friends

Юрий и Ася. Никто не ждал этого. Никто не хотел этого. Никто не мог поверить в это. В особенности, сам Юрий. Страшные, резкие слова, обрывающие надежду на корню. Лейкемия 4 степени. Как она укрылась от врачей, никто не знал. Все знали только то, что жить юной прекрасной звезде осталось 1- 2 месяца. - Юр, ты как? - дверь в палату тихонько скрипнула, открываясь ровно настолько, чтобы могла пройти невысокая худая девушка. В холодных тонких пальцах стискивает лямку рюкзака сильно-сильно, так, что ногти ткань врезаются и гнутся. - О, замечательно. Явилась на ночь глядя, краля, - хмыкает парень и садится на кровати, свешивая ноги вниз. Ася ему на ноги не смотрит. Страшно слишком, и слишком больно. Они больше на палочки похожи, чем на ранее мускулистые и тренированные, такие привычные ноги. - Язвишь, значит не так всё и плохо, - ободряюще улыбается Никифорова и садится рядом, водружая рюкзак на колени. - Я тебе конфет принесла, шоколадок. - Я не хочу есть, но большое спасибо, - негромко отвечает парень, наклоняя блондинистую голову. Отказался от терапии, всё равно бесполезно, а волосы он хотел сохранить. Очень за ними ухаживал - Юр, - обречённо выдыхает Ася и в глазах опять собираются слёзы. Руку тонкую протягивает, касается холодными пальцами его неестественно выпирающих скул, проводит по заострившемуся носу. - Запоминаешь чтоли? - в уставших грустных глазах парня загорается тепло. Он опять вспоминает, как в детстве они не ладили и дрались. Как спорили на желания, как пили за гаражами вишнёвый гараж и как по-пьяни лежали в обнимку на его 18ти летие. Много светлых моментов, полностью отданное ей сердце, о чём она не подозревает. - Угу, - вновь давясь слезами, произносит Ася и парень улыбается. - Что ты ноешь, Ни-ки-ки-кифорова? Иди лучше сюда, - юноша протягивает смертельно худые руки, из одной торчит капельница. Девушка отрицательно мотает головой и, наклонившись, расстёгивает ботинки, чтобы забраться с ногами на койку и взять друга так, как мать своё дитя, прижать его голову к ключицами, и держать, держать дрожащими ладонями за плечо. - Носки от Levise? Что, богатая? - ухмыляется юноша куда-то ей в плечо. - Для тебя надела, гордись. - В процессе, - Юрий повозился на кровати, устраиваясь поудобнее на её руках. Закрыл по-кошачьи зелёные, ещё живые глаза. - Ась, мне плохо. Я ведь совсем скоро умру. - Заткнись, пожалуйста. - фырчит сквозь стиснутые зубы. - Нет, послушай! Тебя отсюда не выгонят, это очень хорошая платная больница. Они тебя знают, ты можешь остаться здесь сколько хочешь... - прерывается, чтобы отдышаться. Тяжело. Никак не дышится. - Я люблю тебя, ты безумно светлый человек.... - Юра, хватит, - Никифорова ревёт в сухие и ломкие волосы Плисецкого, размазывая влагу по всему лицу. - Не хватит, слушай, твою мать, я может сдохну этой ночью, и ты так ничего не узнаешь. Ась, я не смог провести с тобой свою жизнь, ну, большую её часть, и я надеюсь, что если есть перерождение... Я хочу... Я хочу подарить тебе всю свою следующую жизнь.... Ася ничего не могла ответить, её душили ужасные дикие рыдания безысходности, она прижала к себе парня, чувствуя бедром его выпирающие позвонки и осознавая, насколько он худ и близок к смерти. - Хорошо, я буду здесь всю ночь, не бойся, - наконец смогла прошептать девушка в самое ухо юноши. - Хорошо... - улыбнулся Юрий. Этой ночью его не стало. А через неделю после похорон Ася нашла на автобусной остановке маленького белого котёнка. С ярко-зелёными глазами.