Зелька... безобидная 2

Сидя в каморке Северуса и сжимая между ног стоящий колом член, Гарри с полнейшим непониманием наблюдал за тем, как профессор споро варит ему выводящее зелье. Почему-то взгляд цеплялся не за ингредиенты, а замирал на чужих пальцах. От воспоминания, в котором эти белые тонкие пальцы растягивали ему задницу, готовя к большему, становилось совсем плохо: кровь, прилившая к голове, отрубала всякую способность мыслить. — Профессор… — Терпи! — рычал тот, дрожащими руками цепляя уже вторую мензурку над горелкой. Снейп устал напоминать себе о терпении и вполне понимал, что если с этой порцией тоже что-то случится — отымеет парня первым, что попадётся под руку. Как ни странно, Гарри против такого ничего не имел. Ещё бы, под приворотным-то. Он бы сейчас и… нет, Рону бы не отдался, это фу. — Повезло вам ещё, мистер Поттер. От выделения буквы «р» в его словах по телу пострадавшего пробежала такая толпа мурашек, осев в паху, что тот едва слышно застонал, скрутившись. Бровь Северуса дёрнулась, но он выдержал. А Гарри вернулся мысленно к тому, с чего всё началось… *** Кошмары мучили Поттера достаточно давно, он уже и привыкнуть успел, да только иногда всё как-то обострялось. В такие периоды выручало лишь сонное варево профессора Снейпа. Северус давать его отказывался… «Мистер Поттер, если вы не можете сварить столь простое зелье, я вынужден отнять у вас баллы…». Иногда его варила Гермиона, иногда и он сам, но достаточно часто за неимением времени одалживал у той, у кого оно есть. Что именно мешало спать Луне, он не знал, но снотворное попросил ещё утром. Конечно, она не отказалась помочь. Только когда пришёл за ним, пробравшись в своей мантии в девичье царство, той не оказалось на месте. Но дверь девушка оставила открытой. Он всего-то хотел подождать её внутри. Но знакомый флакон уже стоял на столе, и он черкнул ей записку с благодарностью и вышел. Снотворное следовало выпить за час до сна, это Гарри помнил хорошо. Как раз вечер, можно вернуться, принять ванну, переодеться, посидеть немного над учебниками и спать. А завтра снова травиться кошмарами. Одного полноценного сна хватает, чтобы прервать начавшуюся нервозность, грозившую перерасти в невроз. Кажется, в это время года у многих хандра и недосып, даже Гермиона побледнела за пару дней до состояния нервного призрака. Закинув свою мантию на плечо, он откупорил крышечку. Пахло, оно, конечно, непривычно. Что-то сладкое… ваниль и клубника, кажется. Он ещё подумал вернуться и переспросить, может у этого другие сроки, но… Что толку? Не упадёт же посреди коридора. Да и вряд ли Луна держит у себя яды. Подавив сомнения, Поттер сделал глоток, отмечая, что в голове сразу зашумело как после выпивки. Пустота… Допивал уже с сомнениями, вспомнив тот ряд бутылочек. Но уже что сделано. Внутри теплело. Неприятно так. — Мистер Поттер… Громкие слова заставили выронить склянку и, под звук бьющегося тонкого стекла, он обернулся к профессору. И как только сосредоточился на его лице, мир вокруг поблек. Где-то позади кто-то шёл, громко разговаривая, но он уже не слышал. — Мистер… — Северус не договорил, подхватывая под мышки ослабевшего в ногах ученика, и, придерживая, привалил его к стенке. Запах он почуял достаточно быстро, стекло хрустнувшее под ногами только убедило в догадке. Кто он, как не зельевар? Любовной ловушки не узнает?! От сквернословия спасли только первогодки. Молодые волшебники замерли недалеко от них, боясь подойти. Слава грозного декана разлеталась быстро, вселяя страх даже в тех, кто его ни разу не видел. — Он его что… — зашептала девочка, делая крохотный шажочек назад. — Зелье на нём испытывает… — громким шёпотом «догадался» парень. И дети ломанули назад, убегая от злого и страшного Северуса Снейпа с крючковатым носом. Пожиратель поджал тонкие губы, превратив их в едва заметную белую линию, а начавший приходить в сознание Поттер потянулся к ним, как к источнику воды в пустыне. Снейп не успел остановить чужой язык. Отпрыгнув от настырного Гарри и сжав зубы, он потащил того за собой, в свою каморку. — Поттер, не дёргайся! — рычал на грани нервного срыва, пытаясь совладать с парнем. Тот сидеть и не дёргаться не хотел, точнее не мог. Северус пытался, честно пытался помочь ему. Проверил кровь, опознал зелье и начинал готовить выводящее, потому что специального антидота под эту достаточно редкую смесь у него не хранилось. Но гриффиндорец мешал. Гарри не осознавал ничего. Если это состояние можно сравнить с чем-то, то сейчас он не мог даже примерного варианта подобрать. Просто мозг… превратился в перо, которое мотает горячим воздухом. Тело нагревалось, тело горело и свербело, и единственное, что не давало полностью умереть в адском пламени — это мужчина, находившийся так близко. Близко, но недостаточно! Те редкие касания его рук к голой коже на мгновения рассеивали жар, на мгновение унимали зуд. Но понять всё он до конца не мог, нет. Он забыл, с чего всё началось. Забыл своё имя и имя мужчины, в котором так нуждался. Для него перестал существовать мир. Всё сжалось до странных, ужасных, прекрасных, ломающих и склеивающих чувств, в потребности, которую мог удовлетворить только Он. — Поттер! — кричал Северус, когда парень дрожащими пальцами раздевался, стаскивал-срывал с себя путающуюся одежду, чтобы хоть немного вдохнуть, хоть самую малость развеять жар. — Поттер! Посмотри мне в глаза! Поттер! Глаза… О, он смотрел. Плавился, тёрся щеками о руки, держащие лицо, смотрел и горел. Исчезал. Просто… умирал. — Гарри… пожалуйста, Гарри, держись… — бормотал, обливая его горячую кожу водой. Запрещённое зелье, где ж он его взял?! Опасное для жизни и рассудка. Снейп осознавал, что есть два варианта — связать его и доготовить антидот или поддаться ему. Но… не факт, что парень доживёт до той минуты, когда спасение для него будет готово. Действуя исключительно на свой страх и риск, он вернулся к столу, где на спиртовке грелся один из компонентов, и снял его, выливая в общую мензурку. Поттер упал со стула, прополз к нему, обдирая колени о неровный каменный пол, схватил за ноги, подтягиваясь выше, и зашуршал тканью, пытаясь не то снять брюки, не то пробраться под них. Северус сдержался, не пнул его. Да, он прекрасно понимал, что ему сейчас очень плохо. Настолько, что готов хоть… пол вылизывать. Но он закрыл глаза, сосчитал до десяти и вернулся к антидоту. Своего Гарри добился — штаны упали, оголяя ноги, и первым делом он просто припал к ним кожей, дыша как после бега. Парень вспотел, пот катился градом — плохо, очень плохо. Жар может его убить. Он скорее умрёт именно от температуры, чем свихнётся, но… Когда собственный, уже немного налившийся кровью от всего происходящего, член погрузился в невероятно горячий рот, декан выронил уже пустую пробирку. Отодвинув варево, он схватил того за волосы, приподнимая выше, и, готовый высказывать ему всё наболевшее, закрыл рот. Глаза… Глаза его матери, мутные, с огромными зрачками, без линз потерянных очков. — Что б тебя, Поттер… Что б тебя… И, не сдержавшись, приник к его ярким искусанным сухим губам. Поцелуй этот походил на буйство сумасшедшего. Его словно пили и напиться не могли. Снейп никогда такого не переживал, и если бы не запах ванили и клубники, наверное… Глупые мысли он прогнал слишком быстро, не успев и сформулировать. — Жди! — приказал, как псу. Только его не послушали. О, если бы Гарри мог ждать, если бы он вообще хоть что-то осознавал, то, конечно, предпочёл бы ждать антидота. Наверное. Но зелье подавляло все просветления разума, захватывая во владения жара и жажды. Не удержавшись на ногах, парень съехал на пол и снова уткнулся в пах, желая выпить. Всё, если бы это было возможно. Кровь, слюну… Всё. Снейпу… не хватило сил и здравомыслия отстранить его. Уже не то состояние, когда откажешься, и не то, в котором можно думать разумно. Он сосредоточился на антидоте настолько, насколько позволил отвлекающий фактор, но всё равно постоянно промахивался и едва попадал каплями в мензурку. Отсчитав ровно одиннадцать, подвесил над горелкой, ожидая. Ему и любопытно стало. Очень сомнительно, что Поттер вообще знает, что должно происходить дальше у мужчин, да и сам Северус представлял это себе весьма… условно. Теоретически. И совсем не собирался проделывать подобное, проверять теорию практикой. Гарри дёрнулся от чего-то, заехал головой в столешницу, плохо закреплённая мензурка выпала, разлив содержимое. И в этот момент пожиратель готов был парня придушить. Ему понадобилось некоторое время, чтобы заставить себя разжать кулаки и положить палочку обратно. Да ещё и удовольствие от юркого языка и старательных губ разбивало желание убить. Больше того, его постепенно доводили… Если закрыть глаза и представить… Не представлялось. Лицо партнёра не менялось, как бы он не старался. — Подымайся! — приказал, за волосы подтаскивая парня вверх, и, коротко, но мокро поцеловав его, развернул, укладывая грудью на столешницу. — Сам виноват. Сам напросился. Кого он хотел убедить? Себя, скорее. Потому что Поттер только дышал загнанно, кусал свои губы, выгибался и насаживался на пальцы, желая хоть так продлить контакт. Мазь… да первая попавшаяся! Два, три пальца… Северусу казалось, что он сам попал под воздействие этого зелья, да только его тело вопреки всему оставалось холодным. Раскинув полы мантии, он позволил себе полюбоваться на крепкие блестящие ягодицы и раскрасневшийся больше всего тела вход, приставил свою багряную головку и толкнулся. Гарри вскрикнул, возможно и в себя пришёл на пару секунд, но Снейп уже не думал об этом. Оказавшись внутри, он едва не потерял над собой контроль. Ощущения… захватывающие, ни на что не похожие. Так тесно, жарко, так приятно… И парень, ненавистный Поттер так стонет, выгибается и двигается, стараясь насадиться глубже, дальше. Профессор вбивался в него так быстро, как мог, но это оказалось так приятно, что долго продержаться он был не способен. Просунув руку и схватив член парня, двигался, надрачивая ему одновременно, и, может, потому что выбрал правильный угол, а возможно и из-за зелья, но кончил Гарри тоже быстро. С криком, со стоном, со слезами, выгибаясь назад так сильно, что мог сломаться. Сжимая пальцы и сцепляя зубы. А после — рухнул на стол без сил, весь мокрый и уставший. Пожиратель, выплеснувшись внутрь, в себя пришёл слишком быстро. Настолько быстро, что пока гриффиндорец поднял голову, почти «живой», успел одеться и изнасиловать свой мозг с особой тщательностью раза три. Ну, и не только мозг. И да, лишь в голове. — Ненавижу я тебя, Поттер, — признался честно, запирая открытую дверь. Запоздало испугался, но что уж там… не застукали и хорошо. — Не удивлён… — пробормотал, сползая на пол, раздавленный морально от осознания того, что только что произошло. Господи, его поимел Снейп, на которого сам же и… Внизу уже нащупал свои очки, погнутые и треснутые, напялил на глаза, собираясь заняться поиском одежды и палочки. И сбежать как можно быстрее. Сжалившись, профессор даже пробормотал заклинание, исправив ему испорченное имущество. — Сиди, — приказал без запала, когда тот уже хотел уходить. — Не прошло ведь. Сразу никогда не проходит. Да, это зелье использовали для консумации брака в парах чистокровных волшебников в случае договорной свадьбы. Хотели или нет, но молодожёны проводили целую ночь вместе, растрачивая весь магический и энергетический резерв. Правда изъяном здесь являлась повышенная защита от беременности. Поэтому им ещё спаивали и другое, для зачатия наследника. Поэтому Северус, отлипнув от стенки и приведя нервы в подобие порядка, склонился над столом. — Рассказывай, где его взял, — потребовал, пока наводил порядок. Гарри дышал почти ровно, но краснота лица говорила о его крайнем смущении. И ещё он не понимал, как профессор может так спокойно себя вести. — Я… плохо сплю, хотел взять у подруги сонное. И перепутал, — промямлил едва слышно. — Подруги? Поттер, это любовное зелье запрещено, ты понимаешь, что мог умереть? — разозлился, не желая понимать его. — Я не знаю, откуда у неё могло взяться что-то такое опасное, — признался, продолжая умалчивать имя. Снейп громыхнул книгой по столу, и от его свирепого взгляда Гарри сжался весь, чувствуя толпы мурашек по всему телу. — Луна. — Она тебе его дала? — Нет! Я сам взял, оно на столе стояло. Там их… много было. Снейп вдохнул глубоко и выдохнул медленно. В прошлый раз эта девочка смешала его снотворное и стимулятор МакГонагалл и попала в больничное крыло. Ей вообще в руки нельзя зелья давать! Но любовное… — Профессор… У меня голова кружится, — признался, вновь ощущая «заинтересованность» друга пониже пояса. И дискомфорт в заднице как-то поблек… Северус вздрогнул. Да, потом. С Луной и её путаницей потом, сейчас антидот. Второго раза его лаборатория не выдержит. А уж его психика и подавно.