Когда дарит дракон свое сердце человеку

      В одном относительно небольшом государстве у правителя было много-много сыновей, и Чимину не повезло быть младшим из них – ни одного крохотного удела ему в правление не досталось бы, а войной на соседние государства он идти совсем не хотел. Чимин, мечтательный юноша, вырос на сказке о прекрасном наследнике Хосоке, пра-пра-пра-двоюродном дедушке его отца, что остался заточенным во времени и пространстве одного прекрасного дворца на самой окраине королевства Паков, что окружён таким плодородным и большим земельным наделом, о котором даже старший брат Чимина не мог и мечтать.       Много храбрецов пытались завоевать это невооруженное маленькое государство, но бесславно гибли – его охранял жесточайший дракон Юнги, известный своей кровожадностью и верностью службе. И, если верить старикам, стоит принцу Хосоку произнести: "Как дарит сливовое дерево цветы по весне, как дарит дракон свое огненное сердце человеку, так дарую тебе я свои земли", – в тот же момент освободится он сам, а нашедший храбрец станет хозяином богатых наделов.       Однажды, решив оставить ставший чужим дом покойного отца, Чимин отправился на самый край (не)своего государства. Братья смеялись над ним, называя сумасшедшим, а Чимин лишь ушёл, не взяв с собой ни одного воина. Он шёл долго, пробираясь сквозь колючие кусты и леса, переходя ледяные ручьи вброд, и спустя лунный месяц достиг прекрасного замка, в котором будто ничто и не дышало, и не дрожало.       У самых ворот дремал одинокий стражник, оперевшись на хрустальную трость. Он будто ожил от бесконечного сна, стоило принцу Чимину коснуться его руки. Стражник оказался молодым господином; вечно молодым, как и всё здесь. – Меня зовут Ким Намджун, и я здесь, чтобы предостеречь тебя о великой опасности, дерзкий путник! – сказал тогда стражник, пробудившись и тотчас продолжив свою службу. – Дракон Юнги сожжёт тебя до самых костей! – Мне не страшно, господин Ким Намджун, – поклонившись, ответил смелый Чимин, впрочем, незаметно коснувшись рукояти своего маленького кинжала, – едва ли я могу потерять здесь что-то кроме моей плоти. Я пришёл освободить принца Хосока, победив страшное чудище!       Стражник Намджун размышлял долго, тёр подбородок и звенел доспехом. Он вновь посмотрел на принца Чимина, и лицо его лишилось каменного своего выражения. – Твоя душа светла, а намерения чисты и правдивы. Я пойду с тобой, смелый юноша.       И они двинулись вглубь государства к дворцу, оставив ворота далеко позади.       Принц Чимин шел быстро, минуя чудесные цветы бесконечной весны, что застыла здесь в дыхании ветра.       Стражник Намджун шёл рядом с ним, ведь стоило ему отдалиться – он тут же погрузился бы в чудесный сон вновь. Он рассказал Чимину о том, что прекрасного наследника проклял старый колдун за его порочную любовь и отказ заключить выгодный брак. Кто была эта прекрасная женщина, достойная отречения Хосока не только от трона, но и от самой жизни?       Мертвенная тишина была противоестественна под лучами весеннего солнца, и только следы огромных когтей, разорвавших некогда землю, и россыпь перламутровых чешуек с человеческую ладонь говорили о том, что где-то здесь неподалеку не дремлет дракон Юнги, позволивший очередной жертве сыграть с ним в смертельную игру.       Не боясь сырых подземелий и крутых лестниц, Чимин взбирался вверх и вверх по башне, пока под его рукой не дрогнула дверь в покои прекрасного Хосока. Стоило нашему отважному принцу лишь увидеть его – за окном встрепенулось что-то горячее, что-то пламенное, и иссиня-лазурная чешуя мелькнула в оконном проёме. Чимин видел сотни покарёженных мечей и металлических доспехов на заброшенных плесневелых лестницах, видел проломленные черепа и треснутые кости, но смело шагнул навстречу морде зверя, что замер лишь по изящному взмаху царственной ладони вечно молодого Хосока. – Ты должен разгадать тайну моих слов, если хочешь получить мое государство, дерзновенный, – надменно произнес прекрасный принц, холодный в каждой чёрточке своего лица. Глаза, некогда тёплые в своей темноте, подёрнулись голубой корочкой льда, такой же яркой, как и чешуя жестокого дракона Юнги. Чимин изумлённо вздохнул. Ему не придётся бороться с чудовищем силой? – Позвольте мне биться с драконом, господин Чимин, мне не страшно отдать своей жизни за вас, – стражник Намджун было ринулся вперёд, но был остановлен таким же царственным жестом уже принца Чимина. – Не стоит, храбрый страж, – улыбнулся ему Чимин, начиная понимать истоки этих странных событий.       Оба принца останавливали своих стражей, не желая преждевременного кровопролития. Чимину было бы жаль единой капли крови, что мог потерять страж Намджун во имя смелого принца. Чувства? Это ли правит ими сейчас? Чимин улыбнулся храброму стражнику и покачал головой, понимая истинные причины, почему не дракон, но прекрасный Хосок вышел вперёд звериной морды, вторгнувшейся через широкое окно, и развернул к нему ладони за своей спиной. Тяжёлое, горячее дыхание существа колыхало самый шелковый полог над постелью наследника, готовое явить свой чудовищный оскал вновь.       Это чудо: не зверь сейчас защищал своего господина.       Слабый человек в мимолётных жестах оберегал своего стража, за много веков повидав смельчаков, что острыми мечами ранили лазурную чешую, огненно-оранжевые рога и извивающиеся золотыми змеями усы.       Чимин умел видеть самым сердцем. Его душа была всё ещё по-детски невинна, а рука самой ладонью у чужой горячей груди с бесстрашным сердцем удерживала стража от рывка вперёд. Как похожи они были с Хосоком, с этим несчастным пленником времени, прямо сейчас? – Господин Хосок, насколько я помню, вы говорите о том, как дракон дарит свое сердце человеку, – тихо начал Чимин, несмело ступив вперёд, – ваш дракон – не жестокий страж, посланный колдуном, иначе бы у него не хватило ярости защищать вас столько веков. Без любви ни одно живое существо не может быть преданным, потому я могу сказать, что дракон Юнги любит вас. Он – та самая порочная любовь, что заточила вас в башню. Вспомните, господин Хосок! Вспомните!       И в тот самый момент каменное лицо надменного принца будто изошло трещинами, как фарфоровая ваза. Тоненькая корочка льда сошла с медовой кожи, а дракон истошно взревел, и весь замок содрогнул его громогласный рёв боли. Вперёд Чимина вырвался страж Намджун, хватившись за рукоять меча, но тот оказался совершенно не нужен.       Дракон уязвлённой змеёй вился за оконным проёмом, расшибая о камень башни свою морду в кровь. Его когтистые лапы уменьшались, чешуя лепестками весеннего дерева осыпалась вниз, обнажая голубую кожу.       Наследник Хосок терял свою мертвенную бледность, и в его чёрных, почти смольных волосах появилась серебристая прядь, как появляется патина времени на благородной бронзе.       Когда всё кончилось, Чимин, помогавший стражнику подняться, заметил тонкие пальцы, что уцепились за каменный подоконник. В одно мгновение юноша в серебристо-голубых одеждах подтянулся и спрыгнул внутрь комнаты, и, не зная себя от порыва, рванул к прекрасному принцу Хосоку, что ожил, начал дышать и ронять слезы.       Сотни лазурных чешуек взмыли в воздух за окном, подобно тополиному пуху, пока последние чудовищные черты покидали испещрённое шрамами, но все ещё прекрасное лицо некогда дракона Юнги. – Милый принц, ты освободил нас, – произнес восхищённо наследник Хосок, объятый руками и любовью своего верного прежде стража. – Только герой, зрячий не глазами, но смелым и горячим сердцем достоин моего цветущего государства.       И тогда Хосок произнёс ту самую заветную, чудесную, волшебную фразу, и сотни звуков вернулись на свои места.       Сотни птиц продолжат петь свои песни, не оконченные множество лет назад.       Сотни признаний в любви зазвучат в том государстве вновь.