Обыкновенная магия

Руки Тэхена как всегда горячие, Чонгук уверен, что они оставят свои отпечатки на его теле на всю жизнь. В комнате так жарко, будто она горит. Наверное, так и есть, потому что Тэ разжигает пожар внутри Чонгука прямо сейчас. Руки парня настырно, но нежно бродят по телу брюнета, слегка царапая нежную кожу. Гук запрокидывает голову назад, думая, что это лучшее, что с ним случалось. Ведьма прикусывает ключицу парня и тут же зализывает, засасывая. Тэхен нависает сверху и расстегивает пуговки на своей черной рубашке, обнажая притягательную кожу. Гук тянет руки, чтобы проверить, такая ли она мягкая и горячая, как он думал. Парень оглаживает грудь ведьмы, пробегаясь пальцами по ребрам, впитывая в себя тихие вздохи-стоны красноволосого. Он притягивает Тэ ближе, глубоко целуя. Внезапно возникает желание больше никогда-никогда не отпускать, держать вот так близко к сердцу, ощущать жар тела и трепет ресниц где-то в районе шеи. Тэ покрывает легкими поцелуями лицо Гука, задерживаясь на щеках, одновременно рукой поглаживая напрягшийся пресс и улыбаясь. — Такой горячий, — шепчет ведьма, вновь впиваясь в губы. Гук переворачивает их и заглядывает в глаза Тэхена, в которых, кажется, действительно пляшут огоньки. Глаза искрятся, переливаясь с черного в оранжевый и обратно, завораживая и гипнотизируя. Рука ведьмы прижимает Чонгука за поясницу ближе, заставляя чувствовать возбуждение обоих. — Мы же… — начинает Гук, но его прерывают пальцы Тэ, оказавшиеся напротив губ. — Я хочу, Чонгук, — говорит Тэхен, и его голос отдается в голову Гука множеством шепотков. Мир вокруг начинает кружиться, и вот Тэ снова зацеловывает его шею, сильнее оттягивая волосы. Чонгуку неимоверно жарко, кожа точно плавится под прикосновениями ведьмы. — Мне плохо, Тэхен, — задыхаясь, говорит Чонгук, нажимая на грудь ведьмы и заставляя отстраниться. — Жарко. — По-другому быть не может, — улыбается Тэ, проводя по кровати. За ладошкой парня тянется огненная дорожка. — Мы же горим. Комната загорается, языки огня моментально охватывают все стены и предметы рядом. Чонгук смотрит, как по одной от нагрева лопаются струны гитары. Он, как зачарованный, глядит, как разгорается пламя подбираясь к кровати. — Я сгорю? — спрашивает Гук, утирая струйку пота, сбегающую по виску. — Только вместе со мной, — отвечает Тэхен, вовлекая Чонгука в поцелуй. Чонгук распахивает глаза, резко приподнимаясь на кровати и осматриваясь. Он жадно хватает ртом воздух, которого все равно катастрофически мало. Комната цела, а он один, но не покидают ощущения присутствия кого-то рядом. Гук еще раз смотрит кругом и, никого не обнаружив, спускается вниз за водой. Сон, казавшийся сначала идеальным, превратился в кошмар. Гук откидывает занавески, выглядывая на улицу, где так темно, что не видно даже соседнего дома. Предательская тьма окутывает и сознание Чонгука, в голове эхом разносится фраза Тэхена из сна «Только вместе со мной». Парень устало трет глаза и поднимает в комнату, хватаясь для уверенности за перила. Кровать по-прежнему горячая и влажная от испарины, но Гуку все равно. Он падает, закрывая глаза, пытаясь вызвать в голове образ Тэ, но другой — без самоуверенной злой ухмылки, без самодовольного оскала, но с осторожной и нежной улыбкой, растапливающей любые льды во вселенной. «Может, он и опасен, но мне точно не причинит вреда», — думает Чонгук, стаскивая с себя футболку, потому что вновь становится жарко. Он проваливается в сон, думая о горячих руках Тэ и его глубоком голосе, пробирающем до самых глубин души.

///

Чимин осторожно открывает дверь комнату Юнги, не стучась. Мин все равно заранее знает, кто зайдет к нему. Блондин сидит на кровати спиной к двери, шепча какое-то заклинание. Вокруг парня парят камни, светят разными цветами. Чимин с интересом разглядывает представившуюся картину. Почему-то ему кажется, что это не секретно, иначе дверь была бы заперта. Юнги продолжает шептать, удерживая камни на весу. Чимин подходит ближе, прислушиваясь, но разбирает только одно слово — «воссоединение». Юнги в трансе совсем не замечает Пака и продолжает колдовать. Чимин гадает, что за заклинание произносит Юнги, но не может сосредоточиться, увлекаясь созерцанием профиля друга, который кажется таким красивым в магическом экстазе. Резко заклинание обрывается, а камни падают. Мин открывает глаза, сразу же поворачиваясь к Чимину.  — Что ты делаешь? — спрашивает Юнги, пытаясь проникнуть в голову Пака, но тот блокирует мысли. Он не должен поддаваться, должен хоть когда-то устоять. — Хотел позвать на ужин, — честно отвечает Чимин, промаргиваясь и отгоняя мысли о красоте Юнги. — Тэхен постарался, мы должны… Он хотел, чтобы мы попробовали все. Тэ даже не колдовал, — тараторит Чимин, пятясь к двери. — Стой, — говорит Юнги, подскакивая на ноги. — Ты подумал… Он не договаривает, подходя ближе и заглядывая в глаза. Спина Чимина вмиг покрывается мурашками от настойчивого взгляда Мина, проникающего под кожу. Юнги не моргает, пробираясь в глубины сознания друга и пытаясь вытащить оттуда хоть что-то полезное — облегчающее его душу. — Нам нужно спускаться, — говорит Чимин, упираясь лопатками в стену. — Тэхен ждет. — И правда ждет, — подтверждает Юнги, уныло улыбаясь. Чимин расслабляется, как только Мин отворачивается, принимаясь собирать упавшие камни. — Что за заклинание? — Хотел… Хотел узнать, насколько прочная у нас защита, — неуверенно шелестит Юнги, не смотря в глаза Чимина. — В том заклинании нет слова «воссоединение». — Пак складывает руки на груди, подловив друга. — Скажи мне. Юнги мнется, пытаясь придумать логичное объяснение его попыткам узнать будущее. Но он оказался слаб для заклинаний такого масштаба. К тому же они запрещены, а гадать на таро он не умеет. Все оправдания кажутся глупыми и нелогичными. Мин теряется от настойчивого взгляда Чимина, что стоит так близко. Юнги кажется, что Чимин сейчас читает его мысли, а не он пытается проникнуть в его голову. — Я волнуюсь за Тэ, хотел узнать будущее, — признается парень, открывая дверь и впуская в комнату тусклый свет. — Это нарушение правил. — Мы и так часто их нарушаем, — обреченно говорит Юнги, пропуская Чимина вперед. — Пора учиться гадать на таро, я бессилен в таких заклинаниях. Тэхен расставляет приборы, взвинченно носясь по столовой. Из рук то и дело что-то падало. Парень взволнован, но весел, чем вгоняет Юнги в ступор. Мин не может зацепиться ни за одну мысль в голове красноволосого, который буквально бегает из кухни в столовую. Юнги некомфортно, он что-то предчувствует, но не понимает. Внизу живота скрутилось волнение, не отпускающее и сейчас. Чимин подходит к Тэ, останавливая его суету и отбирая тарелки, прося сесть. Когда они усаживаются за стол, Тэ все еще странно оживлен, с трудом держит палочки. Безумная улыбка делает его похожим на одержимого. Чимин скептически осматривает друга, а Юнги все еще пытается вырвать хоть какую-то цельную мысль их головы Тэхена. — Что с тобой? — прямо спрашивает Чимин, а Тэ зависает, хлопая глазами. — Ничего, — отвечает и продолжает есть, упрямо смотря в свою тарелку. — Вкусно? Я старался. — Да, все прекрасно, но мне кажется, что тебя что-то тревожит, — не отстает Чимин, пиная Юнги под столом. «У него все смешалось в голове. Мне даже больно копаться там», — мысленно признается Мин, смотря на Чимина, ставшего вдруг очень серьезным. Тэхен мнется, переводя взгляд с Юнги на Чимина, которые глядят на него. Тэ честно не знает, как рассказать им все, как есть, потому что это странно, стыдно и слишком… лично? У них никогда не было секретов, кровная клятва наложила запрет на любые тайны. Тэ должен сказать. — Мне сегодня приснился сон. Мы были там с Чонгуком, целовались. Было очень жарко, я чувствовал во сне нереальный прилив сил, как будто огонь хотел вырваться и спалить все вокруг. Помню, как Чонгук сказал, что ему плохо, и вся комната загорелась. Я сказал ему, что мы сгорим, но вместе, — тихо говорит Тэ, сразу погрустнев. Он ковыряется в своей тарелке, боясь поднять глаза на друзей. Парню кажется, что сейчас он получит от них только осуждение. — Ты испугался? — вкрадчиво спрашивает Юнги, чувствуя напряжение Тэхена. — Да, этот сон… Он был таким реальным, я чувствовал все прикосновения, мне самому было так жарко, как будто я горю. Там все горело. Но Чонгук… Я хотел посреди ночи сорваться к нему, проверить, потому что думал, что ему сейчас так же плохо, как во сне… Я схожу с ума. Тэ обессиленно откидывается на спинку стула и закрывает глаза. Сон был прекрасным, и он мог бы никогда не заканчиваться, если бы не проклятый огонь, который точно мог идти только от одного — от Тэхена. Он помнит ощущение гладкой кожи Чонгука под пальцами, помнит чувственные поцелуи и резкие выдохи парня. Но помнит и ощущение опасности за жизнь Гука. — Ты не сходишь с ума, Тэ, — начинает Чимин. — Ты очень сильно влюблен, а чувства делают любого слабым. Так что считай, что твоя стихия просто пытается защитить тебя на подсознательном уровне. — Ты так думаешь? — Да, что это может быть еще? Врагов мы не успели нажить, чтобы кто-то портил наши сны, мы с Юнги тайных помыслов против тебя не имеем, так что да, я уверен, — Чимин отпивает из бокала, снова пиная Юнги под столом, но почему-то задерживает ногу дольше положенного на его ступне. «Он успокаивается. Думает, как хорош Чонгук», — сообщает Юнги. «Почему я не удивлен?». Чимин косится на Юнги и улыбается, осторожно убирая ногу. Тэ непонимающе хлопает глазами, следя за манипуляциями друзей. Порой он жалеет, что не может проникнуть в голову хотя бы одного из них, потому что уверен, что творится там что-то интересное. — Эй, я все еще здесь, — он машет рукой и снова принимается за еду. Он действительно успокаивается. Рассказать о сне было верным решением, и Чимин как всегда оказался прав. По-другому быть не может, просто его чувства сильны, он это принимает и надеется взаимность от Чонгука, беспокойство о котором не отступает. Весь день Тэ думал о нем, но не находил момента, чтобы встретиться. — О, ты можешь думать о чем-нибудь другом? — раздраженно спрашивает Юнги. — «Чонгукчонгукчонгукчонгук», никакого разнообразия. Друг закатывает глаза, а Чимин смеется в кулак. Тэ не может на них злиться, потому что эти двое его опора и защита. Вероятно, им придется провести еще десятки или сотни лет вместе, так что секундное недовольство такая мелочь, даже она приятна. — Мне нужно увидеть его. — Ты должен быть осторожен, — предупреждает Чимин. — Не подглядывать, — строго говорит Тэ, поднимаясь из-за стола. — А чем вы собрались заниматься? — встревает Юнги, играя бровями. — Ничем. — Щеки парня тут же вспыхивают, выдавая его друзьям. Тэхен быстро прогоняет смущение и уверенно смотрит на Юнги. — Просто даю вам время выяснить свои отношения. Теперь Юнги с Чимином непонимающе смотрят на Тэ, который, самодовольно ухмыльнувшись, исчез из комнаты. Парень быстро переодевается, выбрав светлые джинсы и персиковую футболку. Пусть Чонгук знает, что они ходят не только в черном. Осмотрев себя в зеркале и бросив взгляд на часы, Тэ накидывает на плечи кожанку и телепортирует к дому Чонгука. В окне его комнаты нет света, как и во всем доме. Тэ чувствует, что Чонгук внутри и, скорее всего, спит. Ведьма оказывается в комнате, погруженной во мрак. Гук тихо посапывает в постели, прижимая к себе одеяло, выглядя при этом как ребенок. Тэхен долго рассматривает спящего парня, записывая на подкорку каждую черточку лица. Маленький шрам на щеке вызывает желание дотронуться, но Тэ не хочет тревожить сон Чонгука. Ведьма присаживается на пол рядом с кроватью, продолжая изучать лицо Гука. От одного его присутствия становится спокойно и тепло. Хочется просто смотреть и, возможно, лежать рядом, а лучше в объятиях, быть прижатым к груди. Возможно, Тэ хочется, чтобы Гук его поцеловал и шептал, что не отпустит, что не боится никакого огня, что доверяет Тэхену, какой бы опасной ни казалась его магия. Тэхену бы так всего этого хотелось, но почему-то кажется, что хочет он слишком много. Задумавшись, Тэ не замечает, как просыпается Чонгук. Парень открывает глаза и улыбается, протягивая руку к ведьме. — Привет, — шепчет Гук, утягивая Тэхена на кровать. — Я скучал. Гук сонно трет глаза и снова их закрывает, расслабляясь рядом с Тэхеном. Дыхание Чонгука выравнивается, и Тэ боится, что он уснет. — Чонгук, — зовет красноволосый, слегка потряхивая парня. — Да, — отвечает, открывая глаза и заглядывая в глаза ведьмы. — Тебе что-то снилось вчера? — Он запускает руку под одеяло Гука и обнимает парня, придвигаясь ближе. Чонгук довольно мычит, укладывая голову Тэ себе на грудь. — Мне снилось, как мы долго и страстно целовались, — говорит Чонгук, поглаживая поясницу Тэ, ощущая тепло его кожи. — Твои глаза были такими странными — то оранжевыми, то черными. Ты еще улыбался как-то зло, ухмылялся. Мне было очень жарко, потом вся комната загорелась. — Чонгук замолкает, открывая глаза. — Ты сказал, что если я и сгорю, то с тобой. В комнате моментально становится холодно, Тэ жмется ближе к Гуку, чтобы заглушить волнение. Одинаковые сны — явление редкое и обычно не сулящее ничего хорошего. Тэхен это понимает, но пока не знает, к чему готовиться и чего ожидать. Предчувствие не отпускает, заставляя все тело напрягаться. Кажется, что каждый нерв сейчас заострился и готов взрывать систему организма. — Нам приснились одинаковые сны, — шепчет Тэ, поворачивая голову. — Извини, если напугал. — Все нормально, это просто было странно. Сон был очень реальным. — В этом и проблема. Я не знаю, как это происходит, как связываются сознания, но уверен точно, что это все не просто так, — делится Тэхен, слушая мерный стук сердца Чонгука. Парень снова мычит, крепче обнимая ведьму. Они лежат так какое-то время, дыхание Чонгука становится ровным, но хватка не уменьшается. Тэхен так бы и остался в его объятиях, как мечтал, но не может. Мучительное волнение не отпускает даже здесь. Хочется взмыть в небо и кричать на весь мир, неважно о чем. Сердце заходится в беспокойной пляске, заставляя Тэ выбраться из кровати. Он последний раз смотрит на тут же обнявшего одеяло Чонгука, который недовольно морщится во сне. Тэхен улыбается и легко целует парня в лоб, затем исчезает из комнаты.

///

В доме непривычно тихо, Тэхен сразу чувствует чужое присутствие. Он проходит вглубь, пытаясь ухватиться за любой шорох и готовясь защищаться. Он доходит до гостиной и напрягается еще больше. Около камина стоит Джин, а на диване сидят Чимин и Юнги, глазами просят простить их. Тэ непонимающе на них смотрит. «Джин все знает», — говорит мысленно Юнги. Тэхен чертыхается про себя и заламывает руки за спиной. Парень кашляет, выдавая свой приход, на что сразу поворачивается Сокджин. Он равнодушно смотрит на Тэ и подходит ближе, прося жестом присесть. Тэ повинуется, садясь в кресло. — Правила созданы для всех, — начинает Джин. Он был таким всегда. Несмотря на то, что именно он был наставником для ребят, Джин также отвечал и за все выговоры и наказания. Ким учил их всем главным заклинаниям и контролировал процесс обучения вне школы, когда это было нужно. Ему они задавали вопросы, а из-за возраста их общение часто переставало быть формальным. Джин был отзывчивым и умным, хорошим другом и собеседником. Но самое главное — он отличная ведьма, которая задаст жару любому, кто посмеет в этом сомневаться. Вот поэтому-то парни и молчат, повинуясь всему, что бы ни сказал сейчас Джин. — Говорят, ты связался с человеком. Влюбленность — сильное чувство, Тэхен, но оно не должно затуманивать твой разум. Ты поддался искушению — это первое нарушение. Ты раскрыл ему, кто ты есть на самом деле — второе нарушение. Сколько раз ты колдовал при смертном намеренно? — спрашивает Джин, но Тэ лишь смотрит себе под ноги, чувствуя стыд перед наставником. — Это уже неважно, это третье нарушение. В комнате витает такое напряжение, что его, кажется, можно пощупать. Юнги вжался в диван, не в силах терпеть давление Джина, который, возможно, ввел их в транс. Чимин рядом будто вообще не дышит, смотрит в одну точку и кивает, отмечая про себя, что это правда серьезные нарушения. Самые серьезные нарушения. — За такое не просто исключают из школы, — продолжает Джин непривычно ледяным голосом. — За такое отлучают от ковена, иногда сжигают, Тэхен. Дрожь пробирает все тело красноволосого, от природного тепла не осталось и следа. Он весь словно льдом покрывается под грозным взглядом наставника. Но противоречить он тоже не может, он нарушил, он должен понести наказание, какое бы Джин не назначил. — А вы, — обращается он к Юнги и Чимину, — покрывали его. Я знаю, что вы связаны клятвой на крови, и то, что вы защищаете друг друга, в этом случае похвально. Но вы становитесь соучастниками. Юнги выжидательно смотрит на Джина, боясь пролезть к нему в мысли. Тэхен сгорбился, принимая каждое слово наставника. Ему так стыдно еще никогда не было. Стыдно, что плохо скрыл, а не за чувства к человеку. — Я никому из преподавателей и людей Совета ничего не говорил, — уже тише продолжает Джин. — Значит, наказание вам еще не вынесли. Зародившаяся надежда оживляет парней, они вопросительно смотрят на Сокджина, который устало трет переносицу. Видно, ему тоже нелегко далось это решение. — Я предлагаю вам исправить все самим, пока никто ничего не узнал, — наконец говорит он, садясь в кресло и закрывая глаза. Юнги улыбается и с надеждой смотрит на Тэхена, который блокирует свои мысли, усиленно что-то обдумывая. На его лице следы глубокой думы, и Юнги не хочет его прерывать. Чимин набирает воздуха в легкие и поворачивается к Джину, который снова выглядит равнодушным. — Это тоже нарушение, господин Ким, — лукаво тянет Чимин. — Давай без формальностей, вас отчитывать и так нелегко, — признается Джин. — Вы должны разобраться со всем в ближайшее время. Даю вам три дня, если ничего не изменится или вы продолжите обманывать меня, я буду вынужден сообщить Совету. — Хорошо, — хором отвечают Юнги и Чимин, смотря на потухшего Тэхена. — Да, Тэхен? — спрашивает Джин у красноволосого, который молчал все это время. — Да, я все исправлю. — Доброй ночи, — кивнув, говорит Джин и растворяется в воздухе. Тэхен сразу же съезжает на пол и прикрывает лицо руками. По щекам парня катятся крупные горячие слезы, он беззвучно плачет, понимая, что выхода у него больше нет. Случилось не то, чего все ожидали — что человек разобьет ему сердце. Будет хуже — Тэхену придется разбить сердце человека. Но в одном Тэхен уверен. Гореть они будут вместе.