Потерянные традиции

      Они прежде не слышали о таком празднике. Одна из потерянных традиций, подробности о которой остались лишь в старых книгах и только. Даже старшее поколение жителей стен о нем не знало. Армин читал о нем. Он посчитал, что это всего лишь красивая сказка, не более того, но едва они нашли тот самый ящик, в котором немыслимо аккуратно были упакованные красивые, но хрупкие безделушки, юноша потрясенно выдохнул:       ― Новогодние игрушки.       Он начал что-то рассказывать о тех самых давно забытых традициях. Как-то так вышло, что эти рассказы всем понравились, и ящик они в итоге взяли с собой. С этого все и началось.       Решение отметить традиционный Новый год пришло спонтанно, но было всеми поддержано, вообще непонятно почему. Зима выдалась холодной и снежной, разведчики все чаще тренировались только в помещении, порой откровенно скучая от безделья, так что идея возродить некую потерянную с годами традицию была воспринята позитивно. Эрвин Смит лишь кивнул, давая позволение проводить всю эту бессмыслицу.       ― Значит, они срубали ели и наряжали их вот в это? Но в чем смысл?       Армин терпеливо объяснял, что такова была традиция. Небольшую ель ставили дома и наряжали красивыми игрушками и лентами. А под елкой лежали подарки для самых родных и любимых. Никто не знал заранее, что ему подарят, и потому это был волшебный сюрприз.       Эрену пришлись по душе эти рассказы. Их предки, люди, которые не были ограничены стенами и были свободными, соблюдали свои добрые традиции. И если теперь Йегер считает свободным и их поколение, так почему бы не обратиться к духу старины? И пусть это будет лишь приятная мелочь, она тоже порадует всех. Пора перестать дрожать от ужаса точно крысы в клетке, надо вспомнить о том, что они достойные люди, элдийцы, которые имеют полное право на счастье.       ― Украсим елью столовую. Там же будем праздновать. Надо найти хороший топор.       Воодушевленные кадеты сновались то тут, то там, в открытые двери врывался свежий морозный воздух. Эрен закутался в теплый плащ и посмотрел на Микасу.       ― Значит, ты поможешь?       Девушка посмотрела на него серьезно, словно намереваясь оценить эту ситуацию и сделать какие-то выводы.       ― Ему это вряд ли понравится, ― заметила она.       Но Эрен был готов стоять на своем. Да, понравится едва ли, но если слова Армина верны, то этот пресловутый дух Нового года должен коснуться всех, ведь так? А Эрен бесконечно хотел сделать приятное одному определенному человеку.       ― Я знаю. Так поможешь?       Аккерман кивнула.       ― Помогу. Идем.       Они пошли отдельно от всех остальных. Еще утром Эрвин в компании Леви уехал по каким-то делам в Отраду. Они приедут лишь вечером и успеют как раз на празднования, но, зная капитана, Йегер вовсе не сомневался в том, что Леви не присоединится к общему празднованию. И именно поэтому Эрен и задумал то, что Микаса будет с ним реализовывать.       ― Эй, я тоже хочу, чтобы у меня в кабинете стояла ель!       Прозвучавший за спиной голос Ханджи Зое заставил Эрена хмыкнуть. Все же все разведчики начали постепенно заражаться этим новогодним духом, и это прекрасно.       Когда Эрен сказал, что готов лично взять на себя всю ответственность и установить наряженную ель в кабинете Леви, его товарищи сперва просто замерли, а потом выразили готовность приготовить подарки для капитана. Пусть его и боялись, но уважали, многие так и вовсе были многократно обязаны ему жизнью. А сам Эрен, которому было дозволено убираться в капитанском кабинете, имел к нему доступ. Да, если Леви разозлится, все шишки полетят на него. Но Йегер все равно верил, что его затея воплотится в жизнь.       ― Тебе тоже нравятся эти рассказы?       Микаса задумчиво пожала плечами. Она пробиралась по снегу слишком уж легко для простого смертного, хотя привыкший к подобному Эрен давно перестал акцентировать на этом внимание. Его взгляд бегал по запорошенным снегом деревьям, выискивая подходящее.       ― Возможно. Я не вижу в этом смысла, но ребята так воодушевились. Так что пусть будет.        «Немыслимая глупость и пустая трата времени», ― так об этом сказал Леви.       Эрен лишь хмыкнул. Он слишком хорошо знал капитана, намного лучше, чем даже Смит, который считался другом для Леви. Тему личных отношений в разведке никогда не трогали. Личное ― это личное. Разведчики ― это люди, которые рискуют своими жизнями каждый день, а потому понимают, что нельзя тратить бесценные минуты этой жизни на пустой негатив. Именно поэтому никто никогда не говорил о том, что происходит между Микасой и Жаном, никто никогда не акцентировал внимания на том, что Криста и Имир часто уединяются вместе. В положении, когда завтрашний день может оказаться последним, это действительно лишено смысла.       И по той же причине никто не обсуждал то, что происходило между Эреном и капитаном Леви. Все просто делали вид, что ничего выходящего за рамки не происходит. Йегер все так же оставался солдатом и надеждой человечества, Леви оставался непосредственным командиром своей группы. Все ровно так, как и должно быть.       ― Я забрал несколько новогодних игрушек из той коробки, ― признался Эрен. ― Наверняка заметят.       Аккерман лишь мотнула головой.       ― И никто ничего не скажет. Не думай об этом.       Было в самом деле очень холодно, однако Эрен не спешил рубить первую попавшуюся ель. Ему хотелось, чтобы все было идеально, чтобы Леви все понравилось, чтобы новогоднее настроение было у всех, в том числе и у него.       ― Хорошо.       Отыскав, наконец, подходящую ель, Эрен присмотрелся. Высотой полтора метра, красивая и пушистая, то, что нужно. Но едва он хотел замахнуться топором, как Микаса по обыкновению ловко вырвала из его рук этот самый топор.       ― Просто отойди в сторону.       Йегер только и смог возмущенно фыркнуть.       ― Опять ты за свое.       Спорить с Микасой в принципе бессмысленно. Она легко справилась с задачей, так что нужная ель повалилась на белоснежный снег. Эрен вообразил себе, как больше столетия назад элдийцы, тогда еще свободный народ, каждый год срубали новую ель, наряжали ее у себя дома и клали под нее подарки. Наверняка его отец в юности наряжал елку со своей младшей сестрой. Пока ее не убили марлийцы.       Парень мотнул головой. Не нужно об этом думать в канун Нового года. Это семейный праздник, а его семья сейчас ― это члены разведкорпуса. Помнить о прошлом, разумеется, необходимо, но вот цепляться за образы тех, кого уже нет, не стоит. Кто знает, возможно, празднование Нового года действительно принесет радость в их суровые будни.

***

      За окном уже стемнело. Снег все так же падал белоснежными хлопьями на запорошенную поверхность и переливался серебром при свете факелов. Это выглядело красиво, но Эрен не смотрел в окно и не любовался прекрасными зимними видами.       Последняя новогодняя игрушка, красный стеклянный шар на тонкой веревочке, занял свое место на игольчатой ветке. Теперь все украшения представляли из себя полноценный ансамбль. Из красных лент Йегер повязал миловидные банты, как научила его Криста. Они удачно чередовались с различными игрушками, хрупкость которых заставляла трепетно замирать от опаски их разбить. Как вообще можно было сотворить нечто подобное из стекла? Эрен не знал. Возможно, у Армина нашлись бы ответы, но это и не важно.       Куда большего труда стоило умостить на ветках маленькие свечи. При свете их огоньков все новогодние игрушки переливались особенно красиво, но была явная опасность спалить всю елку, а потому и ветки стоило подбирать правильно. Подарки от членов спецгруппы уже стояли под елью. Даже Микаса положила свой подарок капитану. Эрен знал о том, что это нож, Леви точно оценит.       Сердце отбивало бешеный ритм. Эрен осознал, насколько сильно он переживает, лишь в тот момент, когда отошел от наряженной ели и оценил плоды своего труда.       Деревце с колючками и правда сияло и переливалось огоньками. На несколько обшарпанном полу под елью стояли подарки, упакованные не сильно умело, но с воистину титаническим старанием. На кирпичных стенах, лишенных любого намека на изыски, теперь висели самодельные веночки из все тех же елочных веток. Армин заверил Эрена в том, что так прежде тоже делали, а он просто доверился лучшему другу.       Теперь дело оставалось за малым. Свой подарок для капитана юноша так и не положил под елку, все не до того было. Микаса заверила его в том, что он определенно угадал с этим подарком, Леви точно понравится, а она редко ошибалась на счет капитана, так уж сложилось. Какой-то особенный чай в тканном мешочке и пара очаровательных чашек ― слишком романтично для бойцов разведкорпуса. Но Эрен не хотел воспринимать это пресловутое «слишком». Когда любишь кого-то всем сердцем, все стереотипы рушатся, подобно карточному домику, не правда ли?       Йегер не считал себя романтичной натурой. Он помнил, как завязались их отношения с капитаном. Помнил, как просто вырубился после очередного обращения в титана, оставив броню для задела бреши в стене, как после очнулся буквально на руках у Леви. Тот уложил его на кровать, а после склонился и провел кончиками тонких пальцев по лбу, убирая темную челку. Открыв глаза, Эрен слово на миг узрел перед собой совершенно другого человека; не заматерелого могучего воина, который перестал испытывать эмоции под тяжестью прожитого, а обеспокоенного и не чурающегося заботы мужчину, которому было не наплевать на него.       Это стало потрясением. С тех самых пор Йегер стал смотреть на капитана иначе, подмечая то, что прежде для него оставалось незамеченным. Тогда ни о каких возможных отношениях не шло речи. Да что там, Эрен не смел бы и подумать, что подобное возможно. Просто в какой-то момент он потерял голову, осознав, что стал думать о непосредственном начальнике постоянно. Пришлось признаться в этом Армину, ведь кто еще мог выслушать и помочь советом, если не лучший друг.       Арлерт действительно выслушал. Он положил руку на плечо Эрена и сказал: «Похоже, ты просто влюбился». Стоит ли говорить о том, что это тоже стало немыслимым потрясением. Йегер вовсе не думал никогда о любви как таковой. Была любовь к родителям, любовь к Микасе, которую он считал родной сестрой, любовь к тому же Армину, лучшему другу. Но теперь речь шла о совершенно ином чувстве. И парню дорогого стоило его принять и признать.       А уже потом, как раз минувшей зимой, Леви его поцеловал. И в этом тоже не было никакой романтики. Эрен слишком сильно рискнул и едва не погиб, а капитан ударил его по лицу и назвал тупицей. Парень не успел и слова сказать, как его схватили за грудки. Он ожидал нового удара, а потому зажмурился, но что-то пошло не так. Вернее не так пошло все. Капитан целовал его с невероятным отчаянием, словно от этого зависела чья-то жизнь, а отстранившись, он невероятно серьезно сказал: «Не смей больше так делать, идиот малолетний».       И в тот момент Эрен понял многое.        «Не буду».       Он сдержал свое обещание. Теперь природное упрямство уступало необходимости сдержать свое слово. Йегер ощущал, что это просто жизненная необходимость. Они не говорили о любви, в этом словно вовсе не было никакой необходимости, ведь все вполне понятно и без слов. Они действительно любили друг друга, и об этом говорили взгляды, жесты и невесомая забота, которую Эрен ощущал. Капитан уж точно не был неженкой, он бы и не стал с ним возиться. Нет, его забота была совершенно другой, и парню потребовалось время, чтобы понять это и начать в полной мере ценить.       Наверное, эта немыслимая нужда в том, чтобы украсить капитанский кабинет и устроить сюрприз для Леви была вызвана тем, что Эрен хотел сделать что-то в ответ. Сделать так, чтобы Леви ощутил и его заботу по отношению к себе. И слова тут явно лишние, капитан терпеть не может пустую болтовню, зато ценит дела и поступки. Да, украшенная стеклянными игрушками, лентами и свечками елка ― это не поступок и даже не хорошее дело, а какое-то баловство, но ведь хорошие традиции укрепляли семьи и сплачивали их. И Йегер искренне хотел сказать Леви о том, что считает его своей семьей. И сказать не словами. И кто знает, может потерянные традиции прошлого ему и помогут.       ― Какой же я идиот…       Эрен прижался спиной к стене. Если капитан прикажет немедленно избавить свой кабинет от всего новогоднего, праздник точно будет испорчен, но тут не угадаешь наверняка. Парень сжал в руках свою коробку. Он обвязал ее бантом, чтобы смотрелось красивее, но теперь уже не считал, что это была хорошая идея. Нужно поставить подарок под елку и пойти в столовую к ребятам, которые уже праздновали все вместе. Разумеется, вкусных яств у них не было, равно как и не было вина, но разведчики умели довольствоваться малым.       Послышались шаги. Они гулом звучали в пустом коридоре, чуть отдаваясь эхом, и это заставило Эрена замереть, все так же прижимая к груди подарок. Он так и остался у стены, как раз рядом с входом. Дверь открылась. Очутившийся за порогом Леви поднял взгляд и невольно замер, уставившись на елку. Кажется, он даже не сразу обратил внимание на притаившегося рядом Йегера.       ― Что за…       Эрен сглотнул, смотря на профиль капитана и ожидая дальнейшей реакции. Сюрприз в любом случае получился. Леви сузил глаза, точно оценивая то, что видит, а потом обернулся к Эрену. Тот не издал и звука. Наконец, капитан переступил порог, закрыл за собой дверь и зашагал в сторону сияющей огоньками елки. На нем было форменное теплое пальто, наплечники которого чуть белели от не растаявшего снега, черные волосы были чуть влажными, впалые щеки и кончики ушей покрасневшими от холода. Эрен явственно ощутил немыслимую нужду обнять этого мужчину, прижаться к нему и поделиться теплом собственного тела. Однако все так же стоял на месте, прижимая к себе коробку.       Леви подошел к елке. Он поднял руку и коснулся пальцами одной из игрушек, очертив гладкие круглые бока. Это выглядело со стороны так… уютно и трепетно. Йегер вдруг понял, что капитан не будет ругаться. Что бы он ни сказал сейчас, недовольства не будет. Это позволило парню выдохнуть и чуть расслабиться. Все хорошо.       Оглянувшись, капитан посмотрел на него странным, нечитаемым взглядом. Он словно подтвердил чужие выводы, а после хмыкнул, снова уставившись на елку, на причудливые игрушки, банты и горящие свечи. Да, Эрен постарался на славу.       ― Поверить не могу, что вы притащили эту чертову елку в мой кабинет.       Голос Леви, как всегда низкий и чуть хриплый, томный и сводящий Эрена с ума, просто обволакивал целиком и полностью. Йегеру показалось, что тело охватила чарующая нега. Может это и есть то самое новогоднее волшебство, о котором и говорил Армин?       Губы тронула счастливая улыбка. Здорово ощущать себя на своем месте и рядом с любимым человеком. И пусть они в самом деле никогда не говорили и вряд ли поговорят о любви, это им вовсе не нужно. Они ведь и так все знают и понимают. С этими мыслями Эрен неспешно зашагал к Леви. Хотелось вручить ему подарок и поздравить как следует.       Капитан слышал его легкие шаги, но не шелохнулся. Он смотрел на елку, и это помогало Йегеру не теряться в собственных мыслях. Близость с этим человеком всегда дурманила разум. Эрен перевел дыхание, оказавшись ближе.       ― Капитан, я…       Столько всего хотелось сказать. Наверное, первым делом поздравить, объяснить, зачем он вообще украсил кабинет, сказать о том, что все ребята из спецгруппы оставили для него подарки, что он тоже приготовил подарок и хочет лично его вручить. Такие простые бытовые мелочи, которые в прежние времена были общепринятой обыденностью, пропавшие во времени традиции, которые пора возрождать.       А еще Эрен порывался сказать, что любит, что счастлив встретить Новый год рядом с Леви. Такие слова говорят как раз ближе к полуночи, самое время. Парень чуть сжал коробку в своих руках, намеренный начать с основного, но капитан резко обернулся. Он обхватил рукой ворот рубашки Йегера, не резко и с вызовом, а вполне аккуратно, но Эрен все равно замер от неожиданности. Разум все же оказался одурманен, теперь уже проникновенным взглядом Леви, в котором были все те эмоции, что мужчина обычно скрывал от всего мира, но мог иногда не скрывать от него, от влюбленного мальчишки, однажды завладевшего его сердцем на всю последующую жизнь.       ― С Новым годом, Эрен, ― только и сказал он.       Йегер трепетно застыл, ощутив прикосновение к своим губам. Он прикрыл глаза, отвечая на этот чарующий поцелуй и окончательно теряясь в своих чувствах. Все словно перестало иметь хоть какое-то значение. Стены, титаны, марлийцы, предстоящая война, весь гребанный мир, в конце концов. Все это было лишено смысла на фоне того, что он мог касаться Леви и целовать его тонкие обветренные губы. Это и есть любовь, это и есть дух волшебного праздника.       Никто не знает, что для него готовит новый день, и никто не в состоянии заглянуть в свое будущее. Впрочем, на то и нет нужды. А если приходится быть готовым ко всему, то нельзя тратить бесценное время на глупости. Встречавший свой первый полноценный Новый год наедине с Леви Эрен это понимал. Ни украшенная елка, ни подарки ― ничто не могло быть лучше и желаннее, чем Леви, в глазах которого он видел то, что придавало желание жить. И в этом, наверное, и была суть потерянных традиций новогоднего праздника.