Обыкновенная магия

Дорога домой кажется слишком долгой, ноги заплетаются, в голове шум, а в мыслях пустота. Чонгук сходит с асфальта, чтобы сократить путь через лес. Хватаясь за кусты, он спускается, осматриваясь вокруг: лунный свет заливает поляну, заставляя капли недавнего дождя блестеть на траве. Он прикрывает глаза, вдыхая аромат дождя и сырого леса. И становится как-то тепло, словно греешься на солнце, тело парня обмякает, в голове лишь мысли о том, как бы не упасть и как сейчас хорошо. Парень чувствует, как его спины что-то касается, но не может повернуться. Все будто во сне — ему тепло, спокойно и светло. Дует теплый ветер, отчего по коже побежали мурашки. «Господи, как я пьян», — проносится в голове у Гука. Где-то рядом послышался смех, и Чонгук распахнул глаза. Все тепло вмиг пропало, оставляя вместо себя пустоту и неприятные мурашки. — Что за хрень? Он оглядывается, но рядом никого нет. Гук раньше не верил, что слуховые галлюцинации могут быть такими реальными, но сейчас ему стало так жутко, что захотелось навсегда перестать пить. Лес в момент показался пугающим, хоть все так же освещен луной. Парень ускоряется, напрягаясь от любого звука. Вдруг где-то за спиной снова раздается смех. Чонгук резко разворачивается, но там никого. Он медленно поворачивается вокруг, осматриваясь, пытаясь уловить любой шорох. Его взгляд цепляется за белый цветок, который начинает раздваиваться в глазах. — Кто здесь? — не выдерживает Гук, смотря за сосну. — Никого! — громкий шепот в ухо. Чонгук падает. Последнее, что он видит — это красные волосы, озаренные светом огня.

///

Утро не приносит Гуку ничего хорошего. Противный свет проникает в комнату через щель в шторах, звонит будильник, с кухни доносится разговор матери по телефону, и все это щедро приправляется отборной головной болью, которую Чонгук, в общем-то, заслужил. Парень умоляет себя подняться с кровати, но тело не слушается, предательски оседая обратно. Кровать как никогда манит. Чонгук спустя несколько минут поднимается, бросает взгляд на телефон, где уже висит сообщение от друга. Парень осматривает комнату, подмечая, что здесь удивительно чисто для человека, который не помнит, как вернулся домой. Его одежда аккуратно сложена на стуле, даже носки… Парень трясет головой, видимо, мама поднялась на новый уровень домохозяйки. Голова продолжает гудеть, игнорировать ее кажется Гуку издевательством, и он тянется за таблетками, замирая и осматривая руку: на ней отпечаток чьей-то ладони. Удивление сменяется шоком, он точно знает, что ничего такого вчера не происходило. Разве только в после того, как он отключился в лесу. Гук еще раз рассматривает руку, щупает, чтобы убедиться, что это не рисунок, но руку даже щиплет, словно это ожог. Черт, это ж надо было так. Попрощавшись с родителями, он направляется к машине друга. Хосок радостно улыбается, светя ярче солнца. Хоть кто-то стабильно счастлив в этом мире, думает Чонгук, садясь рядом. — Это покажется странным, но от тебя пахнет костром, — вместо приветствия говорит Хосок, рассматривая друга. — Не это я хотел услышать, Хосок-а, — хмурится парень, оголяя руку с отпечатком. — Что скажешь? Вчера было какое-то шоу? Я почти ничего не помню. Друг рассматривает отпечаток, тыкает пару раз, отчего Чонгук шикает. Хосока явно это забавляет, парень начинает смеяться, но увидев, как серьезен Гук, переводит взгляд на дорогу. Просто он как всегда во что-то вляпался и как всегда половину не помнит, это так похоже на Чонгука, это знают все друзья, этим пользуются незнакомые люди, парень никогда не умел вовремя остановиться. Но это и является одной из причин, почему они друзья: Чонгук умеет веселиться, а Хосок это ценит. — Единственное шоу, которое вчера было, это твое признание в любви бутылке текилы, — хохочет Хосок. Посмеявшись, они вспоминают некоторые подробности вечера, Чонгук понемногу восстанавливает картину. Теперь его волнует, что же было в лесу. Нет, он не боится галлюцинаций, но те были ужасающе реальными. Он мечется, не знает, стоит ли говорить Хосоку, ведь тот может просто пошутить и сказать, что нужно пить меньше. — Вчера кое-что странное было, — начинает Гук, поглядывая на друга. — Я решил срезать, пошел через лес, там что-то стремное случилось. — Он молчит, думая, как описать, чтобы не казаться сумасшедшим. — Я слышал смех в лесу, два раза, потом вообще отключился. Мне даже показалось, что я слышал слова. Хосок молчит, не отрываясь от дороги, затем коротко кивает, улыбаясь. — Значит, надо посмотреть, что там в лесу, Гук-и, — наконец говорит, останавливаясь на парковке у университета. День проходит как всегда: скучные пары, нудные профессора, громкие студенты, веселый Хосок рядом. К полудню рука начала чесаться, Чонгук смотрел, пытаясь понять, как это могло случиться. Сознание подкидывало картинки из фильмов ужасов, где какой-то призрак хватает за руку, оставляя ожог. Проклятая метка, и все такое. К тому же ожог начал краснеть, пугая носителя. Чонгук поставил себе цель выяснить в точностях, что было вчера. На парах он проверил все социальные сети, но и там не нашлось ничего интересного, кроме пары фотографий, одна из которых была с бутылкой текилы. Остаток дня Чонгук проводит у Хосока, обсуждая предстоящие экзамены и играя в приставку. Рука постоянно чешется, напоминая о метке. Это и пугает, и интригует. Даже Хосок заглядывает под рукав худи, шокированно смеясь. Это необъяснимо, Чонгук просто не понимает.  — А прикинь, это реально дьявольская метка, и в тебя скоро вселится демон, — предполагает Хосок, сразу же получая удар в бок. — Придурок, эта штука слишком жуткая. — Может, ты напоролся в лесу на язычников, прыгал с ними через костер, — откровенно смеется Хосок, откидывая летящую в него подушку.

///

Сегодня лес выглядит по-другому: кругом темно, деревья сливаются в сплошную массу, не давая возможности разглядеть хоть что-то, а луна скрылась за тучами. Светя фонариками, парни спускаются на поляну и еще раз осматриваются. Чонгук ищет глазами белый цветок, который видел вчера. Они идут дальше, перешептываясь. — Давай выключим фонарики, может, тогда что-то будет. Чонгук чувствует себя ребенком или спецагентом. Или героем фильма ужасов, потому что атмосфера напрягает и пугает. Стыдно бояться темноты в таком возрасте, но он ничего поделать с собой не может. К тому же Хосок тоже боится, подходя к Гуку все ближе. — Если сейчас кто-то выскочит, мое сердце не выдержит, — предупреждает Хосок, оглядываясь. Дорога осталась где-то позади, шум машин давно стих. Ожог снова чешется, Гук зажимает рукав, закусывая губу от неприятных ощущений. В лесу постепенно становится светлее, Чонгук поднимает голову вверх, всматриваясь в полную луну. Сердце бешено колотится, что-то предчувствуя. Хосок рукой нащупывает Гука, прижимаясь спиной. — Там что-то… там костер, — шепчет Хосок, указывая пальцем в сторону. Чонгук поворачивается, видя за кустами в метрах тридцати от них небольшой костер, от которого нет дыма. Непонимание ситуации сводит с ума, но любопытство берет верх. Он тянет Хосока, пытаясь не делать резких движений. Приближаясь, Гук понимает, что пламя костра не обычное оранжево-желтое, а красное. Чем дольше Гук смотрит на огонь, тем больше ему кажется, что трещит у него в голове, а не в костре. Рука тоже горит, он чувствует, как рукав начинает влажнеть. Хосок помогает закатать, и Гук ощущает, как начинают трястись руки друга. По ладони вниз скатывается струйка крови, Чонгук словно зачарованный смотрит на огонь, не обращая внимания на просьбы друга вернуться. Подул теплый резкий ветер, моментально туша костер. Снова тело охватывает тепло, по спине пробегается стая мурашек. Чонгук пытается не терять связь с реальностью и всматривается в темный лес, желая уловить хоть что-то. Где-то слева что-то хрустит, и парни резко поворачивают головы — ничего. И теперь становится по-настоящему страшно, Гук зажмуривает глаза и снова открывает, дышит глубоко и мысленно уговаривает сердце успокоиться. Это невыносимо. Вдруг костер снова разгорается. Чонгук пятится, толкая Хосока спиной. Бежать. Парни разворачиваются и несутся через лес, в котором снова стало темно. Сердце бешено бьется, грозясь выпрыгнуть из грудной клетки, легкие горят, а тропинки все не видно. И вот сзади слышится знакомый Гуку смех, только в этот раз он словно бы веселый. Парни оборачиваются, замирая. — Никого! — множеством голосов разносится по лесу, отдаваясь эхом от каждого дерева. Хосок тянет Гука в сторону, заставляя снова бежать. Это не похоже на шутку, никто не знал, что они пойдут в лес сегодня. Чонгуку кажется, что он сходит с ума, потому что смех задерживается в его голове и проигрывается снова и снова. Отпечаток на руке так дико болит, что хочется кричать. Наконец, они выбегают на знакомую поляну и поднимаются к дороге. Голова кружится, легким катастрофически не хватает воздуха и хочется лишь одного — чтобы рука перестала болеть. Гук садится на землю рядом с машиной и оголяет руку. Она вся в крови, парню кажется, что ее сжимают снова ровно в месте отпечатка. Хосок подбегает к нему с аптечкой, что-то кричит и выглядит очень взволнованным. — Не отключайся, — просит Хосок, хлопая по щекам. Он пихает что-то под нос Чонгуку и трясет его за плечи. Гук пытается ухватиться за реальность, но так тяжело снова открывать глаза и держать голову прямо. Руки и ноги немеют, он слышит только стук сердца и отдаленный шепот. — Господь, ты весь горишь, — говорит Хосок, дотрагиваясь до лба парня и сразу же залезая за чем-то в машину. Темнеет. Чонгук чувствует горячее прикосновение к щеке и силится открыть глаза. Перед ним сидит парень с красными волосами, смущенно улыбаясь. — Прости за это, — шепчет он, беря обожженную руку Гука и проводя ладонью по ней. Чонгук закрывает глаза, теряя сознание. Подлетает Хосок, плещет холодной водой в лицо, выводя Гука из обморока. Он тут же распахивает глаза, но рядом и в помине нет никого, тем более парня с красными волосами. — Здесь был кто-то, — говорит Чонгук. — Парень с красными волосами, только что, я видел. Хосок шокированно глядит на друга. Он поднимается на ноги, оглядываясь, даже светит в лес. — Меня не было меньше минуты… — тянет Хосок, — здесь ни души, Чонгук. Он чертыхается и проверяет свою руку, которая больше не болит. Он задирает рукав. — Нихрена себе! — кричит Хосок, приближая лицо. Рука абсолютно чистая, на ней нет ни отпечатка, ни крови.