Французская бонбоньерка

Дверь в комнату парней была не заперта, и на мой стук Боб отозвался громким: - Войдите! Я не замедлил воспользоваться разрешением. В комнате царил обычный предотъездный бардак, но незаметно было, чтобы парни занимались упаковкой чемоданов. Наоборот – они сидели среди этого бардака и нервно, на пару, курили. Я охватил одним взглядом всё – и бледность Рея, незаметную при тусклом свете камина, а сейчас бросавшуюся в глаза, и нервозность Роберта, держащего в руках сигарету и стакан с вином. - Не помешал? Они, выдержав одинаковую паузу, столь же одинаково пожали плечами. Так, ясно. Мой приход оказался как нельзя более некстати, но... я ведь всё равно уже пришёл. И не только из-за неуёмного любопытства – скорее из желания понять, как далеко зашли домогательства Клода. И чем они грозят моим друзьям. Поэтому я не стал тянуть резину: - Ребят, может, я не в своё дело лезу – а чего это вас с той песни так перекосило? Парни ответили мне дружным молчанием, что только подстегнуло моё любопытство и желание докопаться до истины. - Извините уж, но я это заметил. И Иванка тоже. - А больше никто? – преувеличенно нейтрально поинтересовался Боб, стряхивая пепел с сигареты. Я призадумался на секунду: - Да вроде нет. Хотя не знаю, за другими не следил. Так что там с песней? Она вам ваше стриптиз-шоу напомнила – про цепи и рабов? - Ну, в общем, да, - нехотя выдавил из себя мой друг. - И что? – не понял я. – Это ведь был всего лишь танец, игра... – Улыбнулся, попытавшись разрядить обстановку. – Или ностальгия замучила по тем временам? - При чём здесь?.. – раздражённо начал Роберт, но взглянул на Рея и махнул рукой. – В общем, неважно... * * * Неважно. Конечно, у вас у обоих на лицах именно так и написано, большими буквами – НЕВАЖНО. А я, блядь, должен этому поверить. Ага, разбежался! - Было бы неважно, вас бы не тряхануло так. Пауза. Два одинаковых жеста – затяжка, выдох дыма... - Вы мои друзья, и мне небезразлично, что с вами происходит. Боб снова взглянул на Рея, остававшегося безучастным. Неопределённо пожал плечами, вновь попытался уйти от ответа: - Так получилось. Я вздёрнул бровь: - Это то самое «так получилось», из-за чего вы свой танец исполнять перестали? - Дан... Моё любопытство зашкаливало, впрочем, беспокойство о друзьях ему не уступало. Но не мог же я им рассказать, что узнал о свингерстве Клода и о его намерениях в отношении Рея. И секрет не мой, и доказательств нет. А эти упёрлись, как... Я с досадой бросил: - Что ж, не хотите говорить, не надо. - Берти, - подал голос Рей. – Скажи ему. - Уверен? – Роберт испытующе смотрел на своего любовника. Тот кивнул: - Не такая уж большая тайна. Тем более что дальше Ивана она не уйдёт. А он ведь тоже понял, что я... что мы... – Рей глубоко затянулся. Выпустил дым, стряхнул пепел. Посмотрел на меня. – Я бы удержал... удержался, ведь Берти не знает французского. Но когда Мэтт сказал, что переведёт... Рей замолчал. Я тоже молчал, хотя уже точно знал, что влез не в своё дело. Однако отступать было уже поздно. Роберт глотнул вина, сделал очередную затяжку. Кашлянул нерешительно: - Дан, я тебе только факты, ладно? У Рея возникла ситуация, когда ему понадобилась большая сумма денег – на операцию матери. Операцию откладывать было нельзя, деньги нужны были срочно. Очень срочно. Ему предложили сняться в приватной, для одного конкретного заказчика, садо-мазо сцене – не перебивай, пожалуйста! – и он дал согласие. Антураж там был точно такой же – столбы, цепи, наручники. Заказчик собственноручно... работал. Про съёмку и её последствия говорить не буду, сам догадаешься, не маленький. – Роберт вздохнул. – Потом, спустя несколько месяцев, мы придумали наш танцевальный номер – своего рода тренинг, чтобы Рей забыл ту съёмку, перекрыл её другими воспоминаниями. * * * Ради матери... Я был в очередной раз потрясён силой любви этих людей – родителей и сына. И снова позавидовал Рею – как, наверное, завидуют все, кто хоть немного знает этого парня. * * * - Берти нянчился тогда со мной, как с младенцем. Залечивал раны, и физические, и душевные. Улыбка Рея была вымученной, акцент сильным, рука, вдавливающая окурок в пепельницу, подрагивала – и у меня защемило сердце, когда я представил, что эти маньяки могли делать с его великолепным телом. Впрочем, мне и представлять было не надо, я слишком хорошо помнил, ЧТО такие же отморозки в своё время сделали с Тони. Боб пояснил: - Это в Мюнхене было, когда я у Хаммершмидта работал. Рей туда приехал, снялся, потом у меня жил... неделю. Вот после той недели я и понял, что не могу без него. - А я без него... – эхом откликнулся тот. «Повезло, - мысленно усмехнулся я. – Неделей няньченья отделались. А нам с Иванкой понадобилась неделя разлуки, и ссора перед этим, чтобы понять, что мы тоже не можем друг без друга». В ту неделю я предпочёл бы любую физическую боль, лишь бы она заглушила душевную. Правду говорят – всё познаётся в сравнении. * * * Однако схожесть ситуации Рея и Тони вызывала ещё один вопрос: - Только били, или?.. Рей отрицательно покачал головой: - Нет, только били. – Добавил с той же вымученной улыбкой. – Это ведь по договору было, за деньги. - Тоже вспомнил Тони? – Роберт внимательно смотрел на меня. Я кивнул. Он кивнул в ответ. – Вот и я... вспоминаю. – Он загасил окурок, одним махом опрокинул в себя остатки вина. - Не надо, Берти, - Рей обнял его за плечи. – Мы же договорились – эти воспоминания под запретом. - Ты прав, - согласился мой друг. – Сейчас дорасскажу, и... снова замок навесим. С танцем у нас всё хорошо вышло, мы оба кайф ловили на сцене. Ты запись видел, можешь представить. Я снова кивнул. Кайф, который ловили ребята во время исполнения своего танца, был виден невооружённым глазом. - Всё было хорошо, но... однажды появился тот, который заказал Рея в той сцене. И ладно бы просто появился – он захотел ПОВТОРЕНИЯ!!! – Боб грохнул пустым стаканом об стол. - Берти, - пальцы на плече Боба сжались так, что он даже невольно поморщился. Глубоко вздохнул: - Да, захотел. Ну, мы его послали, конечно. - А я ему ещё и в морду дал, - усмехнулся Рей. - Ты!? – изумился я. * * * Рей, этот миротворец до мозга костей, дал в морду кому-то? Я такого не мог представить в принципе. Ведь помнится, в нашу первую встречу он даже мне не дал сдачи, хотя имел на это полное право. Боб подтвердил: - Ага. Я тоже глазам не поверил. Да так звезданул, что тот на несколько метров отлетел. Ну и, разумеется, тут же слинял. И правильно сделал, - в голосе моего друга явственно зазвучали мстительные нотки. – А то б ещё и я ему добавил. - Он... – нехотя произнёс Рей. – Дотронулся до меня. Слова... со словами я бы справился, но он дотронулся до меня и... - ... и разбил нашу красивую сказку, - закончил за него его бой-френд. * * * Чёрт! Ну почему, почему этому замечательному парню выпало такое страшное испытание? И почему такое же испытание – нет, хуже, гораздо хуже! – выпало в своё время Тони? Всевышний далеко не всегда бывает справедлив, что бы ни говорили по этому поводу мои монастырские наставники. * * * - А сегодня Клод внезапно вылез со своей балладой. Как под дых ударил... – Роберт досадливо качнул головой, снова наполнил свой стакан. Вытащил новую сигарету, закурил. – И дёрнула его нелёгкая! Всё настроение испортил. Так прямо и набил бы морду. Я вовремя прикусил язык. Ох, Боб, если бы ты только знал, насколько моё желание совпадает с твоим! - За что? – улыбнулся Рей, уже почти обретя свою обычную безмятежность. – Мы же с тобой уже говорили – он ничего не имел ввиду. Он просто пел песню. - Да знаю я! – буркнул Боб. – И всё равно – не нравится он мне. Скользкий какой-то. Не люблю таких. Данка! – он повернулся ко мне. – Давай сейчас с тобой накатим и пойдём ему морду бить. Я подивился чутью своего друга. У него не было ни малейших подозрений, что Клод клеится к его парню, однако к французу он испытывал глубокую неприязнь, хотя наверняка и сам не понимал её причины. - Берти! Мы же решили, что закрываем эту тему! - Решили. Но накатить мы всё равно накатим. – Он ухватился за бутылку. – Где твой?.. а, ты же без стакана пришёл. Возьми мой, я из горла допью. И пойдём. Переводить будешь, а то у меня, блядь, с языками проблемы. - Берти! – Рей с тревогой смотрел на него. – Ты... ты... не надо этого. Клод не виноват. Мой друг протянул мне стакан: - А вот мы у него и спросим, с чего это он такие песенки петь вздумал. - Берти! – в голосе Рея зазвенела сталь, и меня это поразило до глубины души. Я всегда подозревал, что за видимой мягкостью парня скрывается железный характер, но реальность превзошла все мои ожидания. Похоже, именно эта несгибаемая решимость и двигала им, когда он соглашался на ту садо-мазо съёмку. - Я тебе запрещаю, слышишь? – Сталь звенела всё более угрожающе. – Ты, в гостях, в чужом доме, собрался разборки устраивать? Не позорься, и меня не позорь. - Да, - вступился я за француза, объективно понимая, что Рей прав. – Боб, в самом деле! Он же не нарочно. Тот швырнул недокуренную сигарету в пепельницу, хлебнул хороший глоток вина из бутылки, выдохнул: - Это я так, пар выпускаю. – Поднял глаза на своего любовника. – Но ты знаешь – я за тебя любого убью, не задумываясь. - И меня? – моё чувство юмора сработало слегка не ко времени. - И тебя! – отрезал Боб. Добавил насмешливо и в то же время серьёзно. – Можно подумать, ты за Ивана не убьёшь. - Убью, - подтвердил я. И снова подивился чутью друга: того американского копа я убил бы даже сейчас, спустя месяц после того, как... после того, что он сделал с моим мальчиком. * * * И – лёгок на помине – позвонил Иванка. - Данка, ты куда пропал? - Никуда. Просто ушёл. Устал. Я не врал, я в самом деле устал. История, которую рассказали мне парни, меня глубоко поразила, и я чувствовал себя так, как будто часа два тягал пудовые гири. - А ты где? - У Роберта и Рея. - А... - А ты всё ещё там? - Да. Но здесь стало скучно. Французы ушли, Кевин с Клодом тоже. Наши гитару взяли, поют, слышишь? Но я тоже что-то устал. А ты там надолго? - Нет, уже ухожу. - Они тебе... - Потом, Иваночку. Я уже иду домой. Я нажал кнопку отбоя, повернулся к парням: - Пойду я. Завтра увидимся. - Ага, - кивнул Боб. А Рей, помявшись, добавил: - Дано... ты Ивану как-нибудь... поосторожнее, а то он такой чувствительный, переживать будет. - Да уж постараюсь, - вздохнул я. * * * Иванка вошёл в нашу комнату через минуту после меня. Сел рядом со мной на диван: - У них всё так серьёзно? Я прижал его к себе: - Серьёзно. Это с их сценой связано. Помнишь? Рей в наручниках и Роберт-сарацин. - Помню, конечно. Несколькими скупыми фразами, почти дословно повторяя Боба, я рассказал своему мальчику суть произошедшего и причину, вызвавшую такую реакцию у парней. Иванка удручённо покачал головой: - Надо же... Рей такой мягкий... и сделал такое... - У него не было выхода, - вздохнул я. - Почти как у Себастьяна, - едва слышно шепнул он. * * * Так уж получилось, что Иванка оказался в курсе трагической любви моего друга Тони, он же Себастьян, и двоюродного брата Рея, Анджея. Когда я рассказывал Иванке эту историю, я не называл имени Тони, сказал – один из моих друзей. Но спустя пару месяцев, когда Марк и Боб, с моей помощью, представили Рея нашим студийцам со словами: «Это не Анджей», а Тони подтвердил: «Да, не Анджей», мальчишка обо всём догадался. Однако сумел удержать себя в руках и скрыть от Себа свои эмоции. Я надеялся, что и в отношении Рея парень поведёт себя аналогичным способом. Тем более что Рей – в отличие от Себа – будет изначально знать, что Иванка знает. * * * - Себу хуже пришлось, - я отрицательно покачал головой. – У Рея был чётко прописанный контракт, процесс контролировали другие люди. А Тони мог и не выбраться из того борделя. - Но больно им было одинаково, - поёжился парень. Заговорил медленно. – Мне, знаешь, и номер этот... стриптиз... каким-то болезненным показался. Может, потому он и имел такой успех, что они ситуацию через себя пропускали. Каждый раз... - Брр!.. – невольно содрогнулся я. – Это ж какие нервы надо иметь, чтобы вот так, каждый раз!.. Даже ради психологического тренинга... - Им это было необходимо, - в очередной раз вздохнул Иванка. Меня снова накрыло мучительное состояние невозможности исправить хоть что-то. Прошлого не изменить. Но настоящее – и будущее! – изменить можно и нужно. Я не допущу, чтобы не в меру возомнивший о себе аристократишка сломал жизнь моим друзьям.