Летний снег

      Мягкий, рассеянный свет из небольших окон, затянутых полупрозрачной бумагой, создавал отрешённую атмосферу. Мы с Цунаде сидели на татами у низенького столика, на котором стояла изысканная керамическая чайница и две светлых, широких чаши с лёгкой асимметрией и следами пальцев гончара. Несмотря на то, что чайных домик, где мы находились, получал основной доход с обычных людей, не увлекающихся чайными церемониями, владелец явно знал толк в эстетике ваби-саби. Многие подобные заведения путали красоту в простоте и ошибках с безалаберностью.       Я выбрал это место по подслушанной рекомендации, как одно из лучших в стране Чая, и пока что ни о чём не сожалел. Главное, что кроме основного зала в чайном домике имелась и уединённая комната с шумозаглушающими стенами за отдельную плату.       — Какая самая осознанная мысль возникает в твоей голове, когда ты вспоминаешь момент его смерти?       — …«Я беспомощна». «Это моя вина», — произносит Цунаде медленно, дыша животом. Это был не первый наш сеанс, слава богам. Тогда она словила паническую атаку, только попытавшись вспомнить детали смерти Като Дана.       По-хорошему то, чем я занимался, являлось очень опасной практикой. Я не имел опыта терапии, хоть чрезмерное количество знаний о психологии намекали на то, что в прошлой жизни я этим увлекался. Возможно, даже изучал. Иначе объяснить моё детальное понимание когнитивно-поведенческой терапии я не мог. Как и метод десенсибилизации и переработки движениями глаз, что я собирался использовать на Цунаде в будущем. Это напоминало хирурга-любителя, что принялся за операцию, выучившись по познавательными видео на ютубе.       Однако в случаях, когда я терялся, мне помогали инстинкты, взращенные Мадокой.       Что нужно сказать, где лучше промолчать.       Какое слово отправит разум собеседника в воспоминания, а какое его оттуда выведет.       Какими жестами управлять эмоциями.       Поэтому прогресс шёл. Медленно, но уверенно.       На прошлом сеансе Цунаде смогла рассказать мне случай из жизни Дана, без слёз и зависаний, с одной лишь грустной улыбкой. Немыслимое достижение для неё образца месяца назад.       — Как эти два утверждения связаны между собой? — спросил я спокойно, оглядывая её задумчивое лицо. Её глаза были прикрыты, помогая с концентрацией и поддержанием правильного дыхания. — К тому моменту ты справедливо могла считать себя лучшим медиком на континенте. Сколько тебе было лет?       — Двадцать семь? Восемь? Я должна помнить эти даты, но…       — Расслабься, всё хорошо, — мягко остановил я девушку. — Скажи, могла ли бы ты справиться с его ранениями сейчас?       Цунаде тяжело вздохнула, сбившись с ритма, и приоткрыла глаза, опустив взгляд на чай.       — …Не знаю. Слишком большая потеря крови, открытые сквозные дыры в брюшной полости. Половина органов просто отсутствовала… Я могу эмулировать работу одного-двух техниками… Стимулировать выработку крови… Заштопать наспех его внутренности… Но не за считанные минуты. Дан уже умирал, когда попал мне в руки.       — То есть даже для тебя сейчас эта задача невыполнима, — подытожил я. — А тогда и тем более. Ты сделала всё, что было в твоих силах. В его смерти нет и не было твоей вины.       Девушка почти незаметно расслабилась, невидимое напряжение, что преследовало её весь сеанс, чуть отпустило свою жертву.       — …Эта твоя терапия — страшная штука, — ответила она после паузы, посмеиваясь с лёгкой хрипотцой. — Но не думаю, что противное ощущение беспомощности можно победить логикой.       Я цокнул языком. Она снова сбилась с настроя.       Ничего страшного. Я чувствовал, как я могу использовать это.       — Если хочешь услышать моё личное мнение, то твоя проблема в менталитете, — заявил я, отпивая успевший остыть чай.       — Ох? Что-то новенькое. Обычно ты щедр на комплименты, и избегаешь любых споров всеми возможными средствами, — заметила Цунаде с усмешкой. Я лишь улыбнулся в ответ.       Для шиноби её уровня было бы странно, если бы она не заметила мои привычки и уловки за полтора месяца близкого общения. Что ж. Видимо и правда самая пора для профилактической ссоры.       — Ты почти не помнишь деда, и не была близка ни с кем из семьи, помимо брата, — начал я. — По сути, тебя в пух и прах разбили всего две смерти.       Её рука, спокойно лежавшая до этого момента на столе, сжалась в кулак.       Жаль, мне действительно понравился этот чайный домик, подумалось мне. Сейчас его будущее висело на волоске.       — Скольких близких людей похоронили твои деды? Бабушка? Учитель? Сколько детей остались без семьи, сколько кланов обезглавили до одного-двух членов? И все они продолжали жить. Несмотря на боль, игнорируя тяжесть воспоминаний.       — Да что ты понимаешь!.. — крикнула она мне в лицо, но тут же осеклась, побледнев.       — Что-то да понимаю, — ответил я холодно.       Я лгал, конечно. За свою короткую новую жизнь я испытал разные сорта боли, но боль потери меня избегла. Я не помнил ничего личного из прошлой жизни, а своей памяти Хаку мне не оставил. Единственных близких людей в этой жизни я терять не планировал.       Даже если они умрут.       Но девушке этого знать не стоило.       — Ты привыкла сдаваться, — продолжил я, неотрывно смотря ей в глаза. — Твоя первая реакция на удары судьбы — это не закусить удила и попытаться бороться, нет. Ты опускаешь руки и ссутулишься, принимая поражение за поражением.       — Что я должна была сделать?! Разве не ты меня только что убеждал в том, что я не виновата?!       — Я не отказываюсь от своих слов. Проблема в другом, — ответил я невозмутимо, отпив чая. — Ты являешься лучшим меднином Элементальных Наций. Ты изобрела невероятную технику, позволяющую управлять возрастом. Почему же тебе ни разу не пришла в голову идея вылечить смерть?       Цунаде промолчала, сжав губы. Я видел, что она хотела возразить, но не могла.       Наконец она выдавила:       — Нас с детства учили о цикле реинкарнации и Чистых Землях. Манипуляции с душами для многих являются чем-то кощунственным, немыслимым.       — Но не для тебя, — закончил я за неё. — Не рассказывай мне сказки о своей религиозности, Цунаде. Уважай ты различные учения, и ни за что бы не посмела вмешиваться в натуральный процесс старения. Ты знаешь, что я прав. Знаешь, что сама наткнулась бы на Эдо Тенсей, если бы начала копать. Но тебе не хватало огня. Или этой вашей Воли Огня, если тебе так удобней, — добавил я, посмеиваясь. — Я подозреваю, что ты не всегда была такой. Возможно, со временем, ты бы так или иначе набрела на нужную мысль, нашла нужную амбицию, но поражения согнули твою спину в рабском поклоне судьбе. Оттуда растут и корни твоей депрессии. Ты привыкла сдаваться.       — А ты, значит, нет? — спросила девушка голосом, полным желчи.       — Нет. Я всегда твёрдо знал, чего хочу больше всего.       — И что же это?       — Победить смерть, — ответил я, заставив девушку посмотреть на меня неверящим взглядом. — Да-да. Прямо как твой старый напарник. И как ты сама, если бы смогла найти в себе внутренний стержень.       — …Ты так и не говорил нам, кого ты хочешь воскресить.       — Узумаки Кушину. Предвещая твой вопрос, мне нужны печати её клана, что достались ей по наследству.       — Кушина-чан? — растерянно переспросила Цунаде. — Я была… Довольно близка с ней, из-за бабушки, что нас познакомила. Какое-то время я присматривала за рыжей бестией. Она прекрасно владела фуиндзюцу, но я не имею понятия, что в её репертуаре могло тебя заинтересовать.       Я вкратце рассказал ей про Ключ. Девушка медленно переваривала услышанное, наконец притронувшись к своей чаше с чаем. Я сдержал рвущуюся наружу довольную усмешку. В её глазах я заметил разгоравшийся интерес.       За один разговор её характер не поменять. Но я положил начало, зацепив её.       Я с трудом сдерживал возбуждение. Как сильно я смогу на неё повлиять? Кем она станет в конце этого пути?       Меня съедало нетерпение.       — Как я понимаю, ты не можешь просто взять всё, что нужно с её останков? Тогда как ты планируешь уговаривать Кушину-чан помогать тебе со своими безумными проектами? — спросила у меня Цунаде после паузы. — Она упрямая девочка, если не сказать, упёртая, и очень дорожила своей памятью о клане. Сомневаюсь, что она поделится с тобой хоть чем-то по первой же просьбе.       — У меня есть план, — ответил я уклончиво. Увидев скептическое выражение на лице девушки, я улыбнулся, разведя руками. — Не смотри на меня так. Я не планирую ничего плохого. Мне просто известно, как втереться к ней в доверие.       На несколько секунд между нами висела тишина.       — Не говори мне, что планируешь залезть в трусики к воскресшей вдове.       — Хорошо, не скажу.       Игнорируя её фейспалм, я продолжал расслабленно попивать свой чай. Момент был слишком хорош, чтобы уточнять, что это был всего лишь план Б.                   

***

             — Тебе не кажется, что люди в этом посёлке какие-то… Стрёмные? — спросил я у Шизуне, о чём-то сюсюкавшейся со своей свинкой. Повернув ко мне голову, девушка задумчиво нахмурилась.       — Нет? Я не чувствую угрозы или всполохов чакры. Я же говорила, что шиноби здесь днём с огнём не сыщешь? Не думаю, что бедные крестьяне могут что-то нам сделать, — сказала она с чуть снисходительной улыбкой.       В стране Чая не имелось Скрытых Деревень. Как и самураев. Причина ускользала от меня, но по словам моих спутниц, так было испокон веков. Даже Войны Кланов по большей части обошли здешние места стороной.       Тут существовали кланы Якудза, и можно было встретить случайного нукенина, но не более того. Я подозревал, что этому имелось какое-то очевидное объяснение, ускользавшее от меня, но в голову ничего не приходило. Земли были плодородными, население с умеренным достатком, какие-то аномалии отсутствовали. Казалось бы, отличная почва для амбициозных шиноби, желающих построить свою организацию.       Но ничего. Пусто. И никого это не смущало, потому что «так было всегда».       Я ещё раз оглядел редких прохожих, стараясь понять, что меня зацепило в их поведении. Люди как люди. До этого посёлка ещё не добралась модернизация, создавая ложное впечатление нищеты., но это меня не удивляло. Даже в стране Огня оставалось полно населённых пунктов, куда не добралось влияние прогресса. Особой бедноты я не заметил. Чистая, добротная одежда, отсутствие признаков недоедания на лицах. Тогда что?..       Взгляды, дошло до меня. У них всех были одинаковые взгляды. У старика, у молодого парня, у маленькой девочки и её матери. Будто на что-то нацеленные, цепкие. Никто ни разу не оглянулся на нас с Шизуне, несмотря на нашу выделявшуюся одежду или внешность. Никто не зыркал на «чужаков».       Но и девушка тоже была права. Я не чувствовал опасности. Инстинкты, как назло, молчали. Но неправильность их поведения выводила меня из себя.       На всякий случай я тихим голосом прошептал на ушко Шизуне о своих наблюдениях. Девушка чуть покраснела от близости, но кивнула. Я не сильно переживал за неё. В свободное время мы часто тренировались вместе, к вящей радости соскучившейся по нормальному спарринг-партнёру девушки, и я прекрасно знал, что она могла за себя постоять.        Добравшись до нужной таверны, до наших ушей дошёл разговор на повышенных тонах. Я сразу узнал голос Цунаде.       — Что значит «нет мест»?! Не вешай мне лапшу на уши, девочка! Я прекрасно вижу, что до часа пика вам, как пешком до луны!       — Уважаемая гостья, прошу, успокойтесь. Наши комнаты всегда бронируются заранее. Мы не ожидали гостей извне в такое время, и я приношу свои извинения, но…       — В чём проблема одолжить пустую комнату? Денег у нас достаточно, а ты, как только что призналась, никого не ожидала.       — Поймите, это не положено…       Открыв дверь и войдя внутрь, нашему взору предстали хмурая Цунаде и стоящая за стойкой черноволосая женщина средних лет в простом кимоно, с фартуком поверх. Увидев нас, она растерянно нахмурилась. Осмотрев зал, я никого не обнаружил. Мёртвое время для бизнеса?       — Шизуне, Хаку, — кивнула нам Цунаде, раздражённо постучав пальцами по дереву. — Похоже тут особо не жалуют путешественников.       — Если бы вы записались загодя… — начала было отвечать работница, но Цунаде её перебила.       — Как ты прикажешь путешественникам бронировать комнаты заранее? Нам нужно было письма рассылать о своём скором визите, или что?       — Давайте выдохнем и успокоимся, — встрял я в спор, улыбнувшись черноволосой женщине. — Скажите, а накормить нас в ваших силах?       Женщина не ответила. Я удивлённо моргнул. Она даже не повернулась ко мне, с лёгкой настороженностью посматривая то на Цунаде, то на Шизуне, будто не могла поверить своим глазам. Фанатка, может?       Я терпеливо повторил вопрос. Ноль реакции. Только когда его за меня спросила Шизуне, девушка наконец отреагировала, неуверенно кивнув. Она заторможенно спросила наш заказ, и отправилась его готовить.       Мы переглянулись.       — Вот за это я и не люблю подобные обособленные деревушки, — фыркнула Цунаде. — Пойди пойми, какие тут порядки и обычаи, и кого ты оскорбишь своим существованием, просто появившись у них на пороге.       — Цунаде-сама, это не справедливо, — возразила через силу Шизуне, явно пытаясь найти положительные стороны в ситуации. — Нельзя наговаривать на людей, просто потому что они немного странно себя ведут…       — Мне интересно, почему она меня полностью проигнорировала, — задумчиво сказал я.       — Ох? — на лице Цунаде расплылась улыбка. — Это ранило твоё чувство собственной важности, Хаку? Поцарапало самолюбие? Хочешь, поцелую бо-бо?       — У неё словно возникла выборочная слепота и глухота, — продолжил я, пропустив комментарий блондинки мимо ушей. — Но я не заметил какого-то негатива, страха или презрения. Будто я и правда не существовал для неё.       — Ну… Возможно, она просто не знала, как обращаться к кому-то с твоим… Лицом? — выдала предположение Шизуне. Она намекала на мою андрогинность?       Я сомневался, что причина крылась в этом. Тогда я бы заметил хоть какую-то реакцию…       — А то, как она смотрела на вас двоих? — спросил я.       — Это не первый раз, когда нас узнают, — пожала плечами Цунаде. — Иногда это к лучшему, но далеко не всегда.       — Даже в твоей подростковой форме?       В ответ девушка постучала себе пальцем по метке на лбу.       — Боюсь, печать стала слишком известной, как и смена возраста. Да и Тонтон все узнают на раз.       Я посмотрел на свинку в руках Шизуне. Тонтон невинно посмотрела в ответ.       Да уж. Такого маскота и правда сложно забыть.             

***

             Комнату мы всё-таки смогли снять, но только за счёт усилий Цунаде, бульдозером проехавшей по аргументам работницы таверны. Меня до сих пор одолевали сомнения, что мы находились тут легально, и черноволосая женщина, которую звали Хироми, не планировала вызвать помощь при первом выдавшемся случае, чтобы прогнать бандитов в нашем лице.       Не важно. Мы не собирались останавливаться здесь надолго. Я привёл нас сюда лишь по той причине, что в окрестностях чайного домика, что мне приглянулся, не имелось постоялого двора, и этот посёлок оказался ближе всего.       По правде говоря, я уже сожалел о своём решении. От местных жителей у меня по коже мурашки бегали.       На следующее утро, когда мы завтракали, к нам за стол подсел незнакомый старец в монашеском облачении. Он щурил глаза в специфичной улыбке, будто приклеенной к лицу, и постоянно перебирал чётки. Прислонив звякнувший колокольчиками посох к столу, он присел на свободную скамью.       Мы насторожились было, но монах тут же примирительно поднял руки.       — Пожалуйста, я никому не желаю зла, — сказал он неожиданно глубоким голосом. — Меня интересует лишь беседа. Вы же не откажите мне в такой малости?       Цунаде расслабилась, Шизуне последовала её примеру. Я сам, как бы не старался, не мог ощутить угрозы от старика, и медленно выдохнул.       — Не знала, что тут водятся монахи, — заметила блондинка, вернувшись к еде. — Паломничество?       — Не совсем. Я служу в храме неподалёку, и помогаю местным, чем могу, — ответил монах скромно, с интересом разглядывая нашу группу. — Эн-но Гёдзя, — представился он, поклонившись.       — Ты не похож на сохэй, монаха-воина, — заметила Цунаде после того, как мы назвали свои имена. — Но эта девица послала за помощью именно тебя, не так ли?       — Не злитесь на Хироми-чан, она просто растерялась, — мягко улыбнулся Гёдзя. — Вы правы, что я не воин. Я предпочитаю решать конфликты словом. Насилие мне претит. Да и не обладал я никогда талантом к нему.       — То есть, твой посох лишь для красоты? — подняла скептически бровь блондинка.       — Мой верный друг помогает мне ходить, — обезоруживающе пожал плечами монах. — Кроме того… Вы не представляете, как порой выручает длинная палка в обычной жизни.       — Возможно вы расскажете нам причину необычного поведения Хироми-сан? — спросила у него Шизуне.       — Ммм, — протянул монах. — Да, пожалуй, это будет к лучшему. Видите ли, храм, за которым я присматриваю, стоит здесь испокон веков. Большинство местных жителей ведут свою родословную от его самых первых служителей, в результате чего тут до сих пор сильны религиозные традиции.       — Надеюсь, ты не подводишь всё к тому, что мы попали в Дзясинисткий культ, — едко вставила Цунаде, на что монах в голос засмеялся.       — Нет, нет, что вы. Никаких жертвоприношений и всего этого ужаса. Нет, основополагающим принципом их поклонения является порядок и воздаяние. Вера в то, что каждый индивидуум имеет своё место, отведённое ему судьбой. Мы можем либо принять её, набирая позитивную карму, либо же отрицать, набирая негатив.       — Что, если судьба, уготовленная человеку, полна боли и страданий, заканчиваясь ранней смертью? — впервые подал голос я.       Монах нахмурился, повернувшись ко мне, словно увидел в первый раз. Когда пауза начала становиться неловкой, он негромко ответил:       — Бог Дзибосё, которому посвящён храм, воздаст всем по заслугам. Верующие, что приняли невзгоды судьбы и стоически выдержали все испытания, награждаются лучшей судьбой в следующем перерождении. Рано или поздно, но все мы пройдём через это.       Бог, значит? Да ещё и с именем?       В Элементальных Нациях религия не имела популярности, присущей ей в моём прошлом мире, и монахи, мистическая «третья фракция» мира шиноби, были тому подтверждением. Друг Асумы, чьё имя ускользало от меня, был исключением из правил, владея специфичными техниками чакры. Подобных ему можно посчитать по пальцам обеих рук, и их учение держалось в строжайшем секрете даже от своих собратьев, передаваясь от одинокого мастера его избранному ученику. Всех остальных немногочисленный орден обучал лишь усилению тела и, гораздо реже, тайдзюцу и бодзюцу, техникам боя с посохом.       Больше всего их религия напоминала синтоизм, смешанный с буддизмом, с верой в богов, как духов или сверхъестественных сущностей, что могли воплощаться в природных явлениях, необычных объектах, выдающихся людях или же в абстрактных понятиях. Их боги, ками, были почти что бесчисленны. Но свои имена, а тем более храмы, имели считанные единицы.       В моём стремлении изучить Кураоками, я изучил все доступные мне материалы и сведенья. Я знал их поимённо.       Имя Дзибосё.было мне незнакомо. Буквально оно означало «воздаяние за грехи». Конечно, с сутью синтоизма вполне возможно, что я не знал о нём, потому что его почитали лишь здесь. Богов было бесчисленное множество, и сотни лет назад так сложились обстоятельства, что местная община выбрала для поклонения именно духа кармы и воздаяния.       Но я помнил и другой пример. Дзясин, чьё имя буквально означало «злой бог/сердце/мысль». Он тоже никогда не упоминался в религиозных текстах. Более того, его учение противоречило догме, заявляющей, что однозначно злых ками не существует. Я мог лишь предположить, что имя было ложным, скрывая изголодавшегося, покорёженного духа, что питается душами жертв своих жрецов. Как одна знакомая мне ящерица.       Проблема была лишь в том, что Дзясинистов знали все. Культ прошёлся кровавым следом по континенту, оставляя после себя горы трупов. Дошло до того, что появились законы, разрешающие безнаказанное убийство культиста, если у нападавших имелись веские доказательства принадлежности убитого к Дзясинистам.       Я не знал, был ли Дзясин исключением из правил, или же просто самым оголтелым и сильным. Этот Дзибосё вполне мог оказаться пшиком, рождённым изолированной общиной.       — И как всё это связано со странной системой резервирования мест в обычной таверне? — спросила нетерпеливо Цунаде.       Монах задумчиво хмыкнул, подбирая слова.       — Возможно вам в это будет трудно поверить, но каждый, кто следует учению Дзибосё, способен видеть свою судьбу.       — Вы хотите сказать, что они видят будущее? — поражённо спросила Шизуне, но Гёдзя отрицательно качнул головой.       — Не совсем. Правильней будет сказать, что они видят дорогу, по которой идут. Они знают, какие действия позволят пройти по ней дальше, а какие выведут их на обочину. Отдельные личности, вроде Хироми-чан, способны чувствовать чужие дороги, и планировать наперёд. Это очень полезно в её работе, и помогает добиться расположения редких торговцев и путников, заглядывающих сюда.       Ах. Кажется, я понял.       — Вы хотите сказать, что нас не должно здесь быть, — произнёс я медленно, следя за реакциями монаха. Тот только виновато улыбнулся.       — Ещё раз, я приношу извинения от лица Хироми-чан. В этом посёлке давным-давно никто не перечил уготованному судьбой пути, поэтому ваше присутствие стало таким шоком для неё.       — Хмф. Судьба… Будь она проклята, — буркнула Цунаде, резко встав из-за стола, и отправилась наружу. — Говоришь, мы ей перечим? Это счастливые новости. Пусть хоть подавится. Я буду ждать тебя в чайном доме, Хаку, — бросила она мне через плечо.       — Простите Цунаде-сама за грубость, она… Пережила многие потери, — поклонилась монаху Шизуне, но тот лишь посмеялся.       — Каждый человек имеет право выбора. В чём был бы смысл позитивной кармы, если у людей не имелось бы возможности пойти наперекор судьбе?       Эн-но Гёдзя был учтив, приятен в общении и безобиден. У меня не было причин его недолюбливать.       Кроме его слов. Его веры. Я чувствовал, что он разделял взгляды местных. Нет, не так. Он Верил, с большой буквы. Не удивительно, если он служил в храме этого Дзибосё.       Почти наверняка, он имел способность видеть чужие «пути», наподобие несчастной Хироми.       Это объясняло, почему он смотрел на меня, как на опасного криптида. Почему Хироми не видела меня вплотную.       Для них я являлся ошибкой системы. Одно моё существование влияло на людей вокруг, меняя их будущее.       Как бы ловко он это не скрывал, я знал, что Гёдзя ненавидел меня всей душой.       А я инстинктивно невзлюбил его.       Потому что судьба никогда не была мне другом.                   

***

             Мы избегали общения с местными жителями, а те старательно нас игнорировали. Каждый раз, когда наступало время кормить нашу группу, на лицо Хироми выступал ужас, но она продолжала выполнять свои обязанности. Единственным исключением оставался монах, регулярно навещавший таверну, присматривая за черноволосой женщиной.       Я продолжал наши сеансы терапии за чаем. Цунаде делала прогресс. На третий день я заметил странную деталь, о которой тут же спросил у неё.       — Ты опять сменила цвет глаз на серый. Тебе так больше нравится, или просто захотелось разнообразия?       Цунаде удивлённо моргнула, после чего неуверенно пожала плечами.       — Не знаю? По крайней мере, он идёт мне больше, чем оригинальный.       — А какой твой оригинальный? — спросил я заинтересованно. Моя память не давала чёткого ответа, а сама девушка могла менять их, как перчатки.       — Хм? Какой он был изначально? — задумалась девушка, прежде чем нахмуриться. — …Странно. Не могу припомнить. Я ведь могу откатить их. Почему же…       Я тут же поспешил сменить тему и успокоить её. Провалы в памяти беспокоили её чуть реже, но всё ещё случались, и я старался не заострять на них внимания, так как это вызывало у девушки лишний стресс.       На пятый день, во время рассказа о своих тревогах, Цунаде призналась, что забыла какие-то техники, чьи имена даже не приходят ей на язык. Мы провели с час сверяя мои знания о её репертуаре с воспоминаниями девушки, но так и не нашли примеров, списав всё на общую тревожность и напряжение.       На шестой день я отлучился в страну Снега, где большую часть времени провёл со соскучившимися по мне Карин с Хонокой и Коюки. Благодаря чакре Трёххвостого, я мог покрывать несколько десятков километров с каждым новым Демоническим Зеркалом, что превращало минимум двухнедельное путешествие на скоростях обычного шиноби в получасовую интенсивную трату энергии, где большая часть времени уходила на концентрацию и скорость посылаемого вдаль сгустка ледяной чакры.       За прошедшее время Карин поднаторела в фуиндзюцу, поэтому, когда она попросила присоединиться к рисованию групповой печати, мы с Хонокой, не думая, согласились.       Девочка увлечённо мычала какую-то мелодию, с усердием выводя линии на громадном развёрнутом свитке чуть вдалеке от нас.       — Так, смотря со стороны, и не подумаешь, что когда-то ты хныкала, дай тебе кисть в руки, — весело заметила Хонока, кинув взгляд на увлёкшуюся родственницу.       Карин прервалась, зыркнув в нашу сторону.       — Уж не благодаря кое-каким извергам! Если бы не Мадока-сан…       — Ох? Карин-чан возвела моего учителя в кумиры? — спросил я с усмешкой. — Значит ли это, что воздыхать ты теперь будешь по ней?       — Это не то, а то не это, — буркнула девочка, покраснев и отвернувшись.       — Скажи, а какие мечты были у тебя, ну… До нас? — спросила Хонока, чуть замешкавшись. Я тяжело вздохнул. Чувства такта ей явно недоставало.       Карин задумалась, нахмурившись.       — Когда-то… Когда-то я хотела быть доктором. Чтобы вылечить маму. Я слышала много историй о легендарной… Легендарном медике? Это было давно, я уже и забыла их имя. А потом эти мечты разбились о реальность.       — Если захочешь, я могу представить тебя Шизуне, — вставил я, тепло улыбнувшись девочке. — Не думаю, что она будет против научить тебя основам. Ты же помнишь её?       — Милая черноволосая сестрёнка, неровно к тебе дышащая? Конечно, помню! — возбуждённо воскликнула Карин. — А как она того бородача уела! Как думаешь, она меня научит так же?       Я лишь неловко засмеялся в ответ, под насмешливым взглядом Хоноки. Как по мне, Карин уже и так отлично справлялась. Куда ещё? Лет через пять мне будет страшно с ней заговорить, опасаясь молниеносного прогрева.       Короткое свидание с Коюки вышло на удивление удачным, закончившись приятным времяпрепровождением в широком джакузи. Настроение девушки было приподнятым и ласковым, что вылилось в предложение массажа.       — Я думал, ты ещё злишься, сестрёнка, — пробормотал я расслабленно, наслаждаясь нежными пальчиками, разминавшими мне спину. Коюки прижалась ко мне явно намыленной грудью, горячо дыхнув на ухо.       — С чего бы? У тебя явно не было ничего серьёзного с той чернулей. Я не настолько ревнива, знаешь ли.       Её поцелуи на моей шее смешивали мне мысли, и вместо внятного ответа из моего рта вышел лишь стон.       — Нам надо поговорить, партнёр, — пробасил у меня в голове необычно мрачный голос Исобу.       Это не может подождать? — подумал я в его сторону, когда меня перевернули на спину, и шаловливая ручка Коюки начала настойчиво ползти вниз. — Я сейчас самую малость занят…       — Хмф. Делай как знаешь, но не затягивай. Иначе пожалеешь.       Это угроза? — подумал я растерянно, борясь с нарастающей волной ощущений.       — Это предупреждение, пустая башка. Жду в озере, — заявила мне гигантская черепаха, прежде чем его присутствие исчезло их моего разума.       Но я этого уже почти не заметил, так как к руке Коюки присоединился её язычок и губы.             

***

             — Так о чём ты хотел поговорить, Исобу? — спросил я, встав на лёд посреди озера в своём подсознании.       В ответ на мой вопрос гигантский жёлтый глаз раскрылся у меня под ногами.       — Не так давно ты спросил у меня, почему я не заметил, что Ягурой управляли иллюзиями. Я ответил, что мы не были друзьями. С тобой, Хаку, нам до этого ещё далеко, но… Мне бы не хотелось, чтобы всё закончилось прежде, чем начаться.       — …О чём ты говоришь? — спросил я, напрягшись. — На мне гендзюцу?!       — Это я и хочу проверить. Ответь мне на пару вопросов, партнёр. Каков твой план с проникновением в Коноху?       — Положиться на рекомендацию Шизуне, втереться в доверие к важным людям, доказать свою преданность делами… Ты слышал, как мы обсуждали детали, разве нет?       — Шизуне? Не Цунаде? — настойчиво переспросил он.       — Кого, прости? — спросил я, услышав незнакомое имя. Поведение Биджу здорово нервировало меня.       — …Сейчас я подам заряд своей чакры по твоей системе циркуляции. Не сопротивляйся, — предупредил меня Исобу.       — Да подожди же ты!..       В мои нервы будто воткнули раскалённый прут. На несколько секунд боль вытеснила все другие мысли из моего сознания, оставив после себя пустоту. Я обнаружил себя на коленях, прерывисто дыша.       — Какого ху—       — Ты пришёл в себя? — перебил меня бас в голове. — Вспомнил свою вторую самку?       — Вторую… Да о ком ты, чёрт подери, говоришь?.. — прошептал я, но в моих словах не было гнева.       Нет, я чувствовал лишь нарастающий ужас.       Я доверял Исобу. Всё, что я о нём знал, говорило мне, что он не умеет обманывать. Это шло против его природы, сути его характера. Если бы он хотел мне навредить, у него имелись гораздо более удобные способы это сделать.       Нет, он говорил чистую правду. А это означало одно.       Кто-то игрался с моим сознанием.       Я еле сдержал рвотный порыв. Чувство паранойи, смешанное с ощущением осквернённости, на секунду одолело меня. Мне пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы взять себя в руки.       Всё хорошо. Если я не могу доверить себе, мне не остаётся ничего, кроме как довериться своей черепашке-поводырю.       Из всех преимуществ бытия Джинчуурики, я не мог и вообразить, что самым важным для меня станет что-то подобное.       Чувство потери контроля над ситуацией сводило с ума. Я всегда знал, что чтобы добиться максимальной пользы от моей связи с Исобу мне нужно будет полностью ему открыться. Но я не ожидал, что это придётся делать так скоро.       Я боялся. Безумно боялся.       Но этот страх не мог сравниться с ненавистью, что я испытал, когда понял, что с моей памятью игрались.       Я глубоко вздохнул и открыл печать настежь.