Феникс. Сиквел к Мемориз (Phoenix. Memories Sequel)

П/А: Еще раз спасибо за все ваши комментарии. Я очень это ценю. Эта глава несколько коротковата, поскольку я решила разделить изначальную версию на две части. Просто к сведению.

_____________________________

Глава 7 Уведомление о входящем на телефон сообщении разбудило Чоппера в десять минут девятого утра в воскресенье. Он оторвал голову от подушки и, моргая, уставился мутным взглядом на стоявшие на прикроватной тумбочке часы. Чувствовал он себя совершенно дезориентированным. Это и в самом деле было утро воскресенья? Он, правда, проспал всю вторую половину субботы и всю ночь? Мочевой пузырь подсказал ему, что так оно и есть. Не взглянув на телефон, Чоппер выбрался из кровати и проковылял в ванную. Облегчившись, он вымыл в раковине руки и сполоснул лицо. Взглянув же на себя в зеркало, он заметил, что темные круги и мешки под глазами полностью исчезли. Судя по всему, хватило всего лишь одной ночи нормального полноценного сна, чтобы стереть все следы, которые за последние несколько недель оставили бессонные или наполненные кошмарами ночи. Вот только кожа была слишком бледной, едва ли не пепельного оттенка. Когда он в последний раз проводил время на улице? Еще и волосы в полнейшем беспорядке. Он провел по ним несколько раз пальцами в попытке приручить непослушные локоны хоть немного, но не преуспел в этом. Ну, по крайней мере, они были относительно чистыми. Вернувшись в спальню, Чоппер сел на кровать и вытащил телефон из зарядки. О, это было не сообщение, а электронное письмо. Из криминалистической лаборатории. Разблокировав телефон, он кликнул по иконке почты и прочитал краткое резюме от одного из техников. К письму были приложены результаты токсикологического анализа мистера Мэчарта, в теле которого обнаружили следы химических соединений. Ло, судя по всему, не брал трубку, поэтому задача передать данные анализа детективам, расследующим дело, ложилась на плечи Чоппера. Первоначальной реакцией Чоппера на письмо стал полный эмоциональный срыв. После того, что произошло вчера, он ни за что на свете не сможет нормально разговаривать с Далтоном. Вчера он почти час сидел под душем, отчего кожа покраснела, а подушечки пальцев сморщились; всхлипывая, он пытался унять эмоции и убедить себя в том, что пусть сделанное им было отвратительно и использовать Далтона, чтобы доставить себе удовольствие, было неправильно, сам Далтон об этом не знал. Никто не знал. Обо всем, что произошло, знал только он, он один, так что смущение, стыд и ненависть к себе, которые он испытывал, так и оставались секретом. Так что он сможет со всем справиться. Он справится. Он вышел из душа дрожащий, мокрый, с красным опухшим лицом, но ему удалось вытереться полотенцем, выпить стакан воды и помыть и убрать свою игрушку обратно в коробку, которую он спрятал в глубине шкафа. После чего он, не одеваясь, залез в кровать и, натянув одеяло на голову, провалился в сон. Он все еще ощущал все те эмоции, которые вчера были настолько сильными и настолько непомерными. Ему все еще было стыдно, он все еще был смущен и ему все так же было грустно и одиноко, но после первоначального срыва из-за прочитанного письма из офиса, эмоции начали угасать и отступили на дальний план, уступая интересу в этом деле. Всего пара коротких минут и мозг Чоппера переключился на аналитический режим. В крови мистера Мэчарта были химические вещества? Как? Почему? У других жертв ничего обнаружено не было. Возможно, это ошибка? Может убийца изменил свой способ действий? Может быть, обстоятельства помешали ему провести его обычный ритуал? Вопросы продолжали роиться в голове Чоппера, пока он чистил зубы и одевался. Сбежав вниз по лестнице, он сразу схватился за обувь, не побеспокоившись ни о еде, ни о кофе – позже их может принести ему техник. Слишком много над чем надо подумать, слишком много вариантов и вероятностей. Чоппер: Где ты? Ответа он не ждал, точнее, не ждал получить его еще несколько часов. Если бы Ло тусовался где-то, он бы вернулся вчера вечером, похмельный, помятый, но готовый приступить к работе. Чоппер ничего не мог с этим поделать, да и в любом случае, не сказать, что он имел на это право. Он и свое-то дерьмо не мог разгрести, так что было ли бы это справедливо? Схватив сумку, он выскочил наружу – автобусная остановка была всего в паре кварталов. Едва сев на сидение в автобусе, он снова вытащил телефон и набрал несколько коротких сообщений. Чоппер: Я могу сделать обоснованное предположение о том, где ты был прошлой ночью Чоппер: Я не осуждаю, но… Чоппер: Надеюсь, что ты цел и поспал хоть немного Чоппер: С делами на работе я пока разберусь Чоппер: Но тебе, мать твою, лучше ответить мне, как только ты снова будешь в сознании Он уже собирался сунуть телефон обратно в карман, как тот прожужжал у него в руке. Ло: Я в порядке, я у СиЗ Ло: Мне правда очень жаль Чоппер даже не осознавал, что задержал дыхание, пока не выдохнул разом весь воздух. Он испытал такое облегчение. Если Ло с Зоро и Санджи, значит, с ним все в порядке, даже если ночью и произошло что-то ужасное, они о нем позаботятся. Он в безопасности. Чоппер: Передашь им привет от меня? Ло: Конечно Убрав телефон обратно в карман, он принялся наблюдать через окно, как мимо проползают улицы. Когда он был уже всего в одном или паре кварталов от остановки, телефон прогудел снова, и он вытащил его. Ло: Люблю тебя За этими словами читалась тоска, что рвало сердце Чоппера на части. Прошлой ночью что-то случилось, что-то, что наверняка не имело никакого отношения к тем, неприятностям, в которые Ло себя втянул. Он сейчас скорее всего весь покрыт синяками, царапинами и бинтами, но все эти раны ни в какое сравнение не идут с тем, что творится сейчас в его сердце. Чоппер уже это видел, много раз. Он смотрел на телефон, задаваясь вопросом: поймет ли Ло, если он скажет, что чувствует. Пальцы на несколько мгновений замерли над клавиатурой, а потом он решил вести себя так, как всегда вел по отношению к Ло: честно. Чоппер: Я тоже тебя люблю. Я рядом, если буду тебе нужен Новых входящих после этого не было. В лаборатории, к тому времени, когда Чоппер добрался до нее, уже царила суета. Войдя в двери, он направился прямиком в свой кабинет. Он собирался скачать файлы с почты для удобства, но по пути попросил техника достать ему и оригиналы бумажных документов. Подписанные в лаборатории копии уже лежали на столе Ло, так что Чоппер решил воспользоваться ими. Чоппер включил свет, а дверь оставил приоткрытой на дюйм-другой, чтобы дать людям знать – он работает, но его можно отвлечь, если дело будет важное. Поставив сумку на пол, он плюхнулся в кресло. Быстрое нажатие на кнопку, и стоящий перед ним компьютер загудел, возвращаясь к жизни. Это займет несколько минут, так что он решил пойти заварить себе кофе. Но, перед тем как подняться, он заметил коробку. Это была небольшого размера, прямоугольная, простая белая коробочка, похожая на одну из тех подарочных коробок, которые продаются в магазинчиках перед Рождеством. На верхушке был прилеплен стикер с простой надписью, написанной аккуратным угловатым почерком. Смотря на это, вспомнил тебя В груди у Чоппера все перехватило от предвкушения, и он взял коробочку в руки. Кто-то оставил ему подарок? Кто? Зачем? Ему стало едва ли не страшно открыть ее и обнаружить внутри что-то дурацкое или непристойное, поскольку кто-то просто решил пошутить, но он не смог вспомнить никого, кто мог бы так поступить. Он аккуратно подцепил пальцем крышку и потянул ее на себя. Та открылась, и он обнаружил что то, что лежало внутри, было завернуто в тонкую бумагу. Он задышал чуть чаще – волнение прошило все тело, и дышать нормально, во всю силу легких, стало сложнее. Это подарок. Настоящий подарок, который кто-то решил оставить на его столе. Зачем? Зачем кому-либо это делать? Развернув папиросную бумагу, Чоппер ощутил, как вся кровь в организме тут же ринулась к сердцу, отчего где-то под ребрами раздался дезориентирующий ту-ДУМ, который звоном отозвался в ушах, и от которого кончики пальцев и рук и ног начало покалывать. Жар, поднявшийся по шее, опалил щеки и переносицу. Он почувствовал, что едва ли не теряет сознание от внезапной волны возбуждения, смущения и всепоглощающей радости, которые накрыли его, едва он развернул в руках подарок, удивляясь его простой, но неоспоримой красоте. Это была кружка, кофейная кружка, белая, с округлым основанием и темной ручкой. Рисунок, изображенный на ее поверхности, представлял собой вишневую веточку, колеблющуюся на ветру, который срывал с нее лепестки. Несколько маленьких розовых скитальцев кружились под ободком на внешней и внутренней сторонах чашки. Чоппер тихо вздохнул, думая о том, как крупные ладони обхватили кружку, повертели ее из стороны в сторону и, возможно, завернули в бумагу и положили внутрь коробки. Должно быть это был Далтон. Это ведь Далтон, так? Когда они встретились впервые, они разговаривали о цветущей вишне. Он сказал, что они его любимые. Он знал, что Чоппер пьет много кофе, черт, он выдул как минимум шесть чашек, когда они завтракали вместе прошлым утром. Но… это действительно он? Зачем? Зачем бы ему дарить Чопперу подарок? Мужчины не дарят другим мужчинам подарки просто так, без причины, ведь так? День рождения Чоппера прошел давным-давно, а день святого Валентина минул несколько недель назад. Так, значит ли это, что Чопперу следует воспринять это как своего рода первый шаг? Очень зрелый и очень элегантный флирт? Поднявшись, Чоппер вышел в основное отделение, где обнаружил, что общий кофейник практически полон. Сполоснув новую чашку и обтерев ее бумажным полотенцем, он налил в нее кофе и вернулся в свой кабинет. Первый глоток оказался горьким, горячим и просто невероятно вкусным. Чоппер провел большим пальцем по нарисованным цветам, и почувствовал, как по позвоночнику пробежалась едва заметная дрожь удовольствия. Вот только это ощущение не продержалось долго. Чем дольше Чоппер сидел, уставившись на кружку, тем явственнее он понимал, что это всего лишь кружка. Не часы, и не кольцо с бриллиантом. Далтон скорее всего увидел ее за пять баксов в отделе со скидками. Ни при каких обстоятельствах не может быть, что это нечто большее, чем просто милый жест хорошего человека, который благодарен Чопперу за проделанную по делу работу. Мысль огорчила, но в то же время помогла спуститься с небес на землю. Не было смысла так воодушевляться – все это не такое уж большое дело. Кроме того, не стоило забывать, что он даже не знал наверняка, на самом ли деле подарок от Далтона. Вздохнув, Чоппер наконец-то развернулся к компьютеру и открыл почту. У него есть работа, и нет времени на нереалистичные желания и мечты.

***

Далтон встал и потянулся, мышцы тут же воспротивились этому, а позвоночник громко хрустнул. Сидящий за собственным столом Пенгвин услышал звук, несмотря на шум, который создавали перебрасывающиеся через весь кабинет фразами сержанты и непрерывно трезвонящие телефоны. – Черт, – скорчил рожу молодой человек, откидываясь на спинку кресла, – судя по звуку, это было круто. – Не было, – улыбнулся Далтон. – Все хрустит и скрипит, я старею. – Ага, выглядишь, как вылитый старик, – усмехнулся Пенгвин, снова наклоняясь ближе к компьютеру. – Мы работаем над этим уже почти четыре часа, не знаю как ты, но мне кажется, что это может быть еще один тупик. Далтон, охваченный уже знакомым ему чувством неудовлетворенности, кивнул. Ощущение не было переполняющим, просто не дающая покоя мысль на задворках сознания о том, что он упустил что-то. – Я тоже так думаю, – тихо произнес он. – Эй, хочешь кофе? – Пожалуйста, – Пенгвин протянул ему свою кружку, и Далтон направился через всю комнату к небольшой нише, где хранились запасы кофе, чая, кое-какие снэки и другие напитки, которые стажеры не забывали пополнять. Кофе в левой дальней кофеварке был относительно свежим, так что он наполнил обе чашки и вернулся за стол. – Я могу тебя кое о чем спросить? – спросил Пенгвин после еще нескольких минут бесплодных поисков в телефонных записях. – Конечно. Развернувшись в своем кресле, Пенгвин сделал глоток кофе и одарил Далтона причудливым взглядом. У молодого детектива было много лиц, что за последние несколько дней понял Далтон, большинство из них было практически невозможно различить, если не уделять этому должного внимания. Большую часть времени прочитать его было очень сложно, но Далтон знал – в будущем это пригодится при допросе подозреваемых. – Этот парень, – тихо произнес Пенгвин. – Как думаешь, вся эта череда убийств, которые мы причислили к этому делу… как думаешь, это все, кого он убил? – Нет, – покачав головой, Далтон поставил свою чашку на стол. – Я гарантирую – когда мы его поймаем, то сможем проследить связь между ним и как минимум еще двумя-тремя нерешенными делами, и они будут гораздо более неорганизованными, гораздо более невыдержанными. Они и близко не будут похожи на то, что мы наблюдаем сейчас. – Думаешь, это правда может быть врач? – Это кажется мне все более логичным, чем больше я думаю об этом, – кивнул Далтон. – Но нам стоит быть более осторожными, мы же не хотим, чтобы что-то подобное нас ослепило. Он может быть студентом-медиком, или тем, кто учился в медучилище, но не закончил его, и сейчас занимается чем-то совершенно иным. – А что насчет ветеринара? – спросил Пенгвин. – Вот видишь? Идея хороша, как отправная точка, но мы не можем позволить себе сужать поле зрения. Думаю… Тут завибрировал лежащий на столе телефон; поворачиваясь за ним, Далтон понял, что сработал и телефон Пенгвина. – Чоппер! – воскликнул тот, прочитав имя на экране. Сердце Далтона слегка дрогнуло, едва в памяти вспыхнули воспоминания о его карих глазах и очаровательных веснушках, но он взял телефон и разблокировал экран, ничем себя не выдав. Чоппер: Из лаборатории пришли результаты по мистеру Мэчарту Чоппер: Приезжайте как можно скорее, это важно – А он любит покомандовать, – присвистнул Пенгвин, расплываясь в широкой улыбке. Далтон подавил собственную – слишком уж туповатой она бы получилась, как ему показалось – и ухмыльнулся Пенгвину. – Он тебе нравится, не так ли? – Он охренительно очарователен, что мне с этим поделать? – пожал плечами Пенгвин, вставая с места и беря пальто. – Он заставляет сомневаться в своей ориентации. Эта мысль заставила Далтона задуматься, но не более того. То, как Пенгвин сказал об этом, явно говорило, что он шутит, но… Далтон усмехнулся, осознав, что именно делает. Встав, он взял собственное пальто и отправился следом за напарником на стоянку. Он снова чувствовал себя молодым и неуверенным в себе. Это будоражило и ужасало, примерно то же он испытывал, когда осознал, что хочет пригласить Пэтти Фелтон на весенний бал в шестом классе. – Эй, Далтон, ты в порядке? – Пенгвин странно смотрел на него, и Далтону потребовалась пара мгновений, чтобы сообразить почему. Он стоял у машины и ждал разблокировки дверей, вот только ключи-то были у него. – Прости, – усмехнулся он, открывая дверцу, – просто задумался. В морге дежурный за стойкой их даже не узнал, когда они проходили мимо. Он разговаривал с кем-то по телефону, так что просто мельком взглянул на их значки, после чего тут же отвернулся и продолжил что-то яростно набирать на клавиатуре. Лаборант, встретивший их внутри, сказал, что Чоппер у себя в кабинете, так что оба детектива направились туда. Пенгвин постучал, но тут же, не дожидаясь ответа, открыл дверь, и Далтон проследовал за ним. Далтон внутренне собрался, ожидая встречи с Чоппером и этой всей его очаровательной застенчивостью, но образ того неуверенного, потерянного молодого человека, с которым он завтракал накануне, рассыпался в прах из-за необходимости работать над расследованием, и отошел на задний план. Мужчина, стоящий сейчас за его столом – с руками на бедрах и жестким, решительным выражением лица – был тем же самым человеком, вот только в то же время совершенно от него отличался. Этот Чоппер выглядел готовым к бою, вся его поза говорила о стойкости и уверенности в себе. Он поднял глаза на Далтона, это были все те же огромные невинные и красивые карие глаза, в которые Далтон смотрел вчера, вот только сейчас взгляд был ясным, собранным и решительным. Этот Чоппер не был милым, он был красивым, он был сексуальным. Далтон ощутил слабость в коленях. – Проходите, – сказал Чоппер, – закройте дверь. – Что случилось? – Пенгвин уселся в одно из пары кресел перед столом Чоппера. – Ты сказал, это важно. Далтон решил постоять – не был уверен, что вообще сможет встать снова, если сядет. Проведя обеими руками по волосам, Чоппер длинно выдохнул и какое-то время смотрел в пространство между детективами, прежде чем начать. – Ладно, прежде всего, может получиться немного запутанно, так что заранее извиняюсь за это. Еще, за утро я уже успел выпить чашек тридцать кофе, так что, если я говорю слишком быстро – дайте мне знать. Усмехнувшийся Пенгвин кивнул, Далтон же огляделся вокруг и среди стопок бумаг и папок, громоздящихся на столе Чоппера, заметил белую кофейную чашку с изображением цветущей вишни. Он тут же ощутил как, подобно ряби на поверхности пруда, все тело прошила волна дрожи, и попытался сдержать улыбку. – Я уверен, что мы разберемся, – тихо произнес он, – просто расскажи нам, что ты выяснил. – Хорошо, – кивнул Чоппер. Взяв тонкую папку, он передал ее Пенгвину. – Это токсикологический отчет по мистеру Мэчарту. Можете просмотреть его, если хотите, но я все равно хочу дать вам общее представление. – О, отлично, – вздохнул Пенгвин. – Я бы все равно ничего из этого не понял. Улыбнувшись, Чоппер подтянул рукава до локтей. – В крови Мэчарта обнаружили следы химических веществ. Большинство лаборантов с ними прежде и не встречались никогда, потому что они не одобрены ни одним из легальных административных органов, и по большей части были просто конфискованы во время судебных разбирательств. Это смесь нескольких разных барбитуратов, которые являются депрессантами центральной нервной системы, и нескольких опиоидов, которые фактически являются болеутоляющими. В общем, говоря проще, ваш парень усыпляет своих жертв, одновременно с этим вызывая у них передозировку. Просто и эффективно. – Но в крови других жертв ничего не было, – заметил Пенгвин. – Не было, – кивнул Чоппер, и принялся мерить шагами комнату. – Вот тут-то и начинается самое интересное. Это химическое соединение очень сложное и чрезвычайно нестабильное, очень – совершенно непредсказуемое, я о том, что оно ведет себя чертовски странно. Оно кристаллизуется под воздействием кислорода, превращается в гель при нагревании и, что самое важное, полностью распадается при охлаждении. – О Господи, – Далтон выпрямился, потрясенный открытием, – он замораживает жертв. – Да, – рьяно кивнул Чоппер. – Он замораживает этих людей, чтобы химикаты, которые он использует, полностью распались. Далтон с колотящимся сердцем сделал шаг вперед. – Но разве следы компонентов не останутся в крови? Только то, что вещество распалось, не означает, что ничего не остается. – Составляющие компоненты настолько просты, что их практически невозможно отследить. Те тесты, которые мы проводили, ничего не выявили. Пенгвин, сидящий с широко-распахнутыми глазами и явно погруженный в свои мысли, почесал подбородок. – Господи, – тихо пробормотал он. – Итак, он по какой-то причине не заморозил последнего парня, и у вещества не оказалось возможности распасться. – Затем он посмотрел на Далтона. – Почему он его не заморозил? Он бы ни за что так жестко не облажался. – Возможно, он не сделал это умышленно, – вздохнул Далтон, размышляя. – Он уже начал оставлять тела там, где мы могли бы их найти, так что у меня такое чувство, что он или хочет быть пойманным, или просто дразнит нас. Давая нам подсказку в игре, делает ее более опасной и напряженной. – Блин, что за говнюк, – фыркнул Пенгвин. – Есть еще кое-что, – заметил Чоппер, и оба детектива тут же повернулись к нему. – Правда? – расплылся в улыбке Пенгвин. – Ты, по сути, на блюдечке преподнес нам просто кладезь информации по делу – никто вообще не мог до такого додуматься, – а теперь ты говоришь, что у тебя есть еще кое-что? У меня такое чувство, что мне теперь даже не нужно делать свою работу. Уверенность, которой Чоппер буквально лучился, на кратчайший миг пошатнулась. Подняв руку к лицу, он намотал на палец прядь волос – более милого проявления смущения Далтону за всю жизнь видеть еще не приходилось. Затем его веснушчатые щеки покраснели, и он с запинкой произнес: – Это не, эм, – он сглотнул. – Это пустяк. Я просто делаю свою работу. – Сопротивляться желанию протянуть руку и провести подушечкой большого пальца по его пылающей щеке было очень и очень трудно. – Мы правда это очень ценим, – мягко произнес Далтон. Чоппер перевел взгляд на него, и весь окружающий Далтона мир словно сузился, в поле зрения не осталось ничего, кроме глаз Чоппера. Просто невероятно, насколько сильное влияние этот человек оказал на него за всего лишь пару дней знакомства. – П-присядь, – Чоппер жестом указал на второе кресло за столом, и Далтон подчинился. Когда они все сгрудились у стола, Чоппер наклонился и тихо заговорил. – Это химическое соединение? Я знаю о нем так много, потому что я видел его прежде… ну, не то чтобы видел, но мне приходилось прежде с ним работать. Еще примерно полгода назад я работал в отделении неотложной помощи в Харбовью*. Во главе там было трое врачей – большие шишки, в руках которых, благодаря совету директоров, находились все виды медицинских исследований и технологии. Политика никогда не вызывала у меня и толики интереса, так что я держался от всего этого подальше, просто делал свою работу, никогда не пытался баламутить воду, но иногда очень сложно оставаться в стороне, работая вместе, общаясь и все такое. Через какое-то время ты просто случайно узнаешь всё обо всех. На этих словах Чоппер умолк ненадолго и, проведя рукой по волосам, сделал медленный вдох. Это было едва уловимо, но от внимания Далтона не укрылось, как плечи Чоппера сгорбились, пока он говорил. Далтон все еще понятия не имел, что могло такого произойти, что вызвало травму Чоппера, но теперь был точно уверен, что это как-то связано с его предыдущим местом работы, или, как минимум, с кем-то, с кем он раньше работал. Он сделал еще одну мысленную заметку, чтобы спросить Чоппера об этом, когда представится подходящая возможность. – Как бы то ни было, – продолжил Чоппер, – двое из этих троих играли по правилам. Худшее из того, что они могли сделать это подкупить членов совета директоров, чтобы те дали им наводку о том, что нового происходит в мире науки, или перенаправить деньги в исследования, которые были нужны им – так ведь по сути функционирует любая больница, верно? Но этот третий парень? Он немного… оторван от реальности. – Что ты имеешь в виду? – спросил Пенгвин. – Маргинальная наука, сомнительные этические нормы, не в плохом смысле, просто... не совсем легальные. Чувство было такое, что он на самом деле хотел помогать людям, просто способ, который он выбрал, был своего рода несколько вызывающий сомнения. – И он использовал это вещество? – спросил Далтон. – Это конкретное соединение? – Он его открыл, – кивнул Чоппер. – Изначально он хотел создать альтернативу для людей, у которых проблемы с анестезией, а таких гораздо больше, чем можно себе представить. Он, никому ничего не сказав, начал экспериментировать, используя различные комбинации разных соединений на пациентах неотложки. В течение долгого времени, как ни странно, это работало прекрасно, но потом он принялся за дело с чуть большим усердием и начало происходить всякое. – Например, что? – Пенгвин поднял руку, словно был на уроке в классе. – Много всего, у одного пациента в одночасье развились припадки, другой впал в кому на тринадцать дней. Такие вещи порой встречаются, рандомно обычно, а тут слишком много странных случаев со слишком большим количеством наших пациентов. А потом один из них умер, и началось настоящее безумие. – Охренеть,– Пенгвин уронил голову на руки и вздохнул. – Далтон, не об этом ли мы только что говорили? – Я уверен, это был несчастный случай, – произнес Чоппер, – по крайней мере, в этом конкретном примере. Далтон кивнул – Что произошло с доктором? – Ну, – Чоппер выпрямил спину и провел руками по непослушным волосам. – Я не горжусь тем, что говорю это, но больница была сильнее заинтересована в том, чтобы сохранить лицо, чем разбираться с внутренними проблемами, так что, вместо того, чтобы лишить этого парня лицензии, его повысили до должности в администрации. – Какого хрена? – Пенгвин снова вскинул голову. – Помнишь, я сказал, что эти ребята замешаны в куче разных дел? – пожал плечами Чоппер. – Ему удалось потянуть за нужные ниточки, чтобы добиться лучшего поста, и совет директоров пошел на это. Больница избежала дурной славы и в то же время положила конец всем этим лишенным этики экспериментам этого человека. – Все остались «в выигрыше», – пробормотал Далтон. – Ага, – согласился Чоппер, – за исключением людей, которые пострадали или погибли. – Это просто… – пробормотал Пенгвин, – реальный пиздец. Чоппер кивнул. – Ты из-за этого перевелся? – осторожно спросил Далтон. Чоппер, не глядя на него, рассеянно раскатал рукава обратно и будто бы сжался, чтобы казаться меньше. – Нет, – тихо, едва на грани слышимости произнес он. – Все это произошло год назад, я ушел полгода спустя. Интересно. Далтон мельком глянул на Пенгвина, тот поймал его взгляд. Он тоже заметил. Далтон решил пока не задерживаться на этой теме, поэтому он откинулся на спинку сидения и вытащил телефон. – Что ж,следующая остановка, очевидно, – Харбовью. Мы допросим этого доктора и соберем о нем информацию. Чоппер, нам правда может пойти на пользу, если ты поедешь с нами. – Правда? Зачем? – расширившими глазами посмотрел на него тот. – Мне уже приходилось допрашивать медработников, и чтобы это сделать, нужно получить одобрение администрации. Я методом проб и ошибок понял, что если прийти в больницу с кем-то, кого там знают, особенно если это еще один врач, это открывает многие двери, которые без ордера были бы закрыты. Чоппер, отведя взгляд, обдумывал ситуацию несколько секунд, после чего посмотрел на него снова и кивнул. – Ага, логично. – Ладно, – сказал, вставая Пенгвин, – давайте сделаем это. Чур, я впереди. К восторгу Далтона, лицо Чоппера приобрело недоверчивое выражение, и он вскочил на ноги. – Нельзя орать «Чур, я впереди», находясь в здании, дикарь! Откуда ты такой взялся? Где ты вырос, где это позволены такие хулиганские правила? Выходящий из кабинета Пенгвин расхохотался. Далтон дождался, пока Чоппер возьмет со спинки кресла пальто и поднимет сумку с пола у ног. Он выглядел радостно взволнованным, но в то же время отрешенным, задумчивым. – Ты не против вернуться туда? С тобой все будет в порядке? – спросил Далтон. – У меня там работает много коллег, – кивнул Чоппер, не глядя на него. – Будет здорово их повидать. Видя, как плечи Чоппера снова каменеют от напряжения, Далтон протянул руку и мягко коснулся его локтя. – Мне правда очень пригодилась бы твоя помощь, но если тебе от этого не по себе, ты не обязан ехать. – Я знаю, – посмотрев на него, медленно кивнул Чоппер. – Сп-спасибо. Я просто… Я думал о том, насколько удивительно все совпало. Если окажется, что этот доктор как-то связан со всеми этими убийствами… я не… – он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. – Просто я не знаю, смогу ли… справиться с этим. Далтону захотелось провести кончиками пальцев по его гладкой щеке, очертить линию его челюсти, или просто притянуть его тонкую фигурку к себе и крепко обнять. Он был ошеломлен этой потребностью утешить Чоппера, успокоить его. – Ты не мог знать, что произойдет, и ничего не мог поделать, – твердо сказал он. – В нашей работе чуть ли не на каждом шагу можно приниматься оглядываться назад, рассматривать ситуацию ретроспективно и думать, что ты мог что-то упустить или где-то напортачить, но, говорю тебе, не надо этого делать. Ты всегда должен смотреть только вперед. Чоппер изучал его несколько мгновений своими темными глазами, после чего снова кивнул и тихонько прошептал: – Ладно. Далтон ни за что не признался бы в этом вслух, но в эти секунды, стоя так близко к Чопперу и глядя ему прямо в глаза, он на самом деле ощутил, как дыхание перехватило. Когда же Чоппер отвернулся и пошел к двери, Далтон последовал за ним, совершенно не думая, что делает – голова кружилась. Выйдя из здания, они направились к стоянке. Пенгвин стоял, прислонившись к пассажирской дверце шевроле Далтона. Заметив их, он сложил ладони рупором и прокричал: – Чур! Я! Впереди! Чоппер, идущий рядом, засмеялся, а Далтон ощутил, как сердце встрепенулось в груди, словно птица, мазнувшая крыльями по решетке клетки.

***

В Харбовью было оживленно, но ощущение создавалось такое, что вся основная суматоха и суета происходят за закрытыми дверями. В вестибюле было тихо, несмотря на семерых или около того людей, ожидающих своей очереди. Мимо пробегали медсестры с папками и клипбордами в руках, санитар раздавал воду в пластиковых стаканчиках, пожилой мужчина ехал куда-то в инвалидном кресле, волоча за собой стойку с капельницей. – Эм, – тихо заметил Чоппер, – дайте мне минутку. Он подошел к стойке регистрации, и Далтон увидел, как три сидящие за ней женщины тут же одновременно вскочили на ноги. – Чоппер! – Чувство было такое, что они воскликнули его имя в унисон. – Это был блестящий ход, привести его с собой, – хмыкнул сбоку от Далтона Пенгвин. – Это на самом деле полезно, иметь на своей стороне медработника, – пожал плечами Далтон. – Если бы Чоппер был рядом, когда я пытался всё уладить после операции Кида, я бы смог вдвое сократить количество бумажной работы, которую мне пришлось переделать в тот год. – Операции? – спросил Пенгвин. – Его подстрелили. Ло с помощью шариковой ручки поддерживал его жизнь то время, пока за ними не прилетел вертолет. Почувствовав, как Пенгвин развернулся к нему, он перевел взгляд на него. Младший детектив пристально смотрел на него с очередным своим нечитаемым выражением лица. – Ты сейчас прикалываешься надо мной? – Вообще-то нет, – не удержался от смешка Далтон. – Это произошло на самом деле*. – Твоя жизнь похожа на кино, – потряс головой Пенгвин. – Мы сейчас в гребаном фильме про напарников полицейских, так ведь? Рассмеявшись, Далтон легонько сжал его плечо, и тут же перевел взгляд на подошедшего Чоппера. – Так, я обеспечил нам путь наверх… Что смешного? Пенгвин продолжал посмеиваться в кулак, он пытался скрыть это, но не особенно преуспел. – Ничего, – ответил Далтон. – Пенгвин любит фильмы про напарников полицейских. – Я, правда, их люблю. Чоппер еще какое-то время переводил взгляд с одного на другого, после чего тяжело вздохнул. – Клянусь, если ты подцепил вирус тупости, переообщавшись с Луффи… Пенгвин разразился очередным приступом смеха и тут же прижал ладонь к губам, в попытке его подавить. – Ты готов? – спросил улыбающийся Далтон. – Ага, – кивнул Чоппер, закатив глаза, – нам сюда. – Чопперу отлично удалось сделать вид, что он раздражен, вот только, едва он отвернулся, Далтон уловил тронувшую уголки его губ улыбку. Они пошли вдоль по коридору, минуя медсестер и санитаров, каждый из которых с энтузиазмом приветствовал Чоппера по имени, некоторые даже останавливались, чтобы пожать ему руку или обнять. Далтона впечатлило, с каким уважением и любовью относились к Чопперу бывшие коллеги, и он сделал еще одну мысленную пометку: что бы ни произошло с Чоппером, об этом определенно не было общеизвестно. В противном случае, эти люди задавали бы сейчас вопросы и выказывали беспокойство. Когда они подошли к лифту и Чоппер нажал кнопку, Далтон кое о чем вспомнил. Наклонившись, он тихо задал вопрос ему на ухо: – Кстати, а как зовут этого доктора? Двери лифта открылись, но Чоппер ничего не ответил, пока они не оказались внутри. Нажав на кнопку тридцать восьмого этажа, он вздохнул: – Доктор Хогбак. Двери закрылись, и лифт начал подниматься.