Per aspera ad astra...

      Ночной лес. Листва черных деревьев полностью закрывают небо. Мрак окутывает все. То и дело слышится шорох, шепот, шелест. Во влажном, сыром воздухе пахнет лесными травами.       Я иду по узкой тропинке, едва различимой во тьме. Вдалеке путь преграждает поваленное дерево. Оно всё ближе и ближе… Кажется, это сосна. Преступить через толстый ствол старого дерева невозможно. Перелезть через него мешают иголки на его ветках. Я пытаюсь обойти мертвую сосну. Схожу с тропинки, делаю несколько шагов. Заношу ногу для следующего шага и в последний момент замечаю поблескивающий во тьме ручей, в который только что чуть не наступила. Перепрыгнуть через него можно, но из-за тьмы не видно, что на другом берегу.       Не стоит рисковать. Я возвращаюсь к поваленному дереву. Придется перелезать через него. Видимо, это дерево еще недавно было живым: руки то и дело прилипают к смоле.       Наконец, сосна остается позади, а впереди виднеются неясные очертания холма. Я подхожу к его подножью. Путь на вершину лежит через терновые заросли…       Я пробираюсь сквозь кусты терна. Колючки царапают руки, цепляются за одежду. Приходится останавливаться и отдирать свитер от колючих кустов. Мне кажется, что прошло полчаса, но на самом деле я взбираюсь на холм не более пяти минут.       «Да где же, где вершина?»       Становится холодней. Туман окутывает лес, оставшийся позади.       Сердце бешено колотится, руки дрожат.       Холодно, темно, все пальцы в саднящих порезах.       Кусты терновника кажутся бесконечными…       «Зачем я согласилась на это?»       У меня больше нет сил. Я останавливаюсь и не могу сделать ни шага. Но что делать ночью посреди терний?       Пересилив себя, я поднимаю дрожащую ногу и делаю шаг. Еще один. И еще.       «О, вот и конец…»       Последний рывок.       Еще немного. Еще несколько шагов.       И вот я на вершине. Замерев от восхищения, я смотрю вверх. Мириады мерцающих в темноте звезд на ночном небе, в котором переплетаются фиолетовый, сиреневый, светло-розовый, темно-синий цвет. Каждая звездочка, каждая сверкающая бусинка на ночном небе манит к себе на небеса…       Вдруг где-то в лесу послышался треск ломающихся веток. Затем, уже ближе, шуршанье и жалобный вой. Но я не могла и шевельнуться. Я продолжала созерцать красоту ночного неба.       Звуки становятся все ближе. И вдруг на меня кто-то набрасывается. Под его весом я падаю на влажную, пружинистую землю. Открыв глаза, я вижу страшную морду ночного зверя, волка. В ту же секунду его острые клыки впиваются мне прямо в шею…       Пронзительная, острая боль.       Мучительное отрицание происходящего.       В иной раз я бы попыталась скинуть с себя страшного зверя, защититься, но сейчас я совершенно обессилена.       — Эй, а ну пшел от сюда! Пшел вон!!! — слышится мужской смутно знакомый голос, но мысли путаются между собой, влезая друг перед другом, и я никак не могла понять, кому принадлежит этот голос.       — А ну иди отсюда! — продолжал кричать кто-то. Тут над лесом пронесся жалобный вой, и страшный зверь спрыгнул с меня.       Боль в шее становится только сильнее, и я почувствовала, как по руке течет на землю что-то теплое…       — Стелла! Стелла! Ты меня слышишь? Стелла! — в голосе моего спасителя появился страх и отчаяние, и я наконец узнала его.       — Миша… — еле произнесла я и сама испугалась своего хриплого, едва слышного голоса.       — Стелла! О нет, только не это!       — Я всегда хотела стать звездочкой, помнишь? — все тот же хриплый, надрывистый голос.       — Не умирай! Не умирай, только не это! Что я наделал?! — в голосе Миши было столько паники, столько отчаяния…       Боль становится невыносимой, и я прилагала все силы на то, чтобы сдержать ужасающий вопль.       — Нет-нет-нет, ты не можешь умереть! Не можешь!       Я с трудом открыла глаза и увидела жутко напуганное лицо Миши, склонившегося надо мной.       — Что я наделал?! Извини, извини, я не хотел! Стелла-а-а!       Я посмотрела ему в глаза, серо-зеленые, с тысячей крапинок, а потом перевела взгляд на ночное небо, от вида которого у меня захватил дух…       И тут боль отступила. Я понеслась куда-то с бешеной скоростью, куда-то далеко-далеко от этого холма…       Вдруг я почувствовала, что стала не более, чем светящейся точкой на ночном небе. Я чувствовала весь мир, знала, что творится в каждом, даже самом далеком уголке Земли.       А затем я увидела, как парень лет двадцати рыдает над бесчувственным телом.