la mer

      

«И утих трепет мой в его смелых руках. Он был первым моим, и так нежно, как мог, Вытер слёзы мои, что текли на щеках» - Кэти, Кэти, Кэ – ти – шёпот разрывал тишину прикосновением к лодыжкам, растекался выше к коленям, заходясь стоном на заветной бедренной кости. Фредди едва прикасался губами к коже на её животе – целовал любимую родинку, под грудью – кожа алела от его прикосновений. Его руки, смуглые – вены вязом под кожей, напрягаются каждый раз, когда он в ней – её ноги широко раздвинуты, волосы иссиня-чёрным зельем разлиты по простыням – ему кажется, он умирает, и начинает двигаться быстрее, смазано целуя её губы, так долго, на сколько позволяют лёгкие. В соседней комнате продолжал работать проигрыватель, было едва слышно «дикую розу» Её поцелуй обжигает мочку уха, оставляя дорожку мурашек на коже: «люблю, люблю» * На вторую неделю в Арле, они отправились по всем местам, где писал, жил, и дышал в свой век – Винсент Ван Гог. Они долго говорили о его творчестве в душном автобусе, Фредди держал её руку в своей: перебирая пальцы, оглаживая костяшки, с вниманием относясь к рассказу о музее в который они держали путь. Возле них едва было приоткрыто окно – волосы Фредди слегка подрагивали от тёплого воздуха. * «Когда я увидел Париж в первый раз, меня охватила тоска, такая навязчивая и неистребимая, как больничный запах. От этой тоски я так и не избавился» - Это из его письма сестре? Фредди улыбается глазами, в них тает тёплый орех: «ты порой такая училка, знаешь» Его рука засунута в задний карман джинсов Кэти, и он сжимает её задницу, пока она пытается найти достойный ответ на это его: «училка» машинально поправляя очки. Фредди уже не скрываясь, смеётся в полный голос, и на них шикает женщина со строгим пучком на голове – они и забыли что среди толпы туристов. * В один из дней, они выбираются в Париж. Стаптывают ноги, гуляя по мощёным серо-чёрным камнем, узким улочкам. Везде: узловатые балконы и деревянные ставни, цветы и бакалейные лавки. Множество запахов сплетаются в самое приятное воспоминание. Его рука на её плече, то и дело касается её оголённой кожи и зарывается в тёмной копне волос – он хрипло напевает «я люблю Париж», и курит на ходу, выпуская дым вверх, где перипетиями сплетаются провода и верёвки для сушки белья. Кэти подпевает, и говорит: «Пошли туда, где можно танцевать!» * Ноги приносят их в уличное кафе: небо алеет над головой, остужает головы вечерняя прохлада. - Сладкая, присаживайся – Фредди галантно отодвигает плетёный стул, приглашающе подталкивая её за столик, который он сразу углядел – рядом тёмно-бордовая ваза, расписана растительным орнаментом, с белыми вкраплениями, белые садовые розы в ней. Они голодны, и плотно ужинают – Кэти измазывается десертом, смеётся, когда Фредди сцеловывает вишнёвый десерт с её запястья, смотрит исподлобья. - Сладкая Томление скручивается узлом внизу живота. Ветер холодит стопы в открытых туфлях, она благодарит Бога за это. *

Voyez Ces oiseaux blancs

Летние гирлянды фонарями освещают их лица в центре, среди других танцующих пар. Её туфли на каблуках остались под плетёным столиком. Голос Чарльза Тренета отражается от домов, и каменных дорог, разносится ночным спасением для заплутавших мотыльков. Кэти обнимает своего мужчину, сжимая пальцы одной руки на его пояснице, под белой свободной футболкой – другая в его, тёплой ладони. Они медленно движутся в танце, сталкиваясь бёдрами, переплетая пальцы, наконец – просто обнявшись, стоят: его подбородок выше её головы, он кротко целует её висок. Кэти думает о том, что хочет поймать этот момент, и оставить его себе навечно, в плёнке, в фотографии, в чём угодно, а пока:

«любовной песней, море успокоило моё сердце навеки»