one rule game

— Кто это нашел? — спрашивает доктор Мелендес. Морган — та еще сука. Морган смотрит на заражение, которое она обнаружила на пациентке парой минут ранее и называет имя коллеги. — Хорошая работа, — говорит ему Мелендес. — Не каждый бы заметил. Морган знает, что ей не нужны подачки, чтобы быть лучшей. Не нужно одобрение, чтобы работать. Белая привилегированная девочка, достаточно немного постараться, и поддастся любой замок, закрытых дверей нет. Морган убеждает пациентку с кучей силиконовых имплантов, что они ей не нужны. Не так, она убеждает ее мужа, а муж убеждает ее, но какая разница. Жизнь важнее красоты, и Морган легко об этом говорить. Молодая симпатичная девочка, бармен наливает ей за свой счет. Морган легко дается все, и она единственная в команде, кто может этим похвастаться. Калу — черный изгой с записью в личном деле, Клэр — черная жертва домогательств на рабочем месте, Шон — ну, Шон. Аутист. Морган та еще сука, еще со школы. Некоторым из нас никогда не доставалось меньше десяти валентинок на 14 февраля в школе, и это заметно. Еще Морган хотела стать врачом и смотрела доктора Хауса. Там была блондинка, которую он назвал беспощадной стервой, и что-то в этом Морган чертовски вдохновляло. — Кто ее уговорил? — спрашивает доктор Мелендес, пока пациентку с набором силиконовых имплантов везут в операционную. — Джаред. Морган не жалко. Морган щедро отдаст расположение Мелендеса и возможность ассистировать на операции кому-то менее успешному. Это легко для нее. Но Морган — та еще сука, и она захочет забрать что-то взамен. Давно забрала бы, да было бы, что. Она пришла в эту команду и стала лучшей — легко. Лучше только Шон, но Шон — аутист, и хоть он и составляет великую конкуренцию, но какой из него конкурент — неадаптированный щеночек. Хищники ищут добычу по-крупнее. Морган — хищница, и она хочет что-нибудь добыть. Иначе жить чертовски скучно. — Клэр, ты красивая, умная, и ты отличный врач. — Спасибо, Шон, — по голосу Клэр слышно, что она растерянна. Но Клэр — та еще мать Тереза, говорит со всеми мягким голосом, заботится о каждом пациенте. — Ты смогла бы встречаться с инвалидом? Клэр мнется, наверняка теребит волосы, и говорит: — Да. Морган не слышит дальнейшего разговора, но все понимает. Конечно же, мистер Аутист втюхался в мисс Благотворительность. Как неловко, как грустно, как драматично… Морган забывает об этом практически сразу, у нее есть дела по-важнее. А потом вспоминает снова, когда ложится спать. Выключает свет и думает о докторе Шоне Мерфи. О том, как он постоянно нервно потирает руки, заламывает собственные пальцы. О том, как рвано бегает его взгляд. Странные, рассеянные мысли. Утром они возвращаются, когда она чистит зубы. Она думает о Шоне Мерфи, пока наматывает волосы на плойку. Красит ресницы. Проматывает диалоги. Может это было бы интересно. В плане, может ей и нечего забрать в этой компании, нечего выиграть у трех калек, нечего похитить, но кто сказал, что ей некого забрать. Может быть весело. Может испортить день всем остальным. Может не позволить милой Клэр завести слишком много друзей. Она приходит на работу, и когда остается в ординаторской один на один с Мерфи (он долго копается в рюкзаке, а потом еще долго теребит в руках синюю тканевую салфетку с игрушечным скальпелем, и в целом он нервный как черт), говорит: — Что ты делаешь сегодня вечером, Шон? Он мнется, неловко дергает головой. — Сегодня вечером я переоденусь, поеду домой на автобусе, приготовлю на ужин… — Стоп! — перебивает Морган. Нужно формулировать вопросы лучше, информация принята. — Ты хочешь пойти со мной выпить кофе сегодня? Шон Мерфи убирает игрушечный скальпель в рюкзак и смотрит Морган прямо в глаза, а потом в потолок, вправо, его голова делает почти полный круг. Он говорит: — Нет. Не хочу, — и уходит из ординаторской. Морган какое-то время просто стоит. Проводит языком по зубам. Разочаровано цокает. Класс. Но и Рим не за один день построили. Морган хочет получить что-то. Игра началась и главное в ней — не спрашивать саму себя, зачем. А потом полная смена беготни и бесконечных уколов, капельниц, перевязок. Большие важные дела. Шон, естественно, порождает гениальную великую идею, а еще на всю команду сообщает, что не хочет пить кофе вечером. У Морган все неприятно сжимается внутри, как будто наружу сейчас выйдет какой-то ее грязный секрет, но Шон уходит, не говоря больше ничего. А потом, пока на экране горит синяя картинка очередного мозга, он говорит: — Почему ты предложила мне выпить кофе? — Какая разница, если ты не хочешь, — фыркает Морган. — Я… Я должен знать, потому что я не понимаю, почему ты это сделала. Почему ты не хочешь ответить? Если честно, это чертовски сложно. Потому что она могла бы сказать «сам подумай, идиот» любому, кроме Шона. И потому что Шон активно задает прямые вопросы, и от них некуда деться. Раскрывай все карты или не играй вовсе. — Ты позвала меня, потому что хочешь быть моим другом? Морган закатывает глаза. Господи, спаси душу этого щеночка. Нет, я не хочу быть твоим другом, я просто хочу добиться чего-то, чего не знаю, а потом спустить это в унитаз. Я просто хочу доказать что-то себе и еще Бог весть кому. Я просто хочу, чтобы ты захотел меня, а я сделала вид, что это — самое абсурдное, что можно представить. Я просто хочу, чтобы мне перестало быть так чертовски скучно. Дай мне это, Мерфи, дай, дай, дай, дай… — Да. — Это хорошо, — говорит Шон. Смотрит вверх, вниз. Открывает и закрывает рот. — Мне сейчас нужен новый друг. — Тогда почему ты сказал нет? — Я не пью кофе. От него сужаются периферические сосуды и может подняться давление, а так же… Это настоящая пытка. Морган так нравится вести свои игры, пока дело не доходит до грязной работы. И она ведь знала, что так будет. Что Шон — не больничный охранник, томно смотрящий на нее каждое утро, и не парни, которым она строила глазки в мед колледже. Шон — это какой-то чудовищно хрупкий механизм, часы с миллионом вращающихся шестеренок. Кубик Рубика миллион цветных квадратиков на миллион, Морган никак не может повернуть нужную грань. — Можем не пить кофе, Шон. Давай выпьем то, что ты захочешь. И я буду твоим другом. Одна из миллиона сторон собрана. Морган выбирает самое тихое место, которое знает. Самый укромный столик. Морган выбирает самую очаровательную и терпеливую версию себя (читай: белую Клэр). И все равно выходит так себе. Ощущение трепетной безысходности. Друзья из аутиста и суки — так себе. Когда Морган приходит домой, она разочарована. Правда в том, что она не хочет быть другом Шона Мерфи, она вообще дела с ним иметь не хочет, и пошел бы он к черту, пошел бы он засунул свой чертов пластмассовый скальпель себе в зад! Морган стирает с ресниц тушь, агрессивно трет глаза ватным диском — будто стирает воспоминание о том, как час смотрела на лицо Шона и пыталась что-то доказать сама себе, и пыталась испытать какую-то очень определенную эмоцию, пыталась силой мысли выработать у себя в мозгу какой-то очень определенный гормон. Впереди еще целая вечность, — сказала она себе, лежа в кровати. Какая разница, — сказала она себе утром, заплетая волосы в датскую косу. Просто что-то чтобы избавиться от зубодробящей скуки. — Доброе утро, Морган, — улыбаясь говорит Шон, когда она подходит к мед посту. Морган улыбается в ответ и очень сосредоточенно пытается а) вспомнить смешную шутку, чтобы Шон не успел обвинить ее в неискренней улыбке и б) придумать что-то получше неискренней улыбки, чтобы подтвердить свежие дружественные узы. В голову не приходит ничего лучше, чем выставить ладонь. Шон долго смотрит, и все в комнате смотрят, а потом он неловко и неуверенно дает Морган «пять». — Всем доброе, и почему вы до сих пор здесь? — доктор Мелендес свеж и полон недовольства. — Часики тикают, Мерфи и Парк, ваш пациент ждет, ночью у него поднималась температура, проверьте на аутоимунные, возможно воспаление, Резник и Браун… — взгляд Мелендеса задерживается на Клэр, и можно посчитать секунды его неуместной паузы — один, два, три, четыре… — Вам в пятую, и доктор Браун, найдите сегодня минутку, чтобы зайти ко мне в кабинет. Морган смотрит на Мелендеса, прищурившись. Что-то происходит в его сексуально-надменной голове, и, возможно, Морган знает, что именно. Возможно она недооценила мисс Благотворительность. — Иди, я буду через минут, — говорит она Клэр, и догоняет Меландеза в коридоре. Говорит ему: — У меня есть пару вопросов по статье, которую я почти закончила, помните, вы рекомендовали мне написать про… — Да, помню, — перебивает он. — Что за вопрос? Вопрос только в том, доктор, сможете ли вылечить меня от скуки. Мне нужно лекарство от этой бесконечной рутины, мне нужно что-то, что я смогу сделать своим без какой-либо достойной причины, что-то, что будет у меня в виде красивой побрякушки, я просто хочу чего-то, но сама не знаю, чего. — Их несколько, я могу зайти к вам после смены? — и она слегка касается его плеча, будто ненароком. Дай мне это, Нил, дай, дай, дай, дай… — Конечно, — голос у него немного смягчается. — Я буду у себя. Морган — хищница, Морган — та еще сука, Морган — азартный игрок. Игра началась, и у нее только одно правило: Не спрашивать себя, зачем.