Отличница лёгкого поведения

Никогда не знаешь, откуда ждать удара. Вот, вроде бы, живёшь ты своей размеренной и спокойной жизнью, со своими мелкими переживаниями, страхами, болью, а потом вдруг раз, и вся жизнь меняется. Крутые повороты Судьбы поджидают нас за углом, готовясь накинуть на голову мешок, лишить зрения и перекрыть кислород. Это страшно. Человек, как и любое другое живое существо, боится изменений, особенно тех, что оказывают далеко не благоприятное воздействие на них самих. Безусловно, и реакция у каждого человека своя: кто-то забывается в истерике, захлёбываясь собственным страхом, а кто-то старается выбраться из этой пучины ужаса и осколков привычного мироздания. Бывает и нечто среднее, но такие люди не играют ощутимой роли. К какой же категории людей относится Гермиона Грейнджер? Если бы она сама знала. С одной стороны, где живёт её гордость и самолюбие, конечно же, девушка не хочет сдаваться, прогибаться под чёртовы обстоятельства и падать в своих же глазах, но с другой, та, что намного слабее первой, гриффиндорка понимает, что может не справится. Она не выносливая Джинни, которая с детства привыкла быть сильной; не отстранённая от всего Луна, которой, грубо говоря, всё равно на то, что происходит вокруг; да она даже не Лаванда Браун, которая с лёгкостью может послать все проблемы к чёртовой бабушке и жить припеваючи. Она не такая. Совсем. Гермиона другая - местами слабее, а где-то, может быть, и сильнее, чем остальные. Да, она умна, с этим не поспоришь, но, похоже, это единственное, чем она может похвастаться? Изворотливость? Безграничная смелость? Способность выдерживать удар? Нет, ничего из этого у неё не наблюдается. Ну, по крайней мере, так это видит сама девушка. Она далеко не идеальная. К этому выводу гриффиндорка пришла давно - ещё в детстве, когда проблемы были менее существенные, но казавшиеся на тот момент практически нерешаемыми. Но она справлялась: поборола страхи, стала лучше. Но хватит ли у неё сил сделать это в данной ситуации? С отвратным поведением окружающих по отношению к себе, с пониженной самооценкой, глупыми снами? Она не знает. Точно так же, как и не знает, что её ждёт в будущем. Если раньше, до всей этой головной боли с нелепой колдографией, её будущее было расписано до мельчайших подробностей, и даже война с Волан-де-Мортом не мешала его осуществлению, то теперь, по непонятным ей же причинам, этот инцидент в стенах школы просто выбил её из колеи. К такому, как говорят магглы, её жизнь точно не готовила. Шатенка в жизни бы не подумала, что с ней может произойти нечто похожее. Поддельная колдография, мистические сны, странные ощущения того, что всё это только начало - это типичное начало какого-нибудь американского сериала про девочек-подростков, которые, в дальнейшем, встретят свою судьбу. Но это не сериал, а реальная жизнь, в которой так быть не должно. Тогда, к чему вся эта история? Ничто в этом мире не делается просто так. Это тоже стало неоспоримой аксиомой её существования: Что бы с тобой не произошло, какую бы подножку не поставила стерва-Судьба, всё равно это не просто так. Как пример: если бы Гермиона тогда, на первом курсе, не обиделась на мальчиков и не пошла рыдать в женский туалет, тролль бы не напал на неё, а ребята так и не подружились бы. Они были бы обычными однокурсниками, а не лучшими друзьями, как были когда-то... Когда-то... Обидно, что всё закончилось на такой ужасной ноте. А Грейнджер-то надеялась, что их дружба до конца. Ведь они так хотели этого: каждый год, восседая в купе Хогвартс-Экспресс неизменное "Золотое Трио", по традиции, размышляло о будущем. Оно, прекрасное и безоблачное, манило счастьем. По представлению ребят их дружба - это навечно. Что они всегда будут друзьями, верными и честным друг к другу; что их дети тоже будут дружить между собой, как и они; а внуки и вовсе породнятся ещё сильнее. Но все мечты рассеялись, как сигаретный дым, стоило махнуть рукой. Больше нет "их". Есть "она", есть "Рон и Лаванда" и есть "Гарри и Джинни". "Нас" и "мы" рухнули вместе с домиком грёз, что так трепетно строили ребята на протяжении шести лет знакомства. Как, всё-таки, нелепо. - Мисс Грейнджер? - голос мистера Флитвика резанул по ушам. И как можно быть таким визгливым? Хуже Патил, когда те сильно ударятся обо что-нибудь своими длинными конечностями. - Мисс Грейнджер! - уже более требовательно взвизгнул профессор, смотря на уставившуюся в противоположную стену девушку. - Да-да? - слегка охрипшим, но не менее тихим голосом отзывается гриффиндорка, поднимая карие глаза на учителя. Вот чёрт. С этими глупыми мыслями она совершенно забыла, что находится на уроке. И не на просто уроке, а на заклинаниях, где Гриффиндор обязан изучать очередное "важное", законное заклинание. Вот только какое?.. - Что вы можете сказать по-поводу этого заклятия? - осторожно интересуется профессор, странно поглядывая на лучшую ученицу. Странная она какая-то... Бледная очень. Даже не отличаясь загорелой кожей, сейчас она была похожа на призрака с почти прозрачной, отличающей синевой кожей. А глаза, напротив, горели неестественно-ярко. Обычно так бывает у больных. Да, это явно нездоровый блеск. Да и волосы как-то странно распушились. Нет, скорее наэлектризовались и теперь, на подобие одуванчиков, торчат во все стороны. А девушка, которую так усердно рассматривали, недовольно цокнула языком. Ну почему её спрашивают именно тогда, когда они ни сном, ни духом о данной теме? Зато, когда шатенка тянет руку, чтобы ответить, её считают пустым местом. Замечательно. Просто прекрасно. Вздохнув, Гермиона медленно поднялась. Узнать хотя бы что за заклинание он от неё требует, и можно будет что-нибудь, да рассказать... Но она даже не подозревает, какую тему сегодня слушала. - Я не знаю, сэр, - тихонько проговаривает девушка, закусив губу. Сидящие рядом поражённо смотрят на неё. Ну хоть что-то осталось неизменным. Судя по чуть удивлённому лицу мистера Флитвика, такого от любимой ученицы он не ожидал. Эта милая девочка всегда знает ответ на вопрос, даже когда сам профессор забывает, о чём речь. Так что же случилось в этот раз? - Вы заболели, мисс Грейнджер? - искренне удивляется он, обеспокоенно оглядывая ученицу. - Нет, профессор, со мной всё хорошо, - спокойно отзывается шатенка, после чего пожимает плечами. Ну почему это так удивительно? Каждый второй ученик этой чёртовой школы не готов к урокам и не знает половины того, что знает Гермиона, так почему, спрашивается, все так удивляются тому, что не знает она? Гриффиндорка не робот, чёрт возьми. - Ну что же, садитесь, плохо, - неуверенно пробормотал Флитвик, поправив очки, что сползли на самый кончик носа. - Кто может помочь мисс Грейнджер? - он взглядом мутно-голубых глаз обвёл класс. Гриффиндорцы тут же опустили головы и сделали умный взгляд. Словно бы у них это получилось. Вместо умного взгляда у них вышло нечто странное: вроде бы и не совсем непонимающий, но в то же время в них отчётливо читался вопрос: "что я тут, вообще, делаю?". Они, конечно же, ожидали, что Гермиона, как и всегда, спасёт их, ответит за всех, получит баллы факультету и все счастливы, все здоровы, но что-то пошло не так, поэтому возможность получить отрицательную отметку вновь витает где-то над головами. - Адеско фаир - очень сильная тёмная магия, - голос Лаванды Браун, что медленно, даже лениво встала со своего места, зазвучал в кабинете неожиданно. Весь факультет, во главе с профессором, уставился на блондинку, как на восьмое чудо света. Но Лаванду, кажется, это нисколько не смущало. Она лишь с довольным лицом осматривала вытянувшиеся лица однокурсников. В глубине голубых глаз застыло удовольствие от ситуации. - Вызванный заклинанием, этот огонь обладает собственным умом, он вполне целеустремлённо преследует свою жертву, сжигая заодно всё на своём пути. Остановить Адский огонь крайне сложно, - елейным голоском закончила девушка, чуть склонив голову набок и улыбнувшись. Светлые волосы упали вперёд, свисая вдоль лица. - Верно, - по-прежнему рассеяно кивнул преподаватель, искренне не понимая, что тут происходит. Гермиона Грейнджер - не знает материала, не в состоянии ответить на вопрос, а Лаванда Браун, которая до этого и слова не произнесла на его уроке, блещет знаниями. Весело, однако. - Абсолютно верно, мисс Браун. Очень хорошо. Десять баллов Гриффиндору! - изрёк Флитвик и отправился к своему столу, а шатенка, что невидящим взглядом смотрела на Лаванду, поджала губы. Браун сделала это специально, это ясно, как божий день. Но вопрос - зачем? Добить? Унизить? Но тут нет ничего унизительного или обидного. Каждый человек чего-нибудь, да не знает. Тем более, что мисс Грейнджер знакома с данным заклятием и, если бы она знала, что они говорят про него, смогла бы рассказать. Но, видно, сегодня не её день. Впрочем, он не задался с самого утра: Мало того, что Гермиона опоздала на урок, так ещё и глупый сон не выходит из головы. Вот и результат. Раздражённо вздохнув, гриффиндорка последний раз окинула глупую блондинку взглядом и отвернулась. Надо браться за ум, иначе будет плохо. Но как это сделать, когда каждый второй ученик этой трёклятой школы окидывает тебя взглядом, полным отвращения? Как выдержать натиск целой толпы, не сломавшись? Как пример, сегодняшнее утро: Стоило запыхавшейся Грейнджер, которая минутой ранее распрощалась с Джинни, залететь в класс, как большая половина картинно поморщилась, а кто-то не удержался от комментария. Конечно, плакать или психовать по этому поводу девушка не стала, но всё равно было обидно. Впрочем, это и так понятно. Под странными взглядами Гермиона заняла своё место, где обеспокоенно поглядывая на подругу восседал и Гарри Поттер. Он единственный, кто решил не менять место подальше от "чёртовой изменщицы". Нелепо как-то. Выслушать столько грязи только из-за того, что стала героиней чьего-то розыгрыша. Если бы другая ситуация, шатенка бы даже посмеялась. Глупо. Оставшиеся минуты до конца урока гриффиндорка старалась вникнуть в суть, что, скажем так, получалось не особо хорошо. Глупые мысли не давали места новой информации, которую девушка упорно вдалбливала в свою кудрявую голову, а душевные переживания заглушали страх перед плохими оценками. В конце концов, одна оценка не сыграет важной роли. Ну, она надеется. Спасительная трель. Почему-то, именно сегодня звонок с урока был намного приятнее, чем звонок на урок. Для Гермионы Грейнджер точно. Странное у неё состояние. Коматозное. Сонное. Казалось, что она до сих пор спит, а окружающая её реальность - плод собственного воображения. Но, увы и ах, реальность есть реальность со всеми своими толчками и кочками. - Идём? - голос Гарри донёсся до гриффиндорки словно через толщу воды, в которой она тонет со вчерашнего вечера. Почему у неё такое ощущение, словно она что-то забыла, упустила из виду? Где же она не доглядела? Девушка нахмурилась, в очередной раз проматывая воспоминания, но ничего особенного... Ну, кроме ссоры с большей частью школы, не было. Но наглый голосок внутри упорно твердил, что это ещё не всё. Шатенка кивнула. Говорить не хотелось. Впрочем, есть, пить и учиться тоже. Единственное, чего действительно желала юная волшебница - это тишина и спокойствие, которые уже давно помахали ей платочком и уехали в незапланированный отпуск, а дата их возвращения не указывалась в прощальном письме. Так что приходилось довольствоваться тем, что есть. Взяв со стула сумку и небрежно скинув туда вещи, девушка и парень, двое лучших друзей, вышли из помещения, которое уже давно опустело. Другие гриффиндорцы быстро покинули класс, не раз задев "предательницу" плечами. Умышленно ли это было? Скорее всего. Но Гермиона упорно молчала, поджав губы и уперев взгляд в стол. Для ругани просто не было сил. Сон не принёс облегчения, а другого источника питания просто напросто не было. - Гермиона, - вновь окликнул её Поттер, едва поспевая за подругой, которая уверенно шагала к следующему уроку. Зельеварение со Слизеринцами... Что может быть лучше? - Да? - всё-таки ответила девушка, даже не замедлив шага, хотя запыхавшийся друг этого явно требовал. Вот, вроде бы, обычная Гермиона Грейнджер - не кричит, не плачет и с кулаками ни на кого не набрасывается, но всё равно что-то с ней не то. Потухшая она какая-то, чересчур спокойная даже. Неживая. А что говорить? Именно этот вопрос пронёсся в мозгу юного Поттера, когда они уже оказались возле кабинета самого ужасного учителя в Хогвартсе. Оба факультета уже стояли по разным сторонам широкого коридора, тихо перешёптываясь между собой, не обращая, казалось, на противоположной факультет внимание. Но стоило двум представителям Гриффиндора показаться в поле зрения, даже самые аристократичные аристократы выпучили глаза и, едва ли не открыв рот, стали пялиться на них, словно видят впервые в жизни. И это смотрелось, нужно сказать, довольно эпично. Красные и зелёные хоть и стояли по разные стороны баррикад, сейчас были похожи, как никогда. А хрупкое спокойствие Гермионы пошатнулось. Сильно так, по тонкой корке абсолютного пофигизма поползла опасная трещина. Ещё чуть-чуть и всё, что скрывается за этой коркой, выльется на чересчур любознательных однокурсников. Один... - Не обращай на них внимания, - шепнул брюнет, схватив подругу под руку, так как видел, что наигранное спокойствие из глаз пропало, а за место него вновь появились угрожающие огоньки. Не к добру это, ох, не к добру. Шатенка ничего не ответила, лишь ещё сильнее вцепилась в спасительную ладонь друга и, уперев взгляд в противоположную стену, направилась вперёд, словно издалека видя, как вместе с ней поворачиваются и головы окружающих. Два... - Посмотрите-ка, кто у нас тут, - слащавый голос Лаванды резанул по ушам. Ну, конечно, сегодня на первом уроке она был так добра, что даже не проронила ни одного слова в адрес Отличницы, зато теперь, похоже, блондинка решила наверстать упущенное. Она стояла в самом конце, окружённая новоиспечёнными подругами и обнимающая за талию Рона Уизли, что, в отличие от девушки, предпочитал молчать. Всё-таки, каким бы идиотом он не был, он всё равно понимал, что с Грейнджер хватит. На этой неделе, по крайней мере. Тем более, скоро вся её храбрость иссякнет и тогда... - Предательница и её дружок. Гарри, не ожидала такого от тебя, - сладко просюсюкала она, усмехнувшись. И чего ей не сидится? Ведь её миссия выполнена? Она хочет так. Хочет добить чёртову грязнокровку, чтобы та поняла, где её поганое место. Не зря же Браун столько сил вложила во всё это. Останавливаться на этой победе она не собирается. Она сотрёт Грейнджер в порошок, и Мэрлин свидетель. - Заткнись, Браун, - грубо отвечает Избранный, стараясь как можно быстрее отвести Гермиону подальше, так как прекрасно чувствовал, как напряглась девушка. Ещё чуть-чуть и, как говорится, бомбонёт. - Почему так грубо, Поттер? - едко интересуется блондинка, склонив голову набок и накручивая на палец прядь волос. Голубые глаза светятся абсолютной победой, а на полных губах играет улыбка. Замечательный день... - Лаванда, пожалуйста, отстань, - невероятная выдержка. А ведь никто и слова не проронит. Все стоят, с замиранием сердца наблюдая за картиной. Гриффиндорцы и Слизеринцы в непозволительной близости друг от друга обступили четверых подростков. Пока двое из них - Гарри и Лаванда - ведут разговор, двое других буравят друг друга взглядом. Рон и Гермиона смотрели точно друг другу в глаза, словно бы понимая всё без слов. Во взгляде девушки было столько обиды, что, казалось, ещё чуть-чуть и она расплачется, вот только слёз-то не было. А вот глаза рыжего, напротив, были полны осуждения. Всё так завертелось, никто не хотел ничего слушать, собирая сплетни и, отчего-то, веря им. Так и Уизли поверил не понятно чему, даже толком не разобравшись в сложившейся ситуации. Словно стадо баранов, все повторяют друг за другом. Стадный инстинкт просто-напросто заставил найти себе пастуха, который вложил им в головы нужную ему информацию. Как низко. - А что тебе не нравится? - не сдавалась блондинка, упорно действуя на нервы двух друзей. Да почему же они такие хладнокровные? Даже её это уже достало, а они лишь тихо-мирно стоят, буравя её взглядом. Хотя, нужно признаться, от изумрудного и карего по телу действительно бежали мурашки. - Если ты слепой и не видишь, какая змея у тебя под боком, то в этом виноват исключительно ты! И именно эта обвиняющая фраза в сторону лучшего друга, того единственного человека, который не отвернулся от неё и даже сейчас защищает, подействовала на Гермиону, как красная тряпка для быка. Ярость, жгучая и обжигающая сердце, пронеслась по телу вместе с кровью, которая, казалось, раскалённой лавой потекла по венам. Сердцебиение участилось, по спине пробежал холодок, отчего волосы встали дымом. Пальцы сами сами самой сжались в кулаки, а челюсти оказались сдавленными до скрежета зубов. Разум затуманился и единственное, что видела девушка - наглая Браун, что странно смотрела на неё. Бесят. Все они её бесят. Настолько сильно, что дрожат руки. И эта Браун, и Уизли, который глупо пялиться на неё, как, впрочем, и все остальные. Их взгляды, липкие и грязные, как и они сами, настолько сильно раздражали юную ведьму, что единственное, чего ей хотелось - это вырвать эти чёртовы глаза, не видеть их больше, не чувствовать пытливых взглядов. В висках вдруг заныло, а все мысли куда-то улетучились. Убить. А ведь никто не заметил, как за окном, где минутой ранее во всю светило солнце, неожиданно потемнело. Грозные, низкие тучи грязного серого цвета, наподобие тяжёлому покрывалу, накрыли школу сверху. Неистовый ветер нещадно бился в стекло, явно намереваясь его разбить, что, в принципе, у него и вышло. Звук битого стекла лишь накалил напряжённую ситуацию, хотя и обратил всё внимание на себя. Десятки удивлённых глаз уставились на пустую раму, сквозь которую в здание, развевая мантии учащихся, вносились сильные порывы ветра. Холодные, даже ледяные, они заставляли кожу покрываться мурашками, а жуткий свист холодил душу. - Ну ничего себе!.. - стараясь перекричать гул ветра, воскликнул один из гриффиндорцев, пальцем указывая куда-то в небо. Заинтересованные ученики перевели взгляд выше, едва ли не вскрикнув, когда раздался оглушительный раскат грома, который, в последствие, разбил ещё несколько окон. В коридоре стало невозможно стоять. Ураган, творящийся за стенами школы, оказался и внутри. Стихия сносила с ног, била в лицо, заставляла задыхаться. Казалось, словно бы воздух хочет наказать их за что-то, яростно избивая своими ледяными порывами. Паника нарастала. Слизеринцы и Гриффиндорцы, стараясь удержаться на ногах, прижимали к себе свои вещи. По коридору уже летали перья и пергамент, лёгкие сумки и чьи-то мантии. Длинные волосы девушек, словно змеи, обвивались вокруг шей своих же обладательниц, словно бы стараясь их задушить. Дышать становилось трудно. Подростки в страхе разбежались кто куда, стараясь спрятаться от разбушевавшейся стихии. А стоящая в самой середине этого беспредела Грейнджер, лишь растерянно хлопала глазами. Всё то, что происходило вокруг - никоим образом не касалось её. Ветерок приятно ласкал тело, едва-едва трепеща волосы, что, как длинные ленты, развевались в воздухе. В носу приятно щекотало от терпкого, захватывающего запаха грозы, что разыгралась за стенами школы. Тяжёлые капли дождя забарабанили по полу, создавая лужи и яростно колыхаясь от нестерпимых потоков ветра. Холод не чувствовался, напротив, было тепло, от пожара внутри не осталось ни следа. Уничтожить. Незнакомый голос раздался в голове столь неожиданно, что шатенка вздрогнула, оглянувшись по сторонам. Но рядом никого не было, многие ученики разбежались в разные стороны, держась за выступы, не давая неудержимой стихии снести себя. Девушка быстро отыскала Гарри - он, держа за руку Невилла, схватился за одну из колон. Поттер был напряжён, он сцепил зубы и нахмурился. Очки улетели уже давно, волосы развеваются, открывая всем его шрам. Безумие. Недалеко от них боролась со своими волосами Лаванда и, судя по всему, выходило это у неё из ряда вон плохо. Собственные космы душили её, сильнее затягиваясь на тонкой шее, кожа которой покраснела. Из глаз текли слёзы. Чуть дальше неё забился в угол Рон и ещё пару гриффиндорцев, что в панике искали свои волшебные палочки, но они, конечно же, не находились. Словно во сне Гермиона повернулась в другую сторону: там была похожая картина, только уже во главе со слизеринцами. Представители змеиного факультета отчаянно боролись за, как можно было понять, жизнь. Обезумевший ветер явно желал столкнуть их в открытые окна. Девушка точно не знала, кого именно ищет в толпе, но стоило глазам наткнуться на знаменитое "Серебряное Трио", она ужаснулась: Панси Паркинсон, из последних сил цепляясь за руки друзей, едва не падала в пропасть за стенами школы. В этом чёртовом коридоре есть такое окно, которое никогда не использовалось, так как непонятно зачем было сделано точно в рост высокого человека. Издалека казалось, словно это очередная дверь, вот только никуда эта самая дверца не вела. Разве что в загробный мир... Именно поэтому на это окно было наложено много всяких заклятий, чтобы во время урагана оно не открывалось, ведь это, как известно, опасно, так почему, спрашивается, оно открылась сейчас? Убить! Опять этот голос: тихий, но настойчивый, чуть рычащий, грудной. От такого по спине бегут мурашки. Что происходит? Не бывает такого ветра! Каким бы сильным он не был, чёрт возьми, школа защищена сильнейшими заклятиями, поэтому даже стихия воздуха не может проломить её. Почему нет учителей? Они что, не чувствуют ничего? И самый главный вопрос: почему ничего не чувствует она? Ветер словно огибает её стороной, не задевая. Летящие вещи, которые, по сценарию, должны были сбить её с ног, умело облетали её, уносясь прочь. - Драко! - взвизгнули рядом, а дальнейшая сцена пронеслась перед глазами гриффиндорки чересчур медленно, словно бы показывая подробно во всех деталях: Особо сильный порыв ветра легко подхватывает блондина, что, цепляясь за выступ в стене, держал за руку брюнетку. И вот, они уже вместе цепляются за карниз и за руку смуглокожего волшебника, на лбу которого выступил пот. Их однокурсники даже не сдвинулись с места, чтобы помочь. - Нет! - неожиданно для себя же рявкает шатенка, непозволительно быстро оказываясь возле окна. И именно в том месте, где стояла Гермиона, неистовый ветер утихал, словно бы склоняясь перед ней, оберегая от других. Три пары глаз впиваются в неё. Серые, зелёные и синие - все, как один были полны страха и, если уж быть точными, даже не за себя. Трое друзей, цепляясь друг за друга, смотрели на неожиданную гостью. - Давай руку! - кричит Грейнджер, подавая руку слизеринке. Внутри странное чувство, неописуемое. Тело подрагивает от напряжения, а в голове бьётся одна-единственная мысль: Не трогай их. Убить. Их надо убить... И именно в этот момент девушка осознаёт, что это вовсе не её мысли. Кто-то сидит внутри её и делает всё это. Страх поселился в душе, сердце сжалось в ужасе. Но на панику нет времени: - Давай руку! - повторяет она и, не дожидаясь, пока до перепуганной Панси дойдёт смысл её слов, хватает её за запястье и, как тряпичную куклу, закидывает обратно в помещение. Невероятная сила. Мощь трепещет в руках, отчего колет кончики пальцев. Казалось, девушка в состоянии разрушать этот замок, разобрать его по частям, уничтожить, стереть с лица Земли... Тряхнув головой, отгоняя непрошеные мысли, девушка вновь наклоняется ниже, пытаясь достать висящего на карнизе Малфоя. Тот непонимающе смотрит на неё, забыв, казалось, даже про то, что сам он на волоске от смерти. Гораздо важнее сейчас были глаза чёртовой гриффиндорки, что с лёгкостью вытащила Панси отсюда, хотя до этого они с Блейзом не могли даже приподнять её. Странно. Угольно-чёрные глаза, без намёка на белок, смотрели точно на него. И от этого было настолько страшно, что даже Смерть казалась красивее. Это нечеловеческие глаза, а глаза чего-то неведанного, ужасного, твари из Ада. Именно такие глаза были у Гермионы Грейнджер. И Драко было страшно. Животный ужас сковал тело, а сил отвести взгляд от бездонных колодцев просто не было. Хотелось закричать, сказать хоть что-то, но голос пропал, а руки сами собой разжались...