slow down.

      Чимин не совсем уверен, помнит ли он точно, как оказался сейчас здесь — в комнате, прижатый спиной к прохладной стене парнем, целующим так жадно, будто он пытается украсть весь кислород изо рта партнера. Всё, что Пак помнит, — это то, как он пришел в «Неоновый Рай», так называют квартиру того странного парня, устраивающего вечеринки, с Хосок-хеном и Тэхеном, а потом выпитый на спор с ними же шот текилы, пьяная толпа, какой-то подозрительный парень, яркая таблетка, непонятно как появившаяся в кармане, и затем все вокруг потеряло значимость.       Огни ярких надписей на стенах перемешивались перед глазами, превращаясь в расплывающиеся хаотичные линии, в то время как Чимин просто прыгал и вращался вокруг себя под бьющую по ушам музыку, заливисто смеясь. Он чувствует такую поразительную легкость и беззаботность, оттого совсем не слышит, как Чон предлагает ему выйти на улицу, младший берет его за ладони и приглашает попрыгать вместе с собой, не замечая, как хен хмурится. Рядом появляется какой-то темный парень в маске, приобнимает Пака за плечи и обращается к Хосоку:       — Какие-то проблемы? — он пытается вспомнить, знает ли он этого парня, но откидывает эту затею в сторону, обнимая нового знакомого за талию и шепча ему что-то на ухо.       Обеспокоенный состоянием донсена Чон даже не уверен, способен ли Пак на связные слова, но загадочный парень хватает его за руку и утаскивает куда-то вглубь толпы.       — Как тебя зовут? — спрашивает незнакомец, устраивая широкие ладони на талии парня перед собой. Он кричит ему это прямо в ухо, потому что рядом колонка, и это, наверное, не самое удачное место для разговора, но сейчас как-то похуй.       — Я не знаю! — в ответ кричит Чимин с широкой улыбкой и горящими глазами, подпрыгивая на месте, потому что просто стоять и ничего не делать не позволяет состояние. Ему хочется двигаться, хочется действовать.       — Тот парень назвал тебя Чимином, — снова кричит собеседник.       — О, меня зовут Чимин? — светловолосый смеется, закинув голову, совершенно непонятно что находя в этом смешным. — Поцелуешь меня?       Шатен стягивает маску на подбородок и сразу же притягивает Пака за шею ближе, впиваясь в его пухлые губы поцелуем. Младший отвечает с таким же рвением, но постоянно сбивается с ритма из-за алкоголя и экстази в крови. Этот парень знает точно, потому что он здесь уже не впервые.       — Мин Юнги, — снова кричит шатен и не сопротивляется, когда Чимин втягивает его в новый влажный поцелуй, граничащий с каким-то безумием.       Они целуются долго и пошло, Юнги блуждает руками по телу нового знакомого, забирается ладонью под его свободную белую толстовку, проводя кончиками пальцев по прессу, заставляя этим глупо захихикать младшего.       — Хочешь пойти в более тихое место? — шатен отрывается, чтобы спросить это во время того, как музыка затихает на мгновение.       — Хочу! — у Чимина на лице огромная улыбка, отчего его глаза превращаются в щелочки, из-за этого он пару раз спотыкается, когда Мин тянет его за руку к лестнице.       Мин не уверен, разрешено ли им заходить в эту комнату, но ему абсолютно наплевать, потому что новый знакомый извивается в его руках, присасываясь к шее и норовя прокусить ее, как вампир, да и хозяин квартиры их не видит. Вероятно, он просто не в состоянии что-либо видеть сейчас, как и большинство на этой вечеринке. Шатен закрывает дверь на замок и поворачивается в шустрых руках младшего, прижимает его к себе за талию и впивается поцелуем, заставляя замереть хотя бы на какое-то мгновение. Чимина кроет от того, как ему все это нравится, он плавится в чужих сильных руках, ощущая себя в прямом смысле тающим мороженым:       — Съешь меня, пока я не растаял, — шепчет он, потому что теперь атмосфера вокруг располагает — громкая музыка оказывается заточенной по ту сторону их маленькой сформировавшейся вселенной.       Мин ухмыляется, подхватывая парня под задницу и впивается в его шею, наощупь направляясь к кровати. Последними закромами сознания он надеется, что в этой комнате нет кого-то еще, потому что устраивать оргию он сейчас не намерен. Он хочет насладиться этим парнем-мороженым в одиночку, изучить его податливое под наркотиками тело самостоятельно, сделать его своим хотя бы на это время.       Они падают на мягкую кровать и Юнги освобождает руки из-под спины Пака, чтобы забраться ими под свободную кофту. Он проводит кривую линию с боков по прессу и до сосков, ставших чувствительными, теребит их, наслаждаясь рваными вздохами, срывающимися с пухлых искусанных губ. Парень слишком чувствителен и его выгибает дугой.       Шатен быстро расправляется с мешающей светлой толстовкой, спускаясь поцелуями по подтянутой груди, оставляя пару засосов как напоминание о себе. И он абсолютно уверен, что этот Пак Чимин — произведение искусства, потому что даже на ощупь его пресс кажется чем-то невообразимым, что-то, что хочется облизать и оставить себе, но Юнги имеет право только на первое, что он и делает. Он проводит влажную линию языком так, как если бы он пил с кем-то на спор текилу, останавливаясь у кромки черных, обтягивающих сильные бедра джинсов. Парня под ним окончательно кроет, вероятно, он даже не помнит, кто он.       Мин быстро расправляется с штанами и нижним бельем, оказавшимся больше не нужным, проводит языком по полу возбуждённому члену Чимина и того подкидывает с высоким стоном, ласкающим слух. Пака швыряет по кровати, он задыхается, когда пытается что-то сказать и старшему приходится снова поцеловать его, крепко удерживая, чтобы тот перестал дергаться. Это помогает и позволяет Юнги снова вернуться к тому, что он пытался сделать ранее.       Он стягивает с себя огромную черную толстовку, оставаясь в одной белой футболке, и вообще-то он никогда не раздевается, когда трахает кого-то, но этот парень, кажется, какой-то особенный, начиная с момента появления в «Неоновом Рае». Мин вбирает член младшего в горячий плен своего рта и тот подвиливает тазом, норовя толкнуться глубже. Параллельно с этим Юнги вводит один палец в парня под собой и Пак сжимается, ерзая от неприятного ощущения чего-то лишнего в заднице. Он скулит от смешивающихся приятных ощущений чужого рта и дискомфорта от пальцев в заднице, но, когда Мин начинает опускаться ниже, младшего выкидывает из реальности.       Шатен вводит второй палец, раздвигая их на манер ножниц, продолжая вылизывать член парня под собой, проводит языком по всей длине, ощущая выступившие венки, обводит головку, задевая уздечку и надавливает на уретру, срывая с губ младшего рваные выдохи, смешанные со стонами.       Когда Юнги отстраняется и пальцы заменяются собственным членом, Чимин точно оказывается не готов, потому что это выбивает из него весь воздух, он судорожно выдыхает, хватаясь за плечи старшего, и притягивает его ближе, целуя влажно и смазано. Мин понимает его чувства и обхватывает ладонью возбужденный член, медленно надрачивая, чтобы отвлечь от еще большего дискомфорта, чем раньше. Но когда Пак подается бедрами навстречу ласкающей руке, у него будто бы срывает все заслонки.       Шатен вбивается в податливое тело под собой, кусая его в шею, оставляя яркие синяки после себя, за которые, он уверен, такому, как этот парень, будет безумно стыдно потом. Чимин цепляется пухлыми пальцами за плечи старшего и протяжно стонет, царапая спину, когда особо удачный толчок приходится прямо по простате. Для Мина это становится сигналом, он меняет положение, переворачивая Пака на живот, и пристраивается сзади, заводя его руки за спину и удерживая их, как поводья, трахая тело под собой. Младший пускает слюни на подушку, выстанывая что-то непонятное и изливается прямо на покрывало под собой. Юнги думает о том, что хозяин квартиры явно не обрадуется этому, но совершенно не его проблема. Он делает еще пару рваных толчков и выходит из податливого тела, изливаясь на его поясницу и падая на постели рядом.       Чимин замолкает и Мину на момент кажется, что тот помер, но на деле он просто отключился, что на самом деле не так плохо. Это дает старшему время на то, чтобы привести себя в порядок и тихо выскользнуть из комнаты.

***

      — Эй, чувак, очнись, — незнакомый голос режет слух и потряхивание за плечо вырывает из приятного сна, где Чимина трахал какой-то незнакомец.       — Фу, блять, чел, ты кончил на постель моих родителей, — этот незнакомый парень кривится и кидает Паку в лицо его светлую толстовку. Она прохладная и приводит немного в сознание.       Когда до него доходит, что все это был не сон, и он действительно был под действием каких-то наркотиков, парень резко садится на постели и прикрывается кофтой. Голову знатно ведет и хочется упасть обратно.       — Что за таблетку я принял вчера? — хрипло бормочет он.       — Блять, чел, кто принимает какие-то таблетки, даже не зная, что это? — следом за толстовкой прилетают и джинсы вместе с трусами.       — Я могу принять душ? — наивно полагать, что последует положительный ответ, но надежда умирает последней, правда?       — Какой, блять, душ, выметайся отсюда, — у парня раздраженная аура и Чимину ничего больше не остается.       Он чувствует себя грязным, использованным и униженным, стоя на остановке и ожидая такси. Кажется, будто все вокруг смотрят на него и знают, что произошло этой ночью. Они осуждают его и ненавидят. Возможно, Чимин больше не хочет видеть людей и общаться с кем-либо, потому что, не будь он таким слабохарактерным и не поддайся на уговоры Тэхена и Хосока выпить, возможно, он бы не был сейчас там, где он есть.       «Жив?» — приходит от Тэхена, и Паку отчаянно хочется выкинуть телефон в мусорку.       «Иди на хуй» — пишет он в ответ и блокирует номер друга.