Назовёшь моё имя?

— Назовёшь моё имя? Меньше всего он хотел услышать эти слова от неё. Он надеялся, что этот момент никогда не настанет. Он смирился и всеми силами скрывал правду, слишком сильно он дорожил ею. Пусть даже она забыла всё, она всё равно осталась собой. Когда, спустя время после случившегося, бог привёл в дом богини бедности новое орудие, Юкине просиял. Однако Ябоку предупредил, чтобы тот ни в коем случае не раскрывал ей её настоящее имя, иначе девушка погибнет. Ему пришлось приоткрыть священному сосуду самую большую тайну бога, взяв с того слово держать язык за зубами и никогда впредь не произносить это имя, а также всё, что связано с ним. Бог опасался, что и со стороны Юкине последуют расспросы, однако мальчик, памятуя о данном обещании, не особо интересовался своей прошлой жизнью. Его вполне устраивала новая, да и не планировал он пока умирать, тем более из-за таких пустяков, как воспоминания о смерти.

***

Среди кипы старых бумаг в доме Кофуку она нашла пожелавший конверт с фотографиями из парка аттракционов. Бог и два его шинки позируют вместе с актёром в забавном жёлтом костюме. — Значит, это я? Когда это было? — девушка взглянула на конверт. На нем аккуратно была написана дата, — Пятьдесят лет назад… Тонкие бледные пальцы сжали фотографию, сиреневые глаза внимательно рассматривали каждую мелочь, в надежде убедиться в обратном. Она знала, что умерла, но не могла успокоиться от того, что не помнит ничего из прошлого. Значит теперь он не станет отпираться и всё расскажет. — Хи… Хируне… — Ммм?.. Девушка посмотрела на Юкине, который в поисках подруги поднялся на второй этаж, и улыбнулась. — Всё хорошо, Юкине. — она улыбнулась и потрепала его по светлой макушке, — Идём, обед стынет, Дайкоку снова ворчать будет. — Да! — просиял Юкине и быстро спустился обратно вниз. Она убрала все вещи обратно в коробку, спрятала фото в карман джинсов и последовала за мальчиком. — Хируне, ну где ты ходишь! — как всегда запричитал Ято, едва девушка появилась в комнате. — Да так… — девушка села за стол, где её внимание тут же захватила богиня бедности, что-то щебеча о предстоящем празднике и о цвете нового юката. Девушка задумчиво взглянула вверх, потирая подбородок, а затем рассмеялась. — Эй, чего уставился, бог-извращенец? — Юкине толкнул Ято, вытянув того из раздумий. — Что? — Чего на Хируне уставился, спрашиваю? Девушка повернулась, услышав своё имя и посмотрела на Ято. Тот густо покраснел и отвернулся, уставившись в тарелку риса. От такой реакции с его стороны она рассмеялась, прикрыв рот рукой, затем вернулась к разговору. Ябоку улыбнулся, ему нравилось наблюдать за ней, полной жизни. Внезапно он почувствовал укол. — Юкине… — прошипел Ято, хватаясь за шею. — Фто? — оторвавшись от еды, с набитым ртом ответил подросток. — Ешь аккуратно, вон весь стол испачкал. — Прафу профения, — извинился он и вернулся к еде. «Неужели...» Ято посмотрел на Хируне, мирно болтавшую с Кофуку. Его взгляд зацепился за клочок бумаги, торчавший из её кармана. Присмотревшись, он замер. — Не может быть… Парень поднялся из-за стола и быстро забрался на второй этаж. Там, среди старого хлама, который Дайкоку каждый раз грозится выкинуть к чертям, если Ято его не заберёт в Такмагахару, было кое-что важное. То, что ни в коем случае она не должна была увидеть. — Чёрт, где же она?.. — в который раз перебирая содержимое, бормотал Ябоку. — Это ищешь? Услышав её, он застыл. Сердце сжалось. Ято медленно развернулся. Девушка держала в руках фотографию из Капипаленда. — Ох, спасибо, ты просто прелесть! — притворно засиял бог, принимая из её рук фото. — Ято… От того, как еле слышно дрогнул её голос, он нервно сглотнул. — Слушаю, — хрипло ответил Ято. «Что угодно, но не это… Я не могу и не хочу лгать тебе» — пронеслось в его голове, пока она собиралась с мыслями. — Ты… знал меня раньше? «Дьявол!» — Да, Хируне, — он не видел смысла это скрывать, держа в руках доказательства, но боялся того, что последует за этим. — Ну, это… — увидев реакцию Ято на её расспросы, она замялась, а решительность словно улетучилась, — это и есть Капипаленд? Может сходим туда как-нибудь? — Чего? — Ябоку округлил глаза, совсем сбитый с толку таким поворотом событий. — Ты столько времени твердишь о нем, но мы так и не сходили. — Серьёзно? — Абсолютно. — Х-хорошо… — Вот и славно, — девушка улыбнулась, — пойду вниз, ты тоже спускайся, ладно? Парень вновь почувствовал укол, но постарался не обратить внимание. Он знал, что это не последний разговор на эту тему. Не дождавшись ответа, она покинула помещение, оставив Ято наедине с воспоминаниями в коробках. — Ух, пронесло… — облегчённо выдохнул бог, извлекая из недр хлама небольшую записную книжку и держась за шею. Всё страницы были исписаны аккуратным почерком молодой владельцы. На форзаце этим же почерком написано имя. Ики Хиёри. — Прости меня, моя Хиёри, — беззвучно произнёс Ябоку, проведя рукой по надписи, — Прости, что не уберёг тебя. В этот раз я не напортачу.

***

— Ято! Юкине поднялся на крышу в поисках бога, поскольку в комнате, где они жили раньше, сейчас гулял сквозняк из открытого окна. Вещей тоже не было. — Да где же он… — вздохнул он, вглядываясь в вечерний горизонт, — Уже темнеет… Его внимание привлёк дым от большого костра. Подросток отправился туда и не ошибся. Ято сидел неподалёку от огня с банкой пива и смотрел как пламя пожирает когда-то ценные вещи. — Что ты делаешь?! — спросил Юкине, увидев из чего сложен костёр. — Она нашла это, — Ято протянул шинки помятое фото, — выхода не было. Юкине помрачнел. Его глаза наполнились слезами. Он почувствовал, как рука Ябоку легла ему на плечо. — Ничего, всё в порядке. Иногда это полезно. И Юкине разрыдался в голос. — Мне тоже не хватает Хиёри. Даже тысячи лет будет мало, чтобы забыть её имя. Благодаря ей мы можем жить, не опасаясь быть забытыми, поэтому меньшее, что мы можем сделать — молчать. — З-знаю, — ответил Юкине, немного успокоившись. — Эй, чего нос повесил, — внезапно повеселел Ято, — Хируне хочет сходить в Капипаленд, представляешь? — Небось ты её заставил, негодяй. Разве можно так с бедной девушкой… — Эй, что ты такое говоришь! Честное слово, сама предложила. — Ладно, поверю. Давай возвращаться, а то снова всыпет по первое число. — Ой, да перестань… Костёр погас ближе к середине ночи, унося с ветром прошлое, которое могло уничтожить её будущее. Но костёр не сможет выжечь из их памяти имя, которое никогда теперь не будет произнесено вслух.