию Кларк пальцами. Губы шатенки покрывали мелкими поцелуями живот блондинки. Возбуждения будто и не было; голубые глаза метались по комнате в поисках тяжёлого предмета. Перспектива быть изнасилованной пьяной Вудс не привлекала Кларк, и она уже мысленно представила первое судебное заседание по делу «Вудс — Гриффин», где Алексия с её деньгами и связями обставит всё так, что сама Кларк окажется на скамье подсудимых. Пока Кларк думала, Лекса переступила все дозволенные границы, сжав правую грудь блондинки. Хлопок, — и голову Алексии резко развернуло вправо: — Убери свои грязные руки — сквозь сжатые зубы прошипела Кларк, в глазах горела ненависть к шатенке. — Кларк, — дрожащим голосом произнесла Лекса, пощёчина явно её отрезвила, — Господи, прости меня, прости, прости, — Лекса обняла колени Кларк, положив на них голову, и продолжила что-то шептать. Гриффин не раздумывая, сильно толкнула зеленоглазую, отчего та снова завалилась на пол. — Кларк, — в изумрудных глазах Лексы появились слезинки, — ты вообще ничего не понимаешь. — Ну где уж мне, простому врачу стоматологу, понять ваше высочество! Лекса расхохоталась, как сумасшедшая. Гриффин напряглась ещё больше, что за дурдом? — Опять сплошные стереотипы. Всегда и все думают обо мне одинаково. А какая я на самом деле не знает никто— изумрудные глаза закрылись и голова Лексы откинулась назад касаясь мягкой обивки дивана, — даже отец, родной отец делает все, чтобы я ещё больше страдала. Любой дурак уже понял, что Лекса и её отец — не лучшие друзья. В Кларк вновь проснулось необъяснимое чувство нежности к шатенке. — А какая ты на самом деле? — Кларк села рядом с Алексией и внимательно посмотрела на темную макушку, но сразу же отвернулась. — Если ты узнаешь меня, то наверняка сбежишь в то же мгновенье, — на лице Лексы промелькнула горькая улыбка. Она коснулась плеч блондинки, заставляя её вздрогнуть, а затем повернула к себе, удивляясь яркому румянцу на лице Кларк. Такого Лекса ещё не видела. «Смущённая? Реально? Фак. Почему такая милая?!» Взгляд Вудс бегал по её лицу, пока Гриффин продолжала смотреть в пустоту. — Кларк… прости меня. И прошу, не бойся. Гриффин, наконец, подняла голову, поджав губы, и от смущения не осталось и следа. Она скинула руки шатенки со своих плеч, оглядела комнату в поисках чего-то за что может зацепиться глазами, только бы не смотреть на неудавшуюся соседку-маньячку. Гриффин остановила взгляд на барной стойке, что разделяла гостиную и кухню. — Я не боюсь, — тихо произнесла блондинка. Лекса медленно встала с пола и протянула руку Кларк, та проигнорировала и встала сама. Лекса фыркнула, но понимая, что произошло несколько минут назад, молча пошла, надеясь, что блондинка пошла за ней. — У тебя там что, трупы бывших спрятаны? — пошутила Кларк, не выдержав молчания, аккуратно следуя за хозяйкой квартиры. — Скорее скелет прошлого в шкафу. Вудс включила свет в тёмном коридоре и подошла к комнате, которая всегда была закрыта. Именно эта комната была пропущена во время экскурсии по квартире. Любопытная Кларк ни раз подходила к этой двери, но открыть ее не осмелилась, к тому же она была на кодовом замке, и все попытки Кларк свелись бы к провалу. Она не настолько хорошо знает Лексу, чтобы отгадывать её пароли… она вообще её не знает. — Надеюсь ты не фанатка Пятидесяти оттенков. — Я их создатель, — засмеялась Лекса и ввела код на панели; дверь открылась. — Проходи, — позвала Кларк Алексия и включила свет. — Лекс, ты коллекционер? — удивилась блондинка, — машинками и паровозиками увлекаешься? — Я была бы рада, но все гораздо проще. Это комната моего сына. Кларк быстро захлопала своими голубыми глазами и сглотнула. «Гриффин, держи свой язык за зубами, вот же детская кровать, вот тебе небольшой письменный стол с гоночными машинками! Ребёнок, у неё есть ребёнок, а я всё со своими шутками». — Сына? У тебя есть ребёнок?.. Эйдан?! — ей нужно было присесть, а лучше прилечь, срочно! — Присядь, — попросила Лекса, — это долгая история. Кларк медленно села на диванчик в форме гоночной машины. Лекса села рядом, их колени слегка соприкасались, какое-то время она молчала, а после глубоко вздохнула: — В моей жизни было лишь два человека, которые любили меня и не требовали ничего : Мама. Она была для меня всем. Её не стало когда мне только исполнилось шестнадцать. Отец тогда работал окружным прокурором. Он и раньше не особо со мной ладил, а после её смерти замкнулся в себе, — голос Лексы был мягким, она говорила вкрадчиво, не спеша. — Я, — Лекса замолчала и тяжело выпустила воздух, — я сорвалась: плохие компании, травка, алкоголь. Именно тогда в моей жизни появился он. Его тёмно-серые глаза и длинные волосы, заплетённые в хвостик, я никогда не смогу забыть. Он был старше меня на четыре года. Я изменилась из-за Роана. Он был для меня спасением. Я не знаю была ли это та самая любовь, о которой пишут в книгах, но тогда Роан стал для меня всем, — Лекса потёрла руками лицо, собираясь с мыслями. Она резко встала и подошла к одной из полок. Вернулась она, по предположениям Кларк, с фотоальбомом. — В один из вечеров, когда Роан и я должны были встретиться, отец пришёл домой злой, и мы вновь поругались. Папа закрыл двери и приказал охране никого не впускать и не выпускать. А утром я узнала, что Роан погиб. Он разбился на мотоцикле. Горе затмило мне разум, и казалось, что моя жизнь закончилась. Я напилась таблеток и меня чудом спасли. Неделю спустя, когда меня выписывали из больницы, отец сообщил мне, что я беременна. Эйдан родился когда мне едва исполнилось семнадцать. Маркус забрал его и оформил как своего сына. Шатенка протянула Кларк небольшой фотоальбом. Несколько старых фотографий, Лекса была там с темноволосым и сероглазым мужчиной. Они смотрели друг на друга глазами полными обожания. На следующих фотографиях была уже повзрослевшая Алексия с мальчиком. Они улыбались в камеру, вместе держа связку воздушных шариков. Светловолосый, зеленоглазый паренёк лет пяти был невероятно похож на свою маму. Один взгляд, линия губ, волевой подбородок. Всё указывало на их родственную связь, как матери и ребёнка, и только слепой мог не заметить их сходство. В блондинистой голове крутилось множество вопросов, но она решилась только на один, который мог заменить все: — Почему? — хриплым голосом спросила Кларк, смахивая набежавшие слезы. Лекса горько усмехнулась, и провела длинными пальцами по фотографии: — Малолетняя дочь окружного прокурора, кандидата в сенаторы штата родила ребёнка. Это поставило бы крест на его карьере. Он усыновил моего малыша. Он заставил меня переехать в Европу. Получить там образование. Когда я прилетала на каникулы, он прятал Эйдана. Отправлял его к своей сестре. Три года назад, когда я получила несколько высших образований… — брови Кларк взлетели вверх, что не скрылось от глаз Лексы — Не удивляйся. Если есть цель в жизни ты расшибешься в лепешку, но докажешь всем, что ты лучше всех. Я кинула на его стол три диплома. Мы условились, что в двадцать пять он вернёт мне сына. Он позволил мне общаться с ним, сказав, что я его сестра. А несколько недель назад он поставил ещё одно условие. Я должна выйти замуж, — шатенка шмыгнула носом и закатила глаза, — мол, Эйдену нужна мужская рука, да и мне страховка не помешает. А любящий мужчина скрасит одиночество дочери, и ей не нужно будет развлекаться с шлюхами. — Козёл, — процедила сквозь зубы Кларк, — а с виду и не скажешь.  — Правда, идеальный политик. Лгун, каких еще поискать надо. Тут в голове Лексы будто закрутились шестерёнки, и в итоге загорелась лампочка, обозначающая что в уже более трезвом, но не менее уставшем мозгу Вудс созрел гениальный план. — Кларк, — Лекса посмотрела в голубые глаза блондинки, — ты поможешь мне?  — В чём? — Ты станешь моей женой?